— Мур-мур, — одно отдельно взятое чудо, налопавшись отлично приготовленного на огне осьминога, залезло на колени сидевшему на большом кресле Герману. Сладко зевнуло, обхватив его тело руками и закрыло глаза.
Всё свежее, всё вкусное! И закончив кушать, все решили немного передохнуть в зоне отдыха, выбрав себе уголок с двумя диванами: большим и средних размеров, стоявших уголком; двумя креслами завершающих «квадрат» и столиком между ними.
Парни заняли кресла, а дамы расположились на диванах. Настя посидела с подругами минут пять, а потом нахально перебралась к мужу на колени, решив немного вздремнуть.
— Надо в вас чем-нибудь кинуть, — делано недовольно заявила Наталья, схватив подушку с дивана и показывая, что готова её метнуть в наглую подругу. Издевающуюся над всеми женщинами, которые без мужей и мужчин.
— Но-но, — предупредил её Герман. — Обратно пешком пойдешь.
— А ты… Бесишь! — заявила и отвернулась Наталья, успев ему язык показать.
Дать бы ей по заднице с оттяжечкой ладонью… Но не поймутс-с! Первой же его жена — не поймёт. Посчитает, что Герман «заигрывает» с её ближайшей подругой. Так что ну его нафиг.
Наталья девчонка красивая, но гадить на своей работе, дома и с ближайшими подругами жены — это надо быть полным идиотом. Герман таким никогда не страдал. И пробовать точно не собирался. Если уж, вдруг, захочется, то точно не в ближнем круге: ни своём, ни жены.
— Заказ на три единицы, — повернул голову к Флетчеру Манус. — У нас здесь шесть. Не хочешь поговорить с заказчиком об увеличение количества поставки «товара»?
Торговец с жадностью рассматривал шесть молодых и красивых русских женщин на экране телевизора. Его интерес был к ним, как к «товару», который можно выгодно продать:
— Минуту, — он встал с кресла, вытащил из своей кожаной сумки большой, сотовый телефон. — Я скоро, — и вышел из кабинета Мануса.
Манус был уверен, что заказчик даст добро.
— Согласовано, — две минуты и Флетчер вернулся в кабинет.
— «Товар» отличного качества. Надо бы добавить, — решил Манус поторговаться.
— И сколько? — скривилось лицо торговца и контрабандиста.
— Десять сверху за каждую! — твёрдо заявил Манус.
— Пять — выдал Флетчер.
— Идёт! — тут же согласился Манус, а торговец понял, что тот его тупо перехитрил.
— Фак, — выругался Флетчер.
Манус с удовольствием потёр руки, в уме подсчитав свою прибыль в 160 тыс. долларов.
— Заказчики, твои бедуины?
Выглядевшие откровенно нищими — бедуины: по их внешнему виду, одежде и используемым верблюдам с лошадьми, на самом деле являлись достаточно обеспеченными людьми в этом регионе.
На Ближнем Востоке, несмотря на то, что в основном проживают арабы, имеются свои национальные традиции.
Гражданство в большинстве стран Ближнего Востока получается по «крови». Но в реале — по месту рождения.
И арабы родившиеся, например, в Эмиратах, не особо любят арабов, родившихся на территории Саудовской Аравии. И наоборот. И так почти повсеместно. И граждане разных стран Ближнего Востока не очень любят приезжих, хотя в большинстве своём — арабы.
Отдельной строчкой шли бедуины — арабы-скотоводы, кочующие по пустыням Аравийского полуострова, Ближнего Востока и Северной Африки. Живущие родоплеменным строем: делящиеся на рода и общины, которые живут своим узким мирком. Не воспринимающие себя арабами, а относящие себя к небольшим берберским национальностям. На мнение многочисленных мировых ученых: что кем бы они себя не считали, они — арабы, бедуинам было плевать с большой высоты.
С незапамятных времён бедуины кочевали по громадным территориям, не обращая внимание на какие-то там границы и пограничников.
Приучать их к соблюдению законов и границ государств было бесполезно. Попытки разных государств, в разные времена приучить бедуинов к соблюдению границ, оканчивались ничем. Каждый раз всё заканчивалось большой кровью: грабежами, убийствами и сожжёнными приграничными населёнными пунктами.
Бедуины знали пустыню как никто другой. И могли появляться и исчезать как призраки. Совершив набег на соседнее государство, уходили в пустыню, а потом перемещались обратно, прячась от гнева военных и пограничников.
Подобные нападения и стычки могли длиться десятилетиями. Точное количество бедуинов никто не знал. Так они ещё могли объединяться между собой в большие группы, а потом разбегаться малыми отрядами по всей пустыне. И лови их там… Так что на них давно махнули рукой. И те бродили практически везде, где им заблагорассудится.
С давних времён, еще с Древнего Египта, бедуины помимо своего основного занятия — разведение скота, активно занимались перевозкой контрабанды на своих верблюдах и лошадях.
И несмотря на не самый высокий профессионализм разведывательных структур арабских стран, практически все пользовались услугами бедуинов в различных целях.
В регионе расположения ОАЭ, Катара и Саудовской Аравии бедуины за счёт этого зарабатывали громадные деньги. Предпочитая большей частью золото, а с момента нахождения нефти в регионе — и доллары.
— Да! — выдавил из себя Флетчер.
— Тогда понятно, откуда такие деньги, — откинулся в кресле Манус.
Заказчиком было племя бедуинов, кочующее большей частью в Саудовской Аравии, Йемену и Оману. Флетчер давно работал с ними, с их помощью перевозя контрабанду по всему Ближнему Востоку. Не обращая внимания на любые моральные и этические нормы. Деньги не пахнут.
Флетчер не первый год проворачивал разные незаконные дела с Манусом, привлекая его людей для доставки разного груза до границы и от границы с Саудовской Аравией. Используя их в качестве охранников и перевозчиков.
Граница, расположенная от стрелкового полигона в десяти километрах, охранялась из рук вон плохо. Да и сама эта граница в реальности была больше на картах, а на земле — плюс-минус пару километров в обе стороны.
Один песок, который не сдался ни ОАЭ, ни Саудовской Аравии!
Пограничные патрули были с обеих сторон границы. Но охраняли они границу из рук вон плохо. Внедорожники пограничников передвигались в одно и то же время: рано утром и вечером, когда спадала адская жара. Интервалы между патрулями были огромными.
Манус имел сильное подозрение, что со стороны обоих государств это было сделано специально, ради каких-то своих целей. О которых ему никто не расскажет. Он представитель государства, которое до прихода американцев во всю эксплуатировало Ближний Восток. Да и мелкая сошка — наёмный работник.
Но все любят деньги, а если не зарываться, то на небольшие шалости Флетчера и Мануса никто не обратит внимания. И оба пользовались этим, занимаясь контрабандой.
Люди Мануса границу двух государств не пересекали. Предоставляя это делать бедуинам, мотавшимся туда-сюда, перевозившим различный груз от и к машинам людей Мануса.
Два раза Флетчер обращался к лейтенанту с заказом на «живой товар». И оба раза у них получилось: один раз в прошлом году, а один раз — в позапрошлом.
Из целей были исключены арабы, жители стран Западной Европы и, конечно, США. Приоритетом обладали люди из Восточной Европы и территорий бывшего СССР.
В первый раз «товар» был из Чехии — 2 шт., а второй — из Казахстана — 3 шт.
Полиция, разыскивающая пропавших людей, не смогла связать исчезнувших с полигоном. И никаких проблем не возникло. И сейчас появилась возможность хорошо заработать.
Три дня назад, Флетчер выдал заказ на три единицы.
Манус был просто в экстазе, когда позвонил старший администратор отеля «Ritz-Carlton,Dubai 5*», с заказом для граждан России — гостей отеля. В количестве восьми человек, шесть из которых женщины.
Манус, перехвативший звонок у секретаря, во время уточнения подробностей, будто невзначай сказал администратору, что славянские женщины красивые, значит к ним приедут настоящие русские красавицы. Разговорчивая женщина рассмеялась и сказала, что приедут молодые и красивые.
Флетчер был уведомлён и приехал лично, посмотреть «товар».
Изначально, у Мануса возникли сомнения!
Отель «Ritz-Carlton,Dubai 5*» полностью принадлежал наследному принцу Дубая Мохаммеду ибн Рашиду Аль Мактуму, помимо этого, ещё являющегося Министром обороны ОАЭ.
Изучив документы клиентов, присланные по факсу из отеля, Манус все свои сомнения отмёл в сторону. Ещё более утвердившись, когда Флетчер увеличил сумму.
Россия в настоящий момент — это не СССР. Ничего из себя толком не представляет на международном уровне. И русских, по старой британской традиции, Манус — не любил.
Девчонка из отеля, тоже русская, кто из-за неё поднимет шум? Да никто!
Имелись определённые риски, из-за большого количества целей, но с момента изъятия «товара» и возможного появления в полиции заявителей о пропаже, пройдёт слишком много времени.
— И как, ты, намереваешься всё провернуть? — торговцу стало интересно, как Манус произведёт изъятие «товара».
— Есть одна идея, — не стал тот делиться подробностями. — Сам всё увидишь.
— Блин, наушники «пробивает», — с азартом заявил Герман. — Но классная машинка!
Отдохнув после обеда, попросили официанта сообщит руководству, что они готовы вернуться на полигон.
К ним подошёл инструктор, который их привёз сюда и повёл на выход. В этот момент Герман обратил внимание на лестницу на второй этаж.
Расположенная посредине здания, напротив входа. Достаточно крутая, в один пролёт, выходящая на небольшую площадку, а затем стена. От площадки налево и направо вели небольшие проходы, уходящие к кабинетам офиса.
Все расселись по машинам, а спустя двадцать минут они были на полигоне. И добрались до своих стрелковых позиций. Некоторые соседи по позициям не ухали, продолжая стрелять.
Герман не вытерпел и попросил дать ему возможность испробовать «Browning». И с нетерпением дождавшись, когда установят треногу, потом на неё водрузят тяжёлое «тело» пулемёта, нажал на гашетку.
Залип, да… После длинной очереди, в половину ленты, которая на 100 патронов, к Герману подбежал инструктор и стал орать. Ну увлекся, ну забыл, из пулемётов такого калибра длительные очереди запрещены. Иначе расплав ствола и повреждение других деталей пулемёта. Стандартные очереди от 2-х до 5-и выстрелов за раз.
И всё равно, грохот стоял такой, что наушники не особо справлялись, но Герману на это было пофиг.
Пока не выпустил уже, как положено, вторую ленту, не успокоился. Разнеся все мишени, которые были в поле его видимости. Наконец отцепился от пулемёта, дав попробовать Архипу, который с удовольствием выпустил две ленты.
Пулемётные ленты споро заряжали двое помощников инструкторов и подносили к пулемёту. Сделали перерыв, чтобы остыл ствол пулемёта и поменяли разбитые в хлам мишени. Это заняло почти полчаса.
Герман с Архипом решили поменять оружие, и начали баловаться с легкими пехотными пулемётами: М249, M249, M240.
Девушки разделились в предпочтениях: Катерина и Василиса отстреливали снайперские винтовки, а Настя с Натальей и Еленой стреляли из разных пистолетов. Марина стрелять опять отказалась, но с удовольствием комментировала стрельбу подруг, прерываясь на поедание пирожных, запивая их соком.
Все веселились, как могли, наслаждаясь процессом.
Не заметили, как на пустыню опустилась тьма. Ещё с первых посещений ОАЭ, Герман обратил внимание, что в пустыне очень быстро темнеет. Не заметили из-за азарта и потому, что по краям полигона и позади стрелковых позиций включили мощные прожекторы, ярко освещающих весь полигон.
Запала у всех хватило надолго. Настрелялись до одурения.
Герман перепробовал всё, но потом остановился на бельгийском пистолете-пулемёте FN P90, выпуская магазин за магазином. Инструктор остановил его в какой-то момент, выдав новый пистолет-пулемёт и утащив первый на чистку. Архипу понравился автоматический карабин М4, из которого он пулял до самого конца.
— Ого! — взглянув на часы, Герман понял, что пора завязывать со стрельбой. — Почти 20:00 вечера, — заявил он. — Пора в отель ехать. И так за полчаса до конца ужина приедем.
— Кушать! — заявила Марина, когда Герман оповестил всех, что пора закругляться. Её поддержали все девушки, так что отъезд в отель пришлось отложить.
Оказалось, что они последние на полигоне. Все остальные клиенты давно разъехались.
— Ладно, тут ужинаем, — согласился с ними Герман. — Кухня тут не хуже, чем в отеле.
— Почему бы и нет, — поддержал его Архип. — Лучше сейчас поесть, чем голодными до отеля ехать. Приедем и спать завалимся сразу.
— Ну да, — кивнул Герман. — А сюда можно ещё раз приехать.
— Думаешь? — удивился Архип. — Не настрелялся?
— Ну это дело я люблю, — потянулся Герман, идя за спешащими к машинам девушками. — Не в ближайшие дни, может за день до отлёта съездим. Посмотрим, короче.
— Прямо идеально получилось, — ухмылялся Манус, наблюдая на экране телевизора сидевшую за столом в ресторане компанию русских.
— В каком смысле? — не преминул спросить Флетчер.
— Был один вариант: захватить прямо на полигоне, но это шум, суета… Среди обслуживающего персонала есть люди, которым я не могу довериться полностью. — А тут они сами к нам в ресторан пришли, так что всё просто идеально.
— Остаётся только поверить вам на слово.
Высказавшись, Флетчер решил не выпытывать у Мануса подробности, раз тот не особо хочет распространяться. Сам всё увидит, тем более, что Манус пока не сорвал ни одной операции по захвату «товара». Интересно, а его хозяева в курсе, чем он тут промышляет?
Манус был просто управленцем, поставленным настоящими хозяевами на это место. Насколько Флетчер знал, настоящие хозяева сидели в Великобритании. Имели очень тесные связи с местным, и не только, Эмиром. Вряд ли они бы из-за небольшого гешефта пошли бы на обострение с истинными хозяевами этой земли.
«Плевать мне на его разборки с его хозяевами», — решил для себя Флетчер, живущий по принципу: мне хорошо, на остальное плевать.
— Мн-а-а, — из губ Насти вырвался полу стон, полу вздох.
У неё так сильно першило в пересохшем горле, что она слова сказать не могла. Непроизвольно, она стала оглядываться вокруг, пытаясь понять, где она и что происходит. Вокруг была кромешная темнота, ничего не было видно. Постепенно её глаза начали привыкать и в сумраке она стала различать отдельные детали.
Какое-то помещение с высоким, странно изломанным потолком. Она лежит на спине, неподалёку вроде какая-то мебель. Неожиданно совсем поблизости от неё раздалось шуршание с обеих сторон её тела.
— Что за хрень? — с левой стороны от Насти раздался голос Натальи.
— Где мы? — Катерина подала голос.
— Мне тут не нравится! — а это был голос Марины.
— Мне страшно, — о, а это была Елена.
Неожиданно для всех, одна из стен помещения откинулась в сторону. И стало понятно, что это какая-то ткань. Внутрь зашли три фигуры: всё в коричневом одеянии в виде длиннополых халатов с капюшонами, накинутыми на головы.
Одна фигура подошла к прямоугольному столу или ящику, что-то сделала и зажегся огонь в… лампе.
— Керосинка, что ли? — сказала удивлённо Катерина.
В этот момент одна из фигур откинула капюшон.
— Это кто? — шепнула Елена.
С момента появления света, Настя успела увидеть, что справа и слева от неё лежат девчонки. Они находятся в большом помещении, с высоким потолком, подпираемый несколькими шестами. И тут Настя с ужасом поняла, что её руки и ноги связаны какой-то толстой волосяной верёвкой.
— Ты находится в племен уважаемай Амагара (Вождь, глава, старейшина, — берб. прим.) Амессан Муслина, — с чудовищным акцентом и коверкая слова на английском сказала женщина, снявшая капюшон.
Лицо, изборождённое морщинами, но точный возраст было определить очень сложно. Похожа на местную арабку. Настя за небольшое время нахождения в ОАЭ насмотрелась на подобных женщин. Далеко не все они в Эмиратах скрывали свои лица под чадрами.
— Бл@дь! — экспрессивно выругалась Наталья.
— Ты есть будущий жена уважаемый люд, — продолжала женщина.
— У меня уже есть муж, — машинально высказалась Настя.
— Будет два! — сказала язвительно Наталья. — Гарем наоборот.
— Ты чё несешь, дура! — зашипела на неё Катерина. — Ударить не могу, руки связаны, но укусить — на раз два.
— С ума сошла, — ответила ей Наталья, лежавшая рядом с ней и увидев, что у Катерины слова с делом не расходятся: она потянулась к её плечу оскаленными зубами.
— Не ссорьтесь, — вскрикнула Марина. — Мы подруги, нам ругаться нельзя.
— Васька где? — забеспокоилась Настя. Подруга не любила, когда её так называли, но тут не до её обид.
— Здесь, — ответила её Марина. — Без сознания.
— Млять! — голова сильно болела, как после грандиозной пьянки с немереным количеством алкоголя.
Только вот подобного у Германа не было много лет. А последнее время он при всё желании не мог так опьянеть. Повышенный метаболизм перерабатывал алкоголь быстрее, чем он пьянел…
— Не понял! — обведя вокруг мутным взглядом, Герман понял, что он находится в их автобусе на переднем сиденье.
Автобус, привёзший их на стрелковый полигон, не поехал обратно. Водитель остался ждать, пока нарезвятся гости отеля.
Резкий поворот головы назад, взгляд в салон. И сильнейшее раздражение с начавшей подниматься внутри него яростью.
Кроме Архипа, сидевшего на одном из сидений, больше в автобусе никого не было. Ни жены, ни Катерины, ни… Да никого, мать его, из женщин в салоне не было!
— А ну стоп! — голос Германа был негромкий, но водитель испугался, а потом прижал автобус к обочине. — Где женщины, что происходит?
Он хорошо помнил, как исчезли официанты в форменной одежде. Их заменили два молчаливых мужика в форменной одежде. И ещё, по лестнице со второго этажа в ресторан спустились Манус с каким-то типом. Одетым в полувоенную форму, лет за сорок, низкого роста и с выпирающим животом из-под обтягивающей футболки коричневого цвета.
Герману не понравился его взгляд, которые один раз успел перехватить: масляный, цепкий и оценивающий, которым он обвёл женщин за их столом.
Что-то неприятным повеяло… И Герман стал подгонять всех, кто не допил принесенные последними чай и кофе, а кто-то, пирожное не доел. Время десятый час, а им ещё до отеля полтора часа ехать. Больше он ничего толком не помнит. Вернее, он успел ощутить, что его сильно и резко потянуло в сон, а потом…
А потом всё! Пришёл он в себя в автобусе.
Водитель из Пакистана, идрить его кочерыжка, но, хотя бы, более-менее говорящий на английском.
Через пень-колоду, водитель поведал, что Германа и Архипа вывели из здания с рестораном. Качающихся и поддерживаемых местным персоналом. Загрузили в автобус, а один из помогавших тащить Германа и Архипа, заявил, что господа едут в отель, а женщины остаются. Завтра приедут в отель самостоятельно.
— Вы сами сказали, что едем, — панически заявил пакистанец. — Я спросил у вас едем? Вы сказали: «Едем».
Ну теоретически такое могло быть. Герман был заточен на возвращение в отель, и когда водитель спросил, то он в таком мутном состоянии машинально мог такое сказать.
— Сколько мы уже отъехали от полигона? — взгляд на часы на передней панели дал понять, что уже 22:07.
— Девяносто километров, — ответил пакистанец, взглянув на циферблат на передней панели.
— Разворачивайся и обратно! — это было сказано таким тоном, что водитель ни слова не сказал. Нажал на газ, отъехал от обочины и стал искать разворот. Семь минут и автобус ехал в обратном направлении в сторону стрелкового полигона.
— Архип! Архип! — сквозь помутнённое сознания парня раздавался голос. — Просыпайся, мать твою.
— Что-о? Где-е? — он пришёл в себя, получив по щеке пощёчину. — Гер-е-рман⁈
Герман после разворота автобуса, извернулся и перелез с переднего сиденья в салон, принявшись тормошить Архипа:
— Наших женщин похитили!
— Кто-о? — тянул слова Архип.
— Блин! Хорошо тебе по башке вдарило, — недовольно заявил Герман, видя ещё к тому же блуждающий взгляд Архипа.
Сильно похоже на употребление тяжёлых наркотиков!
— На-а-до бе-е-жать за-а ни-и-ми.
— Да не суетись, ты, — вернул в кресло попытавшегося встать парня Герман, прихватив за правое плече и насильно толкнув его обратно.
Архип дёрнулся пару раз и успокоился.
— Нам чего-то подлили, а потом нас с тобой вывели из ресторана и усадили в автобус, — просвещал парня Герман. — И отправили, как посылки в отель. Женщины из ресторана с нами не вышли.
— По-о-че-му? — Архип плохо соображал.
— Расслабься, — спокойно сказал Герман, усаживаясь в соседнее кресло. — Разберемся.
— Та-а-ак мо-о-оже-ет в по-о-оли-и-ици-ю-ю?
— Пока без полиции обойдёмся, — ответил ему Герман. — Я сначала с тем лейтенантом поговорю, а потом уже про полицию будем разговаривать.
— Сидет тих. Из шатра не выходит, — та, что сняла капюшон, продолжила давать указания. — Есть там, — она ткнула рукой в направлении то ли стола, то ли большой тумбочки, укрытой покрывалом или ковром до самого пола.
На столе стояли несколько тарелок, заполненных едой, кувшины, пиалы и кружки.
В этот момент, две другие фигуры подошли к лежащим девушкам, а потом в их руках блеснули клинки.
— Мама! — вырвалось у Насти.
Ничего страшного не произошло, подошедшие перерезали верёвки на ногах и руках, а затем молча вернулись к раздающей указания.
Девушки стали растирать руки и ноги, а потом начали осторожно вставать на ноги, ожидая любой пакости от непонятных людей.
— Кто они? — спросила Наталья, обращаясь ко всем.
— Берберки, похоже, — ответила Катерина. — Я про них, как раз, вчера в буклетах читала. Одежда похожая, как на фотографиях.
— Охренеть! — высказалась Катерина. — А мы где?
— В их шатре, — подала голос Елена.
— В гареме, блин, — подала голос Наталья.
Почти час дороги, а затем автобус повернул на дорогу, ведущую к полигону.
— Стоп! — приказал Герман водителю, подойдя к нему. — Ждёшь нас здесь час, а потом уезжаешь. Всё понял?
— Да, господин.
— Архип, на выход! — сказано приказным тоном.
— Что-то мне совсем пло-о-хо, — заявил Архип. — Эй!
Герману некогда было с ним препираться, и он подхватил Архипа на руки и вытащил из автобуса.
— Та-а-ак мы-ы не дое-ха-ли? — удивился Архип, еле ворочая языком.
— Ещё бы мы туда на автобусе приперлись, — недовольно ответил ему Герман, закинул левую руку Архипа себе на левое плечо, правой обнял за талию и приподнял над песком.
— Какой-то стра-а-нный способ, хи-хи — несмотря на ситуацию, хихикнул Архип, не чувствуя земли под ногами. Герман его просто нёс на себе.
Благо, что дорога была освещена, но Герман утащил Архипа в темноту, двинувшись вдоль дороги, чтобы их не могли увидеть едущие по дороге. Может повезло, но за всё это время по дороге не проехала ни одна машина.
— Приехали, — сказал Герман, опуская ноги Архипа на песок.
Метрах в ста от них, показалось знакомое, освещённое прожекторами двухэтажное здание полигона. Перед ним были запаркованы штук десять «Тойот», другие транспортные средства, бывшие здесь днём, отсутствовали.
— Значит, ты остаешься здесь, — говорил Герман Архипу. — Ничего не делай. Не вздумай подходить к зданию, пока я не разрешу или не вернусь за тобой. Понял?
— Мо-о-о-же-е-т мне-е по-о-мо-очь? — ну не мог Архип стоять здесь, пока Герман чего-то там собрался делать.
— Из тебя сейчас помощник, как из песка — молоток, — остановил поползновения «помощника» Герман. — Здесь сиди, я ушёл.
Миг и Герман исчез в темноте, растворившись в ней будто призрак. Сколько Архип не вглядывался, он не смог увидеть передвижения Германа. Тем более со своим «плывущим» зрением. В глазах всё расплывалось, в голове шумело. И он упал задницей на песок, чувствуя себя совершенно обессиленным.
— Да, деньги получил, — звучал в динамике телефона голос Флетчера. — Только проблема возникла, — не обрадовал торговец Мануса.
— Это какая? — недовольно спросил Манус.
— Местный вождь в честь нашей сделки, организовал праздник. И мне придётся остаться до завтра. Иначе сам понимаешь…
— Да, понял, — для Мануса это не очень приятные новости, но действительно ничего не поделаешь.
Берберы, как дети, и отказ от их приглашения — это серьёзное оскорбление! Манус это прекрасно знал, понимая, что убить Флетчера не убьют, но работать с ним — не будут. И больше никаких сделок. Придётся подождать до завтра.
— Жду завтра, — раздражённый Манус нажал на сброс звонка и положил телефон на стол.
Поднялся из кресла, а потом подошёл к окну, подкрутил жалюзи, и несколько минут смотрел на залитую светом пустую парковку:
— Отлично. Мой дом ждёт меня, — сказал он довольно.
Необходимая сумма на большой дом с несколькими десятками акров в графстве Эссекс, с учётом завтрашней выплаты, имеется. Завтра же он позвонит знакомому риелтору, который займётся подбором дома.
Манусу до ужаса, смертной тоски надоел Ближний Восток! С момента начала службы, он не вылезал из этого региона. И остался здесь после увольнения только потому, что здесь можно было заработать хорошие деньги.
С его официальной зарплатой в 7 000 долларов, ему бы пришлось ещё с десяток лет здесь провести. Это его не устраивало: возраст и пора было заводить детей. С учётом неофициального заработка, полученного за последние три года, он сможет уехать в старую, добрую Англию сейчас. Купит дом, найдёт себе молодую жену и заделает парочку детей. Накопленные деньги с банковского счёта позволят ему открыть паб или магазин, чтобы было на что жить.
— Да шоб вы всю жизнь этот песок жрали, — еле слышно ругался Герман. — Шоб он у вас всю жизнь в трусах был.
Ну нет тут зданий, кроме того, к которому ему очень надо. На крышу не залезешь, а с неё на другую, чтобы добраться до пункта назначения. В связи с отсутствием таковых поблизости на ближайшие десятки километров.
Не практиковался, а вот сегодня пришлось. Передвижение по-пластунски, вернее, не совсем. Используя руки и ступни (колени не потребовались), Герман, как гигантское насекомое, по дуге обогнул здание и зашёл сзади. Мощи тела хватало на подобное передвижение со скоростью быстро идущего человек, а может и быстрее. Ему как-то не до измерений было.
Всё отлично, только вот песок… он был под одеждой везде. Особое раздражение доставлял песок, неведомым образом, оказавшийся в трусах! Врагу не пожелаешь ощущений от трущегося песка в паху о самое ценное у мужчины.
Как Герман подозревал, сзади на здании стоял один фонарь, освещающий пустыню, оставляя большие участки темноты перед самим зданием и на его торцах. И вторая дверь, выходящая на задний двор.
— Грёбаная пустыня, грёбаный полигон, — не переставая ругаться, Герман в темноте добрался до двери.
Помимо мощной лампы на крыше здания, над дверью была небольшая лампочка, освещающая непосредственно участок перед дверью.
Один рывок Германа, и он будет у двери. И тут, как всегда, дверь неожиданно и без скрипа отворилась.
— Тш-ш, помолчи, — вышедший из двери человек явно был сильно удивлён, когда со спины на него напали. Неизвестный зажал ладонью низ лица, одним рывком поднял над землей и утащили в темноту.
— Агмхмы-ых! — забился похищенный, из-за сломанного мизинца.
— Чё ты орешь? Люди спят, — раздалось над его ухом. — Сколько в здании человек? И есть ли там Манус? Где девушки?
Второй сломанный палец — безымянный. И пленник выдал запрашиваемую информацию: в здание ещё двое, Манус тоже там, девушек увезли. О пункте назначения знает Манус.
Источник информации стал бесполезен…
— Полежи тихо, — а руки Германа уже снимали «разгрузку» с тела. — Хм-м, а гранаты тебе зачем, болезный? Пистолетик. Моя Прелесть, — у пленника оказался «Глок-19», с магазином на 15 патронов.
Расстегнуть и одеть на себя «разгрузку» было делом одной минуты. Снять кобуру и нацепить на себя — ещё быстрее.
— И наручники? — слова пленника подтверждались, и это очень хорошо. — Не скучай, — бросил Герман напоследок, скользнув по песку к двери.
На песке осталось освобождённое от амуниции и оружия тело, лежавшее на животе, вот только его лицо смотрело на яркие и красивые звезды в темном небе Эмиратов.
Втянувшись в дверь, Герман прошёл по небольшому коридору, увидел вторую дверь и открыл её… нос к носу столкнувшись с мужиком в военной форме: брат-близнец оставшегося на песке под звездами.
— Freeze! (Замёрзни (замри), — прим.).
Рука Германа как змея метнулась вперёд к мгновенно выдернутому из набедренной кобуры пистолету и наставленного на него.
— Whatthefuck? (Что за херня? — прим.) — нажавший на спусковой крючок не ожидал, что его никогда не подводящий «Глок 19» откажется стрелять.
— Сам такой!
Мужик сильно удивился, когда увидел, что между курком и ударником находится большой палец противника: не давший сработавшему курку коснуться ударника и воспламенить капсюль патрона.
— Отдай бяку, — удар правой рукой, складкой между большим и указательным пальцем прямо в горло.
Получивший удар попытался втянуть воздух, но у него не получилось это сделать. И он упал на колени, пытаясь вздохнут, ухватившись обеими руками за горло.
— Упс! — огорчился Герман, удерживая в левой руке пистолет, который выпустил пытавшийся выстрелить в него. — Нехорошо получилось.
Не рассчитал силу, сломал трахею сипевшему мужику, который завалился на правый бок. Несколько конвульсивных движений тела и оно вытянулось.
Бах! Бах!
— Ах ты, падла, — кувырок вперёд, в сторону стрелка, оказавшегося у лестницы, успевшего всадить в левое плечо Германа две пули.
Бах! Бах! Бах!
Выход в ноги, быстрый подъём и левая рука Герман ухватила руку с пистолетом, задрав её к потолку. Все последующие выстрелы пошли в потолок, а потом Герман со всей дури ударил лбом в лицо стрелка.
Бах! Бах! Бах! Бах!
— Да мать, вашу, — с самого верха лестничного пролёта не менее двух стрелков открыли огонь в сторону Германа.
— Это не я, честно-честно! — заявил он вырубленному ударом головой стрелку, удерживая его перед собой и выставляя его в качестве «живого» щита.
Три раза дернувшееся тело, а потом резко посеревшее лицо, дали понять, что стрелки с лестницы всадили не менее трёх пуль в своего подельника.
Бах! Бах! Бах! Бах!
Выдернуть свой пистолет из кобуры у Германа заняло меньше секунды, а потом по два выстрела в направлении обоих стрелков. Тело подстреленного полетело в их сторону, с шумом ударившись о стену лестничного пролёта, а Герман рванул вверх по лестнице, успевая смещаться вправо и влево по лестничному пролёту.
— Какого чёрта!
Манус вздрогнул, когда услышал выстрелы, ругань и сильный шум, а затем дикие крики, тут же стихшие. Правая рука выдернула «Глок 17» из набедренной кобуры, а потом он рванул к двери кабинета, открыл её и…
— Ну привет!
В живот Мануса что-то с силой врезалось, выбивая из легких воздух и откидывая его далеко назад в кабинет.
Бах! Бах! Бах! Бах!
— Не-не, — упав на спину, лейтенант инстинктивно стал наводить откинутую на пол руку в сторону двери.
Его запястье сжало чудовищными тисками, руку дёрнуло в сторону и все выстрелы ушли в стену кабинета.
— А-а! — хрустнуло запястье правой руки и пистолет упал на пол.
Мануса ухватили за шею, вздёрнули на ноги, а потом спиной влепили в стену, так что посыпалась штукатурка и пыль.
— Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, — небольшая пауза. — Не, ночь на дворе. Оно село.
— Что? — ничего не понимал от боли и какой-то словесной белиберды Манус.
Тут его глаза обрели резкость, и он увидел перед собой того русского, который был с похищенными и проданными женщинами:
— Солнце говорю, село!
Манус внутренне похолодел. Этого русского здесь быть не должно. Он ещё не меньше часа должен приходить в себя. И потом, ещё часа два на возвращение мыслительных процессов в голове. Старое, проверенное средство, используемое в «поле», для подавления воли «объектов». Когда надо вытащить захваченное лицо и доставить в нужную точку. И чтобы оно не трепыхалось во время транспортировки.
Подлитое в напитки: кофе и чай, средство сработало идеально, отрубив всех русских. И спустя две минуты мужчины были выведены и посажены в автобус. Девушек вытащили, когда автобус уехал, а они загружены в «Тойоты», выехавшие в сторону границы, до которой было всего 35 километров.
Спустя полчаса на месте встречи, Манус и четыре его подчинённых, а также Флетчер, передали «товар» бедуинам, прибывших, на удивление, не на верблюдах, а на двух «Хаммерах»-пикапах. Ничего не соображающих девушек перегрузили в кузова американских внедорожников. Попрощавшись с Манусом, Флетчер уехал вместе с бедуинами.
— Ты меня немножко разозлил, — сказал русский. — Или множко? — недолгая пауза. — Ты как думаешь? — вопрос был к лейтенанту.
— Да пошёл, ты…