Глава седьмая.

Наверно, истекали доли секунд, прежде чем Вейра снова начнет тянуть жизненную энергию из оставшихся жертв и насыщать свое чёрное ненасытное ведьмино нутро.

— Отвлекай ее! — рявкнул я к его чести ничуть не смутившемуся Твардовскому и рванул, что называется, с места в карьер.

Время снова замедлилось. Размазалось, будто капли густой тягучей краски по полотну нашего бренного бытия… Ведомый Грифоном и питаемый его силой, я двигался невероятно быстро.

Верховная Ведьма только начала сжимать растопыренные пальцы, готовясь одним движением вырвать ещё две дюжины жизней из похожих на воскресших мертвецов истощённых людей. Мой юный друг-волшебник, не мешкая, запустил в Вейру огромных размеров огненный шар насыщенного малинового цвета.

Искрящийся и жгучий, он летел наперегонки со мной, освещая сумрачную ночь и рассекая давящую на нас темноту. Все звуки остались где-то на заднем плане.

Я преодолел оставшееся до Вейры расстояние за несколько ударов сердца. И когда она начала сжимать пальцы в кулак, а наиболее близко стоящие к ней несчастные пленники, прямо на глазах морщась и истаивая, будто кто-то стремительно пожирал их плоть изнутри, начали на подгибающихся ногах падать, я уже был совсем рядом с Ведьмой.

Секундой позже меня догнал запущенный Твардовским огненный шар. Вейра мастерски, буквально не глядя, отразила полыхающий мяч ловким взмахом жезла. Закручиваясь по спирали, огненный клубок взмыл в воздух, рассыпая тысячи разноцветных искр и бухнулся оземь в добрых тридцати метрах от нас, растекаясь по траве в беспомощных языках хиреющего пламени.

Не обращая внимания на устроенную иллюминацию, я набросился на Вейру.

Увидел ее наполняющиеся нешуточным удивлением отливающие багрянцем глаза. Услышал судорожные всхлипы обречённых на заклание людей, из которых по дымящимся чёрным колдовским нитям к Вейре начала перетекать жизненная сила.

Приводы моих доспехов взвыли разъяренными гарпиями. Все механизмы, работающие как самые лучшие часы, послушно отзывались на каждое мое движение. Питающая доспехи силовая установка громко загудела. Мой огромный рунный клинок пришел в неумолимое движение.

Я выпал из замедлившегося времени аккурат с тем моментом, когда чёрный меч, сверкая горящими по всей длине клинка рунами, с гневным ревом рассекая горящий вокруг него воздух, рубанул по сжавшейся в кулак руке Вейры на уровне локтя и отсек ее без малейшего сопротивления, словно пустотелый бамбуковый стебель.

Вместе с рукой меч перерубил творящуюся мерзкую магию. Оставшиеся в живых жертвы, надсадно и хрипло кашляя, облегчённо выдохнули, снова получив возможность дышать. Ведьма гортанно взревела, отшатываясь от меня и рыча сквозь заострившиеся зубы. Из страшной раны не пролилось ни капли крови. Вокруг культи запульсировал мрак, стремительно затягивая рану. Успевшая поглотить жизни ещё почти десятка человек, иномирная тварь отскочила на недосягаемое для моего меча расстояние, взмахнув полами чёрного плаща, разворачиваясь и обрушивая на меня увенчанный черепом жезл.

Устремившийся ко мне огромный чёрный шар, сорвавшийся с посоха Ведьмы, я встретил рубящим ударом меча, разваливая его на две шипящие, исходящие черным маревом, половинки. Клубящиеся волны обошли меня сторонами, вызывая жжение по всему телу и заставляя нанесённые на броню руны гореть ослепительным раскалённым серебром. Земля позади меня почернела и задымилась. Огромная, пожирающая почву проплешина пошла во все стороны кругами, как волны от брошенного в пруд камня.

Один из все ещё прикованных к Вейре пленников попал одной ногой в эту черноту. Отвратная субстанция, словно живая, тут же набросилась на громко закричавшего будто от несусветной боли человека. Быстро объяла все его обнажённое тело, покрыв с головы до пят мерзкой пульсирующей пленкой, сдавила и с влажным чавканьем лопнула. На землю пролился кровавый дождь. Все, что осталось от бедолаги.

Нисколько не смущённая полученным увечьем Ведьма закружилась вокруг, взмахами стального жезла низвергая на меня целую батарею грозных могучих заклинаний. Я держался, защиненый бронёй и крыльями своего верного зверя-хранителя. Подозреваю, что любой другой, оказавшийся на моем месте, уже превратился бы в кашу из окровавленных костей и бездыханного мяса.

За спиной Вейры из ночной тени подлинным духом мщения соткался Михаил Твардовский. Видимо, от страха мой друг совсем голову потерял, раз начал совершать совершенно необдуманные поступки. Это ж надо, умудриться подобраться к одной из сильнейших Ведьм Ковена вплотную!

Отвлекая от готовящегося нанести магический удар чародея, я с занесённым мечом рванул к Ведьме. Пропев боевой клич, рунный меч с громким лязгом столкнулся с подставленным витым жезлом. Силищи в тонкой, сжимающей посох руке было хоть отбавляй. Дзынь!!! Посыпались искры. Венчающий навершие ведьминского оружия череп жутко оскалился. Жезл внезапно удлинился, потянулся, став гибким, как змея, вывернулся и череп, лязгнув молниеносно выросшими клыками, с кошмарным лязгом впился мне в сжимающую рукоять меча, защищенную бронированной перчаткой руку!

Худощавая Ведьма с такой силой рванула посох на себя, что я пошатнулся и сделал шаг вперед, а скребущий по металу зубами череп едва не выбил у меня из руки меч. Быстро восстановив равновесие, я кулаком левой со всей силы ударил по настырной черепушке, и тут же крутанул мечом, вырывая его из захвата и нанося быстрый секущий удар снизу вверх.

Вейра уклонилась в самый последний момент. Острие клинка рассекло ее плащ, прочертило линию на груди и едва не впилось в подбородок ведьмы. Серокожая тварь, снова не порадовав меня видом крови, словно ее вены были пусты, как высохшие на солнце в жаркой пустыне каналы, злобно ухмыльнулась.

И в это время оказавшийся точнёхонько за ее спиной Михаил молча вознес обеими руками искрящееся энергетическое копьё, похожее на усмиренную ярко-синию молнию, и вонзил Верховной Ведьме прямо в загривок!

Шваркнуло так, что земля содрогнулась. Горящее ярим синим светом копье соприкоснулись с плотью Ведьмы и взорвалось как сверхновая звезда. На краткий миг ночь стала днем. Я невольно зажмурился, увидев перед глазами целый калейдоскоп бушующих в сумасшедшем танце огоньков.

С воплем Твардовский отлетел от громко зашипевшей от ярости Вейры на дюжину шагов и тяжело грохнулся на спину, беспомощно раскидывая руки.

Наскоро проморгавшись, я тут же прыгнул вперёд, не давая Ведьме опомниться, и со всей силы ударил ее мечом в область сердца. Прямой и безупречный выпад, в который были вложены все мои сотни килограмм могучего тела и брони. Вся сила и скорость, дарованные природой и Грифоном.

Широкий клинок угодил точно в цель, играючи проткнув тело ведьмы прямо по центру солнечного сплетения, и выходя из спины почти на пол метра. Вейра взвыла, как угодившая в капкан бешенная волчица. Колдовской жезл в отчаянной атаке упал на мою голову. Глаза Вейры полыхнули раскалённой лавой.

В последний момент я вскинул левую руку и перехватил жезл прямо у основания когтистой лапы, сжимающей с ненавистью смотрящий на меня череп.

Вейра громко рычала, неистово размахивая культей и силясь освободить посох. Но я держал его как тисками, правой рукой все глубже погружая в нечестивое тело рунный клинок. Лезвие меча шипело и искрило, обжигая проклятую серую бескровную плоть иномирной твари.

Вдруг ведьминский жезл стал антрацитовым. Череп в чудовищном оскале распахнул зубастую пасть и плюнул в меня огромным сгустком клубящейся тьмы, в которой мне померещились сотни открытых в бозмолвных криках ртов и сотни же расширившихся от дикой и несусветной боли глаз.

Черная, похожая на извивающийся туман субстанция угодила мне прямо в шлем, плечо и нагрудную броню. Защитные руны, не выдержав атаки чёрной магии, бессильно погасли, а мне показалось, что у меня парализовало половину тела, а доспехи в месте соприкасания с исторгнутой жезлом тьмой стали холоднее арктического льда. Грифон, предостерегающе вскричав, ударил в нужных местах жарким, прогревающим плоть пламенем, выжигая иномирную скверну и возвращая подвижность моему телу.

Я резким рывком, ещё сильней стиснув стальные пальцы, переломил магический жезл Ведьмы на две части. Родившийся звук лопнувшей перетянутой струны больно стеганул по ушам. Вейра, роняя с белеющих губ проклятия на неизвестном мне языке, хрипя и задыхаясь, изумленно вытаращилась. Кажется, гибель посоха обескуражила ее больше, чем засевшая в грудине черная сталь рунного меча.

Ее рука беспомощно разжалась, роняя обломок жезла, а голова запрокинулась. Рот ведьмы широко раскрылся, гаснущие глаза начали тускнеть. Я насадил ее до самой гарды, железной скалой нависнув над обездвиженным телом. Злобно оскалившись, схватил бронированными пальцами за шею и крепко сжал, одновременно легко отрывая от земли и держа на лезвии меча, словно нанизанную на вертел тушу.

Вейра слабо дрыгалась, почти лишеная всей силы и ставшая вдруг такой беспомощной в моих руках.

Я склонил к ней железную голову и, с холодной ненавистью глядя через смотровую щель шлема, глухо прошипел:

— Ну что, сильно тебе помогла ночь, сука?..

И резким движением кисти с хрустом лопнувшей гнилой хворостины сломал ей шею. Отбросил задергавшееся тело от себя, безжалостно наступил железной ногой, ломая ребра и, упираясь в грудь, потянул меч на себя. Огромный широченный клинок, едва не раскроив Ведьму на две части, легко вышел из серого бескровного тела. Нанесенные на лезвие руны торжествующе светились, выпив жизнь Вейры. Финальным ударом уже привычно отрубив твари голову, я повернулся к тяжело поднимающемуся на ноги Твардовскому.

— Раньше, в древности, таких как ты, называли Молот Ведьм, — тяжело дыша, просипел он, отряхивая балахон. От его одежды поднимался лёгкий сизый лымок. Лысая голова была в маслянистых сажных разводах, а глаза возбуждённо сверкали.

Убедившись, что ковыляющий чародей вполне жив и относительно здоров, я, застегнув меч за спиной, снял с головы бронированный шишак и полной грудью, под шум силовых механизмов, глотнул освежающего прохладного ночного воздуха. Воздуха, пахнущего смертью.

Опасливо обойдя изувеченное тело поверженной ведьмы по дуге, Твардовский поравнялся со мной. Я же, словно в тумане, медленно двинулся к сбившейся в кучку группе испуганных и дрожащих созданий, освободившихся от колдовских оков выживших несчастных людей. Всего их осталось восемь. Голые, грязные, тощие до такой степени, что едва не просвечивались насквозь, они были лишь блеклыми копиями настоящих людей. Семеро из них тупо смотрели мимо меня ничего не выражающими глазами.

И лишь одна из бывших жертв Ведьмы смотрела прямо на меня. А в ее глазах была тень прежних воли и отваги. И кажется, она узнала меня. Хотя, с того момента, как мы виделись в последний раз, я и здорово изменился.

Лязгая сочленениями брони, я подошёл к невысокой измождённой фигурке. Пошатываясь, как былинка на ветру, худющая как скелет, с ввалившимися щеками и глубоко запавшими глазами, она, тем не менее, старалась стоять прямо, неверяще глядя на меня. И в ее глазах все больше разгорался огонёк узнавания. Она вся была в синяках, ссадинах, покрытая незаживающими смердяшими язвами, с выпадающими клочьями остатками волос на покрытой коростой голове. Беззубый рот искривился в подобии знакомой мне улыбки.

— Привет, Альрик, — каждое слово давалось ей с трудом, со скрипом наждачной бумаги продираясь сквозь горло.

И словно приветствие забрало у нее последние силы, она начала оседать на землю. Я едва успел подхватить ее своими огромными железными руками и бережно уложить на стоптанную траву. Она, все так же улыбаясь, со всхлипами и тяжело дыша, смотрела на меня.

— Привет, Лада, — все еще с трудом веря в то, что я вижу, прошептал я.

— Я… Я тебя поначалу и не признала… Столько воды утекло… И все так изменилось.

Я торопливо отстегнул стальные перчатки и взял Ладу за похожую на паучью лапку руку. Кожа да кости. От красивого сильного и гибкого тела не осталось ничего. И только воля настоящего Часового все ещё светилась в ее закисших, глубоко провалившихся в череп больных глазах.

— Лада… Как же так вышло⁈ Что произошло?..

Она попыталась широко усмехнуться. Видно было, что каждое слово отбирает у нее остатки сил. Все эти люди шли за Вейрой, влекомые силой и волей страшной ведьмы. И сейчас, освободившись от магических оков, они просто были не состоянии больше сделать ни шага. Даже обычный разговор давался жертвам Ковена с величайшим трудом. И я с трудом разбирал, что Лада говорит. Но я просто обязан был знать, что произошло! Обязан.

— Служба в Седьмой Страже… Вот что, — Лада прикрыла глаза. — На тебе такие чудные доспехи, Альрик… И ты убил саму Вейру… А ведь тогда мы все решили, что ты погиб. И я… И Герман.

— Я выжил. Выбрался из болота и в итоге оказался на Севере. На родине своих предков, в Лютограде, — с огромной болью глядя на измождённую, едва живую девушку, сказал я. — Это слишком долгая история… И теперь я здесь.

Лада, застонав, попыталась пошевелиться. Такая миниатюрная, худенькая и беспомощная… Наверно сейчас она весила килограмм сорок, не больше.

— Мы вылетили на Ведьмин Прокол близ одного из западных форпостов неподалеку от Углежога. Ночью… Штатный отряд, усиленный корабельным чародеем. Обычный рейд. Не самое крупное Пятно… Так нам сказали.

Слабая ручка Лады едва ощутимо сжала мою лапищу. Я молча слушал, не перебивая.

— Все оказалось немного иначе… Совсем иначе… Наш отряд разбили на голову. Пятно оказалось огромным порталом. Мы вдесятером встретились почти с сотней полных сил чудовищ. Волшебник погиб первый. А мы… Отбивались, сдерживая тварей, и ждали подхода помощи… Даже не знаю, пришла ли она!

Лада, хрипя и кашляя, натужно засмеялась тихим полубезумным, вызывающим мурашки по коже смехом. Я успокаивающе накрыл ее ладошку второй рукой.

— Очнулась я уже в плену. Вновь прибывшие монстры оказались достаточно умны, чтобы утащить пленников за границу на осквернённые земли… По пути они растерзали две деревушки и выживших погнали вместе со мной. Страшные существа. Они даже смогли заставить тех из нашего отряда, кто выжил, снять броню. Меня… Меня…

Лада с внезапной ненавистью глубоко задышала.

— Нас выжило четверо. Из десяти… Трое отказались наотрез. И им просто оторвали головы. И сожрали у меня на глазах. А я… Я струсила, Альрик… Я струсила! Но потом много раз пожалела об этом и позавидовала мёртвым… Ты даже не представляешь…

И по грязным, впавшим щекам девушки потекли слёзы. Она зажмурилась, натужно кашляя и суча по земле стертыми в кровь ногами-спичками.

Я же, окаменев, молча переваривал услышанное. Выходит, далеко не все так славно и ладно в великом и могучем Ордене Часовых, где, как всем известно, своих не бросают.

Судя по рассказу Лады, такой сильный и многочисленный отряд нечисти отследить с воздуха, да ещё вдобавок и на нашей территории, не составило бы великого труда. Тем более в одной из центральных областей Империи. Но никто этого не сделал. Или же все происходило настолько спустя рукава и медленно, что твари, сытые и довольные, успели спокойно добраться до Старограда, уведя за собой целую ораву приговорённых к страшной участи пленников…

Ко мне, подсвечивая себе небольшим волшебным шариком-светляком, подошёл Твардовский и, кивнув на впавшую в забытье тяжело дышащую Ладу, негромко спросил:

— Ты знаешь её?

— Знаю, — коротко ответил я. — Моя бывшая однокурсница по Академии Часовых. Воительница Седьмой Стражи.

— Часовой? — неверяще переспросил Михаил, с неверием и жалостью глядя на распростертую на земле девушку. — Твою мать…

Осторожно подняв Ладу на руки, я сказал:

— Мишань, дуй в деревню. Пусть мужики раскрывают ворота. Добавим им малость хлопот… И вызывай «Икар». Подзадержались мы здесь чуток.

Наверно, это всё же была судьба. Особенно учитывая, как все дальше повернулось.