Глава восьмая.

Староста Верхней Пущи оказался мужиком понимающим и сметливым. Без лишних разговоров распорядился обустроить полуживых бывших пленников ведьм со всеми возможными в их деревушке удобствами. Вокруг мало что понимающих, впавших в какое-то кататоническое состояние измождённых людей тут же захлопотала местная знахарка. Невзирая на глубокую ночь, в деревушке никто не спал. Дел предстояло сделать очень много. Одних только могилок выкопать, чтобы достойно похоронить превратившиеся с мумии трупы убитых Вейрой жертв, нужно было с три дюжины. Не меньше.

Разумеется, я не стал осведомлять старосту, что атака Ковена была точно рассчитана исключительно на живца. То есть, не пролетай мы своей дорогой, и ничего бы, по крайней мере, в эту ночь деревне не угрожало. Но зачем кому-то знать, что это была хитроумная ловушка, устроенная с конкретной целью для конкретных людей?

Зато теперь мы с моим доблестным другом-чародеем выглядели в глазах жителей Верхней Пущи чуть ли не явившимися в ночи великими и могучими героями древних сказаний, чтобы спасти их.

Понимая, что без вмешательства более серьёзных лекарей все равно не обойтись, староста заикнулся о том, что не помешало бы срочно отправить гонца в ближайшую крепость. Сообщить о произошедшем и попросить помощи. Понимая, что любое мое возражение будет выглядеть подозрительно, я только согласно кивал. Пока суть да дело, мы уберёмся отсюда уже на достаточное расстояние. К тому же на моей броне не было никаких опознавательных цифр, говорящих о принадлежности к той или иной Страже, а отросшие порядком за последнее время волосы с приметной седой прядью над глазами, я сбрил почти наголо еще в Цитадели. И пока разберутся, да сообразят, кто же всё-таки минувший ночью пролетал на неопознанном дирижабле мимо Пущи, мы уже доберёмся до своей цели.

Времени и так потеряли прилично. Но я бы снова и опять поступил бы точно так же. В конец-концов, из всего случившегося лично я выделил несколько несомненных жирных плюсов.

Во-первых, мы убили, пусть и совершенно случайно, ещё одну Верховную из Ковена, все больше ослабляя Вальпургию, во-вторых, освободили нескольких почти до смерти замученных тварями людей, включая Ладу. Ну и получили неопровержимые доказательства, что граф Перумов все еще имеет среди нас своих сподвижников. Тайных агентов, которые предупредили его о нашем вояже в столицу Империи.

И, покидая деревню, я даже не догадывался, что судьба продолжит этой же ночью преподносить нам сюрприз за сюрпризом! И личность работающего на графа человека будет раскрыта в самые кратчайшие сроки.

* * *

Возвращения разведывательного рейдера, улетевшего по команде волшебника на достаточно безопасное расстояние, пришлось ждать неожиданно долго. Складывалось впечатление, что, решив перестраховаться, вместо пары миль, Ланской отдал приказ убраться подальше на все десять.

Мы с Михаилом, стоя на месте побоища с Вейрой, чей труп, щедро облитый маслом, весело догорал неподалёку, служа в качестве прекрасного ориентира для корабля, уже начали выказывать беспокойство. Отрубленную башку Вейры, засунутую в плотный мешок, я привязал к боевому поясу. Подсмотревший у Рогволда нужное заклинание, Миша уверенно наложил на голову ведьмы специальные, предохраняющие от разложения чары. Такими темпами впору и начать коллекцию собирать! М-да… Продолжаем стоять и волноваться

И когда я уже хотел попросить чародея снова связаться с кораблём, высоко в ночном небе наконец раздался знакомый шум мотогондол и коротко подмигнули проблесковые маячки.

На борт «Икара» мы поднялись все тем же старым добрым испытанным способом. Из раскрывшегося в днище гондолы люка опустился десантный страховочный трос и мощная лебёдка живенько втянула нас с Твардовским в трюм.

А на борту корабля нас поджидал, как я уже говорил, очередной сюрприз. Под названием «бунт»! Да-да, вы не ослышались. Пока мы с Михаилом воевали внизу, на палубе «Икара» разразилась самая настоящая, локальная революция и страсти кипели ещё те. И сразу же стала понятна причина с задержкой возвращения судна к Верхней Пуще.

И более того, тут же, идя по горячему следу, выяснялось, кто нас продолжает сдавать и благодаря кому мы с Михаилом едва не расстались с жизнями, наткнувшись вместо пары дюжин мелких тварей на одну из членов Великого Ковена Ведьм.

Я глазам и ушам своим не поверил, когда осознал, что случилось, пока мы отсутствовали. И что изменник, оказывается, все это время, все недели и месяцы, был совсем рядом с нами, находясь прямо на борту «Икара» в числе, как мы считали, самых преданных и верных Тринадцатой Страже людей.

Но обо всем по порядку…

Когда штурман разведчика, не отрывающийся от своих приборов, принял команду Твардовского и передал капитану Ланскому, на корабле начали приходить странные и малообъяснимые на первый взгляд вещи.

Внимательно выслушав доклад штурмана, которого звали Игорь Махорин, капитан Ланской с абсолютно уверенным и непроницаемым лицом заявил, что имеет на случай возникновения подобных непредвиденных обстоятельств совершенно особые инструкции, отданные ему якобы мною лично еще накануне отлёта из Цитадели. Инструкции, превращающиеся сейчас в приказ не просто уводить корабль в сторону, но возвращаться на прежний курс и готовиться к прямому полёту в Новоград. Мол, планы меняются и следует срочно действовать по плану «Б». В Столице «Икар» встретят надежные люди самого Светлого Князя Романа Рокоссовского и все будет в ажуре.

Махорин после такого заявления от своего же капитана впал, мягко говоря, в ступор. И намомнил о только что полученных указаниях. Просто отвести судно на безопасное расстояние и ждать дальнейших указаний с земли, пока мы с чародеем разберёмся с возникшими проблемами. Капитан «Икара» снова проигнорировал слова штурмана и отдал прямой приказ подчиняться и выполнять новые команды. Пригрозив чуть ли не трибуналом и суровым разбирательством по всей строгости северных законов по возвращению в Лютоград.

И вот последние-то слова капитана и насторожили Махорина… Еще никогда за все время их совместной службы Афанасий Ланской так себя не вел. И не нервничал. Чтобы не случилось и не происходило, в какие бы переплёты не попадал «Икар», бессменный капитан всегда оставался невозмутим и спокоен. А сейчас он явно нервничал и было видно, что ему до зарезу хочется убраться из этих небесных широт как можно скорее.

Заподозрив неладное, штурман молча кивнул, подчиняясь команде капитана, и «Икар» начал поспешно забирать вправо, выдвигаась на восточный маршрут. Отходя как можно дальше от намеченного нами пути и оставляя позади погрузившуюся в ночь Верхнюю Пущу.

Штурман не был волшебником и не мог без магической корабельной установки связаться с Твардовским. А на глазах капитана, не покидавшего мостик, этого было сделать невозможно. И отважный моряк начал действовать на свой страх и риск, прекрасно понимая, что в случае чего ему и впрямь может не поздоровиться. Под каким-то с ходу выдуманным предлогом он выскользнул из командной рубки и быстро переговорил с парочкой дежуривших в десантном отсеке матросов. Объяснил, что происходит и что капитан начал вести себя очень необычно…

Бунт это всегда страшно. Особенно в небе. И особенно в такой ситуации, когда корабль выполняет опаснейшее и важное задание. Но Игорь Махорин, взяв всю ответственность на себя, смог убедить сослуживцев пойти за ним.

Быстро ворвавшись на капитанский мостик, они втроём накинулись на не ожидающего нападения Ланского и скрутили по рукам и ногам. Действовали быстро и сноровисто. Силы были явно неравны и вся короткая схватка заняла считанные секунды. Но прежде в капитане «Икара» будто бы проснулся лютый зверь. Он отчаянно отбивался, сыпал бранью и угрозами и, выхватив кортик, успел полоснуть одного из своих же подчинённых. По счастью, рана вышла поверхностной и не опасной.

Совместными усилиями его все же обездвижили. Потрясённые моряки стояли, глядя на лежащего у их ног Ланского и не верили тому, что происходит. Еще никогда они не видели такой злобы, что сейчас горела в его потемневших от ненависти и ярости глазах. А ведь они избороздили с ним не одну тысячу воздушных миль за долгие годы трудной и опасной службы в Корпусе Тринадцатой Стражи.

И когда внезапно успокоившийся Ланской произнёс, что если они тут же не развяжут его и не выполнят свой долг, их все ждёт лютая смерть, штурман от греха подальше заткнул связанному капитану рот. Беспомощно переглянувшись с поражёнными не меньше него матросами, он кинулся к установке магической связи, и как раз вовремя, чтобы принять команду Твардовского о возвращении корабля к деревушке и подъёму нас на борт.

Заслышав знакомый голос чародея, находящиеся на капитанском мостике люди с отхлынувшей от бледных лиц кровью, перевели растерянные и потрясённые взоры на зыркающего на них извивающегося в путах Ланского.

И каждый подумал об одном и том же. И мысленно произнёс про себя такое страшное, мерзкое и пугающее слово. Предатель.

Место капитана у штурвала занял Махорин. Он же, оторвавшись от управления, и встречал нас лично в трюме, когда мы поднялись наверх. И всю дорогу, пока мы шли по вдруг ставшими невероятно мрачными и тихими коридорам судна, вполголоса рассказывал нам о случившемся. Освободившиеся от боевой вахты моряки провожали нас встревоженными взглядами. Никто не понимал, что происходит. Как так случилось, что их соратник и верный боевой товарищ, их капитан, переметнулся на сторону врага⁈.

Связанного и с плотно забитым кляпом ртом уже бывшего капитана положили прямо на пол в расположенном рядом с камбузом чулане. На посту возле закрытой двери стояли вооружённые мушкетами хмурые моряки. Увидев нас с Михаилом, они облегчённо выдохнули.

— Игорь, отдай приказ ложиться на прежний курс, — прежде чем войти в чулан, попросил я Махорина. — Наши планы не меняются. Все остаётся в силе. Идем к заданной точке.

И кивнув Твардовскому, отошел в сторону. Волшебник первым и завалился внутрь. И сразу с ходу лупанул по заворочавшемуся на металлическом полу Ланскому оглушающим заклинанием. Почти беззвучно мэкнув через засунутую в рот тряпку, Афанасий отключился.

Твардовский под недоуменными взглядами заглядывающих в чулан мимо меня моряков подошёл к бесчувственному, связанному человеку и опустился подле него на колени. Вытащил кляп, насильно развёл челюсти и внимательно изучил ротовую полость. Я напряжённо ждал результата осмотра.

— Есть! — прищелкнул пальцами Твардовский, довольно усмехаясь. Словно по волшебству в его руке появились небольшие медицинские щипчики, которыми он ловко выковырял изо рта даже не дёрнувшегося Ланского заветный зуб и передал мне.

Я внимательно осмотрел вырванный с корнем окрасившийся кровью моляр. Вполне себе здоровый на вид зуб, отчего-то залепленный, насколько я знал, очень хрупкой при определённом усилии пломбой. Содержащий разработанный графом Перомовым яд, способный за секунды отправить любого человека на преждевременную встречу с предками.

— Вот и доказательства, — во всеуслышание объявил я и перевёл на неподвижное тело человека, которого я считал своим другом и которому без раздумий мог доверить свою спину, нехороший взгляд. — Миша, ну-ка, разбуди теперь нашего спящего красавца. У меня к нему будет серьёзный разговор.