Глава пятая.

"Постоялый двор… В такой глуши⁈ Конечно, явление само по себе удивительное. Если это пережиток прошлого, когда еще здешний, пролегающий через лес тракт был хоженным и оживлённым, то почему вымощенное на каменном основании рубленное здание в таком еше относительно неплохом состоянии? Если же его поставили здесь, в бесами забытой глуши, недавно, каких-то то десять-пятнацать лет назад, то еще более странно. Для чего? Сомневаюсь, что сейчас в этой местности так уж часто встречаются нуждающиеся в крове и горячем ужине гости.

Сколоченные из потемневших досок ворота при ближайшем рассмотрении оказались всё же приоткрыты и я, не испытывая особых затруднений, завел внутрь двора коня. Дождь уже осыпал нас крупными холодными, бьющими, словно увесистые щелбаны, каплями. Вспышки приближающейся грозы освещали раскинувшуюся вокруг чащобу. Я увидел крытую гонтой низкую коновязь и быстро пристроил благодарного коня, пряча его от непогоды. К моему удивлению, в корытах были вода и свежий овёс, а большой и широкий двускатный навес хорошо защищал животину от дождя.

Сняв перемётные сумки, притороченый к седлу арбалет и проверив, как выходит из ножен меч, я осторожно подошёл к невысокому каменному крылечку. Дверь передо мной была плотно затворена, но в затянутых рыбьми пузырями окошках мерцал желтоватый свет. Лампы или свечи. А значит, внутри определённо кто-то был. Дружественно настроенный или нет, сейчас и выясним.

Какие бы беспокойные чувства не навевал этот трактир, он точно был обитаем. Странно и непонятно. Я внимательно осмотрелся. Все инстинкты молчали, лес бы тих и лишь наполнялся с кадой секундой все усиливающимся шумом дождя. Холодные струйки стекали мне за шиворот и мочили непокрытую голову.

Я толкнул дверь и решительно переступил порог. Как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. В конце концов, моя прямая обязанность, как командующего Корпусом Тринадцатой Стражи разобраться, что это за сомнительное место. В то, что оно совершенно случайно оказалось на моем пути, в тот момент, когда я нуждался в крыше над головой и приюте на ночь, я конечно, не верил. Такие совпадения сами по себе вызывают подозрения. А я всегда был подозрительным. Потому, наверно, и жив до сих пор. Надолго ли…

Я оказался в просторном сухом помещении, где сочно пахло пряными травами, пылью, смолой и чем-то душистым и приятным, щекочущим ноздри. Я озадаченно осмотрелся. На первый взгляд, самый обычный постоялый двор. С десяток крепких столов, табуреты, тянущиеся вдоль стен лавки, ведущая на вторую половину дома закрытая дверь. На столах несколько зажжённых масляных фонарей, создающих мягкий глазу полумрак. Впрочем, я видел вокруг не хуже чем днем. Странным было другое. Внутри было тепло. Несмотря на то, что выложенный из плоского закопченного камня возле глухой стены огромный очаг был темен, как опустившаяся на лес ночь и, судя по его виду, огонь в нем не разжигали уже давно.

Положив вещи у порога, я наполовину вытащил меч из ножен, напряженно осматриваясь. Особенно моё внимание привлекли затянутые паутиной и поддерживающие потолок массивные стропила, на которых при должном желании мог спрятаться кто угодно.

— Нет нужды обнажать оружие, воин.

Раздавшийся в пустом безлюдном помещении женский голос произвёл эффект разорвавшегося пушечного ядра. Я ничего не услышал и не заметил! Молниеносно обернувшись на голос, я с трудом удержался, чтобы не выругаться сквозь стиснутые зубы.

Она появилась внезапно. Неслышно. Словно материализовавшийся призрак. Только что ее не было, и я был готов присягнуть и поставить на кон свою честь, что возле широкой дубовой стойки, ограждающей ведущую на вторую половину трактира дверь, никто не стоял. Но вон дверь приоткрыта, а прямо в нескольких шагах от меня находится высокая статная женщина.

Молодая, с двумя черными, падающими на высокую тугую грудь косами. Простая одежда, никаких украшений. Наглухо застёгнутый сарафан не скрывал, а подчеркивал чарующие изгибы ее великолепной фигуры. Тонкая талия, широкие округлые бёдра, рвущаяся черед ткань налитая упругая грудь. Женщина, усмехаясь, смотрела на меня огромными зелёными глазищами, в которых плясали чертенята и улыбалась лукавой, будто всезнающей улыбкой.

Я замер, медленно засовывая клинок в ножны. Кто она? Хозяйка этого чудного места? И ведь как неслышно появилась в зале! Как она смогла, уподобившись бесплотному духу, так незаметно подобраться ко мне? Я обеспокоенно нахмурился Наверно, я все-таки зря свернул в этот лес. Захотел срезать путь на свою голову… И словно в насмешку на мои мысли, за стенами трактира зашумел догнавший меня шквал. Ливень так лупанул, что, казалось, над нами опрокинулась гигантская небесная бадья, содержащая с себе целое озеро.

— Прошу прощения, если нарушил ваш покой, — спокойно произнес я, не отрывая от неё взгляда. — Но мне показалось, что это постоялый двор, и хозяева будут рады позднему путнику. У меня есть, чем заплатить.

— О, я даже не сомневаюсь в этом, воин, — с хитринкой улыбнулась женщина.

Я, рассматривая ее, все больше убеждался в том, что она разительно отличается от обычной простолюдинки. Деревенской или горожанки, неважно. Что-то в ней было… Странное. Притягивающее и загадочное. За исключением потрясающей фигуры, она не поражала сногсшибательной красотой. Вполне себе заурядное, пусть и милое лицо, на вид лет тридцать. Единственное что это совершенно невероятные глаза. Густого, насыщенного цвета свежей зелени, в которых нет-нет, да и проскакивали какие-то мерцающие искорки, будто в самой глубине горело жгучее яростное пламя.

От женщины исходила аура абсолютной уверенности, спокойствия и… тайны. И я поймал себя на том, что не могу отвести от нее взора. Наваждение? Дурной глаз? На Часовых подобные штуки не действуют, если не исходят от страшных и могущественных существ, которых все люди знают, как Ведьм Ковена. Но эта женщина… Кто же она?

— Меня зовут… — я на миг запнулся и продолжил, гордо вскидывая голову. — Александр Бестужев.

— Я знаю, кто ты, воин, — и снова лукавая улыбка и понимающий взгляд. — Ты Часовой. И наследник славной династии. Носитель древней крови, чтущей договор.

Она прямо и открыто посмотрела на меня. Я, окончательно успокоившись, молча изогнул бровь и кивнул на пустые столы. Хозяйка, извиняюще улыбнувшись, красивым, текучим и мелодичным голосом проговорила:

— Наверно, я отвыкла от подобных тебе заплутавших в ночи и бегущих от стихии странников, воин. Где мое гостеприимство? Присаживайся. Сейчас все будет. И вкусная еда, и огонь в очаге, и… Что захочешь.

В ее изумрудных глазах опять заплясали бесенята. Я, усмехнувшись, перенес перемётные сумки поближе к очагу, возле которого уже хлопотала эта странная и удивительная женщина, и уселся на широкую дубовую лавку.

Не прошло и минуты, как взметнувшись, взревело пламя, бросая в пустой зал желто-оранжевые блики и разгоняя гнездящиеся на стропилах, так не понравившиеся мне тени. Отворачиваясь от камина, моя хозяйка добродушно молвила с извиняющимися нотками:

— Совсем я тут одичала, в лесной глуши, Александр. Не представилась. Меня Ведой кличут. Имя для тех, кто давно знаком со мной, пусть и понаслышке, не простое… А со значением.

Я с любопытством смотрел на неё, впитывая от огня благодатное тепло и любуясь ее дивным станом.

— Кто ты, хозяюшка? Не боязно одной-то жить в лесу?

— Лес он и кормит и защищает… — она уже невозмутимо выносила из кухни, как я понял, скрытой за второй дверью, тарелки и кувшины. — Тем, кто чтит Договор и живёт промыслом божьим и природным, не стоит бояться ни леса, ни его детей. Ни любых Иных существ.

Немного подобравшись, я, прищурившись, смотрел, как она ловко управляется с домашней утварью.

— Моя семья с давних времен чтит тайный Договор.

— Я знаю, Часовой. Много что знаю… — в ее голосе вдруг появилась печаль и она с грустью посмотрела на меня. Пляшущие в изумрудных отблесках бесенята притихли. — Ты поступаешь правильно. Всю жизнь так делал. И следуя дедовским заветам, исполняешь волю судьбы… Как думаешь, почему ты оказался тут? Здесь, в этом странном, согласись, месте?

— Судьба? — одними губами шепнул я, наблюдая, как передо мной одна за другой появляются наполненные вкусно пахнущей горячей едой тарелки.

Веда озорно сверкнула глазами.

— Она самая. И моя воля. Ты далеко не первый, кто оказался в моем доме в одну из таких ненастных холодных ночей. И каждый до тебя получил то, что ему приичитается. А некоторые и вовсе не ушли с пустыми руками, забрав с собой нечто много более ценное…

— Жизнь? — предположил я, берясь за ложку. Отравления я, понятное дело, не боялся.

Моя хозяйка, сев по другую сторону стола и с удовольствием, как и всякая женщина, наблюдая, как я расправляюсь с поздним ужином, задумчиво поджала подбородок кулачком.

— Тебе ли не знать, Сашка, что есть вещи и гораздо более важные. Что наша жизнь без тех, в ком она продолжается?

— Кажется, я понимаю, о чем ты, — на миг овлекаясь от вкусной наваристой гречневой каши с мясом, сказал я, внимательно глядя ей в глаза и пытаясь уловить за хвосты танцующих на их глубине чертенят. — У меня есть сын, ради которого я готов на все.

Она вдруг подалась вперед и мягко коснулась моей руки. По моей пальцам, кисти, предплечью пробежали будто волны магической энергии и следом разлилось благостное тепло. И захотелось, чтобы она и дальше держала свою ладонь поверх моей еще очень долгое время…

— Я знаю, Часовой. И многое вижу. Таковы мой дар, судьба и проклятье. Видеть и знать.

— Ты провидица?

— Я та, которую можно назвать ведьмой.

Я невозмутимо зачерпнул полную ложку и отправил в рот. Отломил от душистой краюхи свежеиспечённого хлеба ломоть. Мое спокойствие ей определённо понравилось. Она улыбнулась, обнажив за полными манящими губами ровные белые зубки.

— Не стал хвататься за меч, вскакивать из-за стола и смотреть на меня так, словно увидел саму Вальпургию!

Усмехнувшись, я сказал:

— Сейчас, в наши времена, не каждый из носителей древний крови отважится назвать себя ведьмой. Нынче у людей совсем другое представление о вашем племени благодаря явившимся из иного мира тварям.

— Твоя правда. Раньше все было по-другому. И среди людей и среди Иных. Наш народ нынче предпочитает лишний раз не заявлять о себе.

Отодвинув опустевшую тарелку и отпив из кувшина вкусной душистой травяной настойки, я благодарно кивнул:

— Спасибо за хлеб-соль, Веда. Мне не в чем обвинять вас. Тебя и твой народ. Моя семья издревле чтит Договор. И сын мой последует моему примеру.

— Я знаю, — эхом отозвалась она, с мягким мерцанием в глазах и внезапной жалостью жадно рассматривая меня. В зале трактира неярко горели масляные фонарики, успокоившись, порыкивало в очаге согревающее пламя.

Мне стало отчего-то очень уютно и покойно, словно я был не у черта на рогах, на заброшенном тракте, в глухом ночном лесу, а в родном Имении. Веда, приподнявшись, с улыбкой глядя на меня сверху вниз, с придыханием проговорила:

— До рассвета еще далеко, Алесандр. А с первыми проблесками зари двинешься дальше. Но у нас с тобой еще достаточно времени…

— Для чего?

Она направилась к ворчащему очагу, подле которого уже лежали расстеленные мягкие зверные шкуры. И как только раньше я не заметил это заманчивое ложе?

— Чтобы познать и одарить друг друга. Иди ко мне, воин, и будь со мной до рассвета.

Я не знаю, назвалась ли эта загадочная, притягательная и странная одновременно женщина своим настоящим именем. Или придумала его только что исключительно для меня… Не знаю, сколько до меня было здесь таких же заплутавших путников. Но я, Александр Бестужев, Часовой и Командующий Тринадцатой Стражей, проклятый наследник проклятого Рода, поспешно встал и последовал за Ведой.

Мы разделись и легли на пушистые тёплые шкуры прямо у заговорщицки шепчущего огня. Снаружи бушевал неистовый ливень, обрушивая на лес и крышу трактира бесконечные водопады и реки. Громыхал гром и трескуче разрывали ночное небо молнии. Но внутри нам было тепло, уютно и хорошо вместе. И в ту ночь никого не существовало, кроме нас двоих. Часового и лесной ведьмы.

Несколько позже, остывая от захватившей нас страсти и прижимаясь ко мне обнажённым разгорячённым совершенным телом, Веда негромко шептала мне прямо на ухо:

— Вернёшься сюда через три года… Тогда будет в самый раз. Наилучший срок не выдумать. И заберёшь то, что по праву твоё. Наше дитя. Назову дочь на твое усмотрение. Никому не рассказывай, чья она и откуда взялась. Приведи в свой дом и дай свою законную, настоящую фамилию. У тебя почти не будет времени заняться ее воспитанием. Но за тебя это сделают другие люди. Я вижу, знаю… Она вырастит достойным человеком, пройдет через все испытания и отвоюет свое место в жизни… Просто дай ей шанс. Это плоть и кровь твоя, Александр. Тайну же эту доверь только сыну. Сомневаюсь, что другие легко воспримут появление маленькой ведьмы в доме Часового… Когда ей исполнится восемнадцать, у нее начнут проявляться родовые способности матери. Мои. Но не раньше. И дальше исключительно от нее будет зависеть, как она ими воспользуется в дальнейшем. Тебя к тому времени уже давно не будет в живых. Мне очень жаль…"

Алиса, медленно отложив дневник, словно выныривая на поверхность со дна глубокого и темного пруда, неверяще уставилась на собственные руки. Так вот кто ее мать и кто она! Невероятно. Дочь ведьмы. Наполовину иное создание. Девушку пронзил резкий озноб, а в глазах вдруг помнело. С внезапно сжавшимся сердцем и подступившими слезами она торопливо раскрыла истрёпанную тетрадь на заложенной странице.

«Я покидал ранним утром затерянный на заброшенном тракте в этом глухом и древнем лесу постоялый двор. И его хозяйку, загадочную и удивительную женщину по имени Веда. Ведьму, которая в промелькнувшую ночь понесла от меня ребёнка. Я уезжал, полный смешанных чувств и как будто в настоящем колдовском тумане. Словно все произошедшее было лишь сном, навеянном обрушившейся на мир чудовищной грозой. И лишь одно имя, что я бесконечно повторял про себя, говорило лучше всех слов о том, что это был не сон. Алиса. Я просил Веду назвать нашу пока еще не родившуюся дочь Алисой… Такого неожиданного ребёнка, которого я уже любил. »

Алиса, дочь ведьмы и Часового, не выдержав, разрыдалась. Вытирая слёзы, она упрямо листала дневник, проглатывая страницу за страницей, пока наконец не добралась до того места, где спустя три года ее покойный отец описал, как он вернулся в затерянный среди вековых деревьев загадочный постоялый двор, близ заброшенного тракта, и забрал у ее матери маленькую очаровательную зеленоглазую девочку. Которую просил назвать Алисой.

Теперь она почти взрослая. И у неё есть любящая семья. И старший брат. А вообще, они довольно занятная парочка с Алексеем… Наследник проклятого Рода и потомственная лесная ведьма.

Наверно, только в их странном и немного безумном мире, в это страшное время тревог и испытаний, возможно такое.