Глава четвёртая.

К окраинам центральный Империи мы добрались без приключений и особых проблем. Шли, строго придерживаясь заданного курса, и легли на обходной путь, заранее поднимаясь ещё выше и забирая на запад.

Дальше наша воздушная дорога пробегала через сопредельные с оскверненным приграничьем земли. Риск безопасного перелёта несколько возрастал, но зато гораздо меньше нежелательных взглядов и магических глаз сможет нас ненароком увидеть. А мы сами не собрались ни во что и дальше встревать и ввязываться в сомнительные передряги.

На саму ведьмину территорию мы залетать, так же, само собой, не собирались, так что, думаю, и до столичных райнов доберёмся спокойно, с ветерком, чинно и благородно. А главное — незаметно. Хм. Я уже, кажется, не раз упоминал о том, что мне не очень везёт с воздушными путешествиями на дальние следования? Говорил?

Все ж таки, небо это не совсем мое, наверно. Мне вон лучше наземным транспортом первигаться. Каретой там, лошадкой. Или вообще пешком, на худой конец, благо опыт есть… Так меньше вероятности влипнуть в какую-нибудь стрёмную хренотень. В каковую, как не сложно догадаться, мы таки умудрились вляпаться. Совсем нежданно-негаданно. И уж точно эта неожиданная задержка совершенно не входила в наши изначальные планы.

Но и поступить иначе мы, наверное, не имели права. Все-таки, несмотря на нашу тайную и важную миссию, мы прежде всего оставались теми, кто мы есть. Часовыми. Больше, чем просто людьми.

Стремительно вечерело. Мы с корабельным магом сидели в моей каюте, что вошло у нас в добрую традицию и, отдавая должное скромному но сытному ужину и пинте некрепкого душистого пива, трепались о том о сем. Почти двое суток долгого и скучного пути остались позади.

— К следующему вечеру зависнем в окрестностях Столицы, — обгладывая, запечённую куриную ножку, сказал Михаил, закатав рукава балахона до острых костлявых локтей. — Хотя как окрестностях… Придется оставаться на прежнем маршруте, а это почти тридцать миль от Столичных земель.

Я, кивая, прихлебывал из кружки пиво и загрызал солеными сухарями.

— Оставшийся путь придётся проделать на своих двоих, — Твардовский ткнул в меня костью. — И идти будешь налегке. Без брони и своего фамильного меча… Не самый лучший расклад.

— Зато верный. Мне нужно быть незаметным, дружище. Согласись, что при полном параде это будет сделать довольно проблематично. Так что все мое добро остаётся на тебе. И будьте готовы в любой момент подобрать меня в условленном месте. Если придётся, ммм… Уходить, не попрощавшись.

Невесело хохотнув, Твардовский долил себе пива.

— Я настроил магические амулеты связи на одну эфирную волну. Радиус действия не бог весь какой, но худо бедно до Новограда и обратно добьёт. Спасибо Рогволду, что снабдил. Разработка Трофима, между прочим.

С грустью юный чародей молча поднял кружку с пивом. Я так же в ответ вскинул свою.

До сих пор не верилось, что некоторых из моих новоприобретённых в Лютограде друзей уже нет в живых. И не только друзей, но кого и ближе. Северный фронтир он такой. Люди в наших краях мрут как мухи. Так ведь принято говорить, да? Гиблое место. Ссылка для любого солдата или Часового. Что ж, значит, придётся в самом ближайшем времени окончательно сломать эту традицию.

Я с ожесточением захрустел сухарём и приложился к кружке. Михаил тактично промолчал, видимо, сообразив, о чем я подумал.

Вечерние сумерки за бортом превратились в ночь. Мы уже были в тех местах, где следовало держать ухо востро. Опасная приграничная зона протянулась с самого далёкого севера на юг Империи. Здесь было ещё не пример теплее, чем в наших краях, но совсем скоро и в этих землях ощутят дыхание скорой неотвратимой зимы. А граница с владениями ведьм везде одинакова. И выглядит и смердит. И требует самой большой осторожности от любого.

Тридцать тысяч голов орды близ Старой Столицы это серьёзно. И не следует забывать о том, что по всей огромной подконтрольной Ковену территории раползлось и расплодилось немеренное количество совершенно одичавших и живущих по своим законам тварей. Зачастую совершенно невероятных и никому не подчиняющихся. Разрозненные и живущие наособицу, не знающие срывающих с тел мясо страшных кнутов Погонщиков нечисти, они были не менее опасны чем те, кто непосредственно служил Ковену.

И даже разбей мы основные силы Вальпургии и перебей всех Верховных ведьм Ковена, на зачистку оскверненных бывших волостей Великорусской империи уйдут годы. Но главное положить начало. И я даже знал, откуда начнется победная поступь человека. И где первыми во всем огромном государстве освободятся и очистятся все захваченные сто лет назад территории. На Севере, в герцогстве Бестужевых.

— Командир, — в донесшемся из переговорной трубы голосе Афанасия Ланского прозвучали нотки, которые мне совсем не понравились. — Магический сонар ловит какие-то сигналы. Хотелось бы, хм, выслушать мнение специалиста. Который служит на «Икаре» в свободное от разгильдяйства время штатным чародеем.

Слегка покраснев, Твардовский несколько виновато, словно его могли видеть, покосился на начищеный до блеска бронзовый раструб и спешно вскочил на ноги. Я последовал за ним.

На капитанском мостике немного в стороне от рулевого колёса прямо на полу была начертана специальная волешебная фигура. И ее ядовитый, отливающий малиновым, отблеск мне совсем не понравился. Михаил торопливо шагнул в центр фигуры под сочувствующим взором замершего подле свисающей с низкого потолка навигационной карты штурмана, а Ланской, расслаблено положив руки на штурвал, негромко бросил в одну из расположенных перед ним переговорных трубок:

— Малый ход главным движителям.

Мое же внимание было приковано к Твардовскому. В погруженной в полумрак носовой кабине разведывательного рейдера и подсвеченное зловещими отблесками магического рисунка, его лицо выглядело довольно завораживающе.

Через секунд десять чародей вышел из фигуры и с немалой тревогой посмотрел на меня:

— Алексей, прямо под нами и чуть восточней, не более чем на две мили к приграничным областям, возмущения скверны. Нет, не Прокол…

Лица капитана и штурмана ни этих словах Твардовского ощутимо расслабились.

— Но устойчивое и все усиливающееся возмущение сил в эфире определённо происходит. И еще что-то, похожее на отголоски затаённой чёрной магии. На мой взгляд, в этом месте нечисть перешла через границу и прет на восток. Скорее всего, в этой шайке одна из низших ведьм или чернокнижников. Судя по всплеску, их не так уж и много, но идут весьма целенаправленно.

Я мрачно посмотрел через панорамное стекло капитанского мостика. Погруженное в ночь небо услужливо расходилось перед носом летящего без малейших опознавательных огней небесного странника.

— Что у нас внизу, по предварительному движению тварей?

Штурман моментально уловил всю нехорошую подоплёку моего вопроса, быстро сверился с нагвигациной картой и в его брошенном на меня взгляде отразилась растерянность:

— Если верить полученным данным, через пол часа на пути сигнала окажется Верхняя Пуща. Судя по карте, небольшая приграничная деревушка в полудне пути от ближайшего защитного форта.

Я, Твардовский, Ланской и штурман молча переглянулись. Собственно, все и так было понятно без слов. Очередной ночной набег обнаглевший или чрезмерно оголодавшей, одичавшей нечисти, которую-таки сбили в нечто, напоминающее более-менее организованную шайку ведьма или колдун. Твари уверено прут на восток, прекрасно чуя запах человечины. И совсем скоро нападут на ничего не подозревающих деревенских жителей. А что мы? А у нас совсем другое задание. Важная мисия и поставленная цель. И мы просто не можем отвлекаться на подобные моменты, вмешиваться и терять драгоценное время. На карту поставлено слишком много. Что такое по сравнению с Императором и процветанием человечества в масштабах целой огромной страны захудалая, отдалённая от ближайших крепостей деревня?

— Я так понимаю, что корабль продолжает двигаться намеченным курсом, командир, — Ланской старался на меня не смотреть. Штурман уже прильнул к своим картам, преувеличенно серьёзно рассматривая контуры нашей огромной, раскинувшейся на гигантских территориях державы.

Я медленно отвернулся от лобового окна гондолы тихо урчащего дирижабля и, не повышая голоса, твёрдо сказал:

— Капитан Ланской, готовьте «Икар» к допустимому снижению в наиболее удобном и безопасном для корабля месте. Рассчитайте зону высадки в непосредственной близости от деревни. У нас не так уж и много времени… Нужно успеть опередить тварей.

«Икар» шел хорошо подготовленным. Опытный экипаж, не самый пропащий чародей и бывалый, повидавший и черта и дьявола, капитан. Учитывая, что силовой брони на борту был всего один комплект, мой, можно было набрать полный боезапас, не взирая на перегруз. Поэтому мы вдосталь нагрузили разведывательный корабль горой ядер к носовой пушке, приличным запасом арбалетных болтов, пуль и порохом. Арсенал под завязку набили арбалетами, мечами, мушкетами и боевым снаряжением для каждого воздушного моряка. Кольчуги, кожаные, обшитые стальными пластинами куртки, легкие латы и шлемы. В случае чего моряки превращались в вооружённый до зубов боевой отряд в двенадцать человек.

Конечно, мы не собрались палить из пушки и тем самым возвещать на всю округу о своем местонахождении. Да и бросаться на тварей без должной поддержки тоже не рвались. Я и сам не хотел отправлять слабо защищённых с точки зрения Часовых людей вниз. Думаю, одного меня вполне должно хватить. А там посмотрим.

— Ты уверен? — на правах моего близкого друга Твардовский на людях не стеснялся высказывать сомнения, если ему что-то не нравилось. Пусть даже в глазах других мои решения ныне воспринимались как святое писание. Лаской вон со штурманом после моих слов с таким уважением и преданностью смотрели на меня, будто и впрямь были готовы прыгнуть вслед за мной из десантного отсека безо всякой страховки.

Я невесело усмехнулся и сказал:

— Миша, если мы сейчас пойдём дальше, игнорируя то, что должно случится… Если не придем на помощь своим соотечественникам, обычным людям, таким же, как и те, что обитают на Севере, то кто мы тогда? Неужели их жизни менее важны, чем императорская? Страна стоит на простых людях. А мы, Часовые, созданы для того, чтобы защищать их от тёмных тварей. Капитан Ланской, выполняйте приказ. Не будем терять времени.

Твардовский лишь нахмурился и непререкаемым тоном бросил:

— Я иду с тобой. И это не обсуждается.

* * *

Благодаря опытнейшим морякам и послушному быстрому кораблю мы в самое кратчайшее время достигли погрузившегося в вечернюю дрему поселения. «Икар» резко поменял курс и лег на восток. Пронзив остаток пути, мы разорвали ночное небо и вывалились в нижних слоях густых, заволочивших небо, туч почти над самой деревней.

Освещённая ночными сторожевыми огнями, окруженная невысоким частоколом Верхняя Пуща казалась беззащитной легкодоступной мишенью для любого врага с той стороны. Размером не больше Кленовки, она, помимо частокола, располагала двумя небольшими дозорными башенками.

Мы же, по прежнему не зажигая огней и заглушив вспомогательные движители, зависли среди облаков и скрытых тучами звёзд, покачивась на легком ветру. Опускаться ниже не было никакой нужды.

Я, уже полностью закованный в силовую броню, с закреплённым за спиной чёрным рунным мечом, пристёгивался к специальному десантному тросу. Изрядно нервничающий, но держащий хвост пистолетом Михаил, накинув поверх балахона обшитую металлическими пластинами курктку из вареной воловьей кожи, проверял страховочную упряжь.

Прицеплять нашего чародея отдельным тросом не стали. Я легко мог его опустить с собой, держа в охапке. Но вдруг резко понадобится подниматься наверх — и тогда у него будут считанные секунды, чтобы вернуться на борт «Икара». Стоит ли говорить, что чародей никогда ничем подобным еге не занимался? Ничего, все происходит когда-то в первый раз.

Время уже шло на минуты. Магическая система обнаружения исправно отслеживала сигналы своры нечисти, несущейся от границы в сторону Верхней Пущи. Да и в столь непосредственной близости от источника возмущения эфира и без всяких колдовских ухищрений и техники Твардовский и сам хорошо чуял врага.

— Голов сорок, — с тревогой посмотрел он на меня. — Наверняка, стая одичавших тварей. Однозначно. Таких всегда немало прячется по приграничным землям.

— Для одинокой деревушки более чем достаточно, — прогудел я из-под шлема, пристегивая карабин и прижимая к себе чаррдейские худосочные мощи.

— Главное, чтобы для нас оказалось в пору, — полузадушенно пропыхтел он.

Я усмехнулся и кивнул стоящему у спускового рычага моряку. А потом под нашими ногами образовались пустота и в ушах завыл ветер. Кажется, мой спутник громко завопил. Пусть, заодно разбудит деревенских сторожей, если те вдруг задремали на постах.

Через несколько секунд мои железные ножищи, самортизировав, бухнулись о поросшую вереском твёрдую неблагодатную землю. Я поставил матерящегося Твардовского рядом с собой и, одним быстрым движением отстегнув трос, извлек из-за заспинной сбруи чёрный гигантский клинок.

Мое сверхобострившееся зрение позволяло видеть в окуружающй нас темноте как пасмурным днём. Михаил торопливо зажег на ладони небольшой, светящийся желтоватым светом шарик, разгоняющий ночные сумерки. Совсем рядом, в полусотне шагов от нас, высился на несчастных три метра тын из заострённых кольев. Тут же, справа от наглухо закрытых бревенчатых ворот, возвышалась на пяток метров рубленая, крытая дёрном дозорная башенка. На которой вдруг замельтешили факелы и началась суетливая беготня. Я одобрительно усмехнулся. Все ж таки не проспали.

Приглушено жужжа приводами брони, я быстрым шагом направился к воротам, размахивая мечом. Твардовский поспешал следом, направляя перед собой светящийся шар. Нас уже заметили и я услышал громкий предостерегающий крик.

— Стой, стой, кому говорят! Куда прете, окаянные!.. Ох ты ж, ёшкин кот… Михей, Михей, да это ж Часовые!

Когда мы подбежали к воротам, я расслышал скрип заложенного с обратной стороны бруса, и в образовавшуюся щель выскользнуло несколько фигур, освещающих себе дорогу заженными факелами. Три дюжих мужика, в коже, волчьих душегрейках, вооружённые короткими широкими мечами. Наверху дозорной бешенки заскрипели натягиваемые тетивы луков. А народ здесь на лаптем щи хлебает, подумал я, приветливо помахав рукой и пробасив:

— Мужики, живо обратно и запираете ворота. Всех на стены! Мы из дальнего патруля. Засекли на подходе к вашей деревне стаю нечисти. Прут прямо на вас, паскуды. Совсем скоро будут у деревни!

В ответ раздались громкие возгласы и замысловатые ругательства. Один из мужиков, сплюнув, с отчаянием уставился на нас.

— О прошлом году уже было нападение… Едва отбились. Пока помощь от гарнизона подошла!..

— Почти полсотни тварей идут, — предостерег Твардовский.

Его слова восприняли еще мрачнее. Мужики, не рассусоливая, продолжая ругаться, метнулись обратно за ворота, на ходу громко крича. Сверху на всю округу тут же раздался отчаянный трезвон тревожного колокола. По всей деревне, просыпаясь, зарычали, а потом и безостановочно завыли собаки. Один из мужиков, задержавшись, бросил:

— А где остальные?

Поняв, что он имеет виду, я устало развел металлическими руками:

— Времена ныче смутные, в патрули много народу не отправляют. Только вот и всех бойцов на такие случаи, что мы с Васькой. Лимиты, мать бы их так…

«Васька» возмущено покосился на меня, а мужик грязно и нелицеприятно высказался в арес глав Ордена, Высших Аристократов и прочих власть придержащих, включая и Самого… Ну, вы понимаете.

Я только усмехнулся.