Глава двадцать пятая.

— Я, Император и Самодержец Великорусской Империи, Великий Князь Константин Коренев, при единогласной поддержке всех ныне действующих членов Большого Государственного Совета и при поручительстве Светлого Князя Романа Рокоссовского, постановляю.

Все, ранее выдвинутые против Алексея Бестужева и Рода Бестужевых обвинения — снять. Все, ранее выдвинутые обвинения против Корпуса Тринадцатой Стражи — снять. Повинность Божей Воли, наложенную на Северные земли — отменить.

Вернуть Алексею Бестужеву права на Родовой Символ, имя и фамилию. Вернуть Алексею Бестужеву право на Родовые земли. Объявить Северные территории Великим Герцогством. И Вернуть всему Роду Бестужевых и его наследникам право на безраздельное владение ими и титулы…

И так далее и в том же духе. Столица гудела. Гудел и императорский дворец. После страшной ураганной грозы и всех произошедших в ту знаменательную ночь судьбоносных событий, все изменилось. Буквально за считанные часы.

Слова Императора, прозвучавшие на заседании срочно собраного Большого Государственного совета, на котором присутствовали все самые важные люди державы, еще долгое время стояли у меня в голове. По первах я отказывался верить в происходящее. Не так-то просто свыкнуться с мыслью, что ты наконец добился того, чего так долго жаждал. И к чему столько шёл, преодолевая всё и всех на своём пути.

Официально, во всеуслышание, с подписанием всех необходимых документов, я в одночасье стал Высшим Аристократом, герцогом и Владыкой Севера. Хотя, по факту, просто вернул то, что мое по праву… И весть об этом разнеслась по всему Новограду в самые кратчайшие сроки.

Но этому событию предшествовали несколько крайне напряженных и насыщенных часов. И сколько их будет ещё после… Тайная Служба, почти в поголовном составе экстренно поднятая в штыки, неустанно рыскала по всему дворцу, городу и окраинам, в поисках последних сподвижников погибшего заговорщика и изменника графа Владислава Перумова, чье имя уже было предано полнейшей анафеме, проклято Церковью и вычеркнуто из списка Высших Домов Империи. Знакомо… Все это был мне знакомо.

Вся семья графа и его домочадцы были взяты под стражу, а его Имение наводнено гвардейцами, чародеями и агентами Тайной Службы. Все, чем владел граф, было конфисковано и передано в пользу короны. Не нашли только его личный воздушный крейсер, который как в воду канул. И сколько еще продолжает оставаться на свободе его людей тоже неизвестно. Служаки Рокоссовского искали тайные лаборатории, все возможные документы: секретные бумаги, переписки, дневники, техническе данные… Перумов верно подметил, что Россовскому еще очень долго придётся разгребать за ним.

Перед тем, как Император велел собрать экстренное заседание, мы очень долго с ним говорили в памятном мне по прошлому посещению Столицы кабинете. Очень долго. При нашем разговоре присутствовал только князь Роман Рокоссовский. К тому моменту Самодержец уже был ознакомлен со всеми привезенными мною доказательствами. Звуковыми магическими шарами, протоколами допросов, отчётами… Но конечно, он многое хотел услышать лично от меня.

И конечно, я почти слово в слово повтррил то, что намедни рассказал Светлому князю. И кажется, смог полностью удовлетворить нашего владыку. Во всяком случае, задумчиво глядя на меня, переодетого в чистую и свежую одежду, с перебинтованной левой рукой и подобием медицинского корсета на торсе, Коренев несколько официальным тоном выразил свою искреннюю монаршью благодарность за все, что я сделал для отечества и его лично. И для проформы поинтересовался, что он может сделать для меня в ответ на мои бескорыстные героические деяния.

Я, не кочевряжась, напрямую озвучил свои условия нашего дальнейшего мирного сосуществования и взаимодействия. Всего лишь напомнил о том, что он обещал ещё в прошлый раз. А остальное на усмотрение царя. Коренев, усмехнувшись, покачал головой и отдал все необходимые распоряжения для созыва Высших Аристократов Империи.

Мы разговаривали почти как равные, в исключительно спокойных и уважительных тонах. Но я до последнего не мог отделаться от ощущения, что между нами осталась некая стена отчуждённости. Незримая и прочная, которая никогда не позволит нам в полной мере доверять друг другу. И мы оба приняли это обстоятельство. Думаю, что если бы не определённые моменты, Коренев, даже после всего, что я для него сделал, не был бы столь благосклонен ко мне и северянам.

Возможно, мое ненавязчивое описание «Иерихона» и его возможностей, в частности то, что он может играючи сбить любой тяжёлый боевой воздушный крейсер с расстояния четырёх миль, повлияли на окончательное решение Самодержца. Возможно, рассказ о том, что мы планируем в самые кратчайшие сроки оснастить подобными уникальными скорострельными пушками все оборонительные укрепления Лютограда и пограничных крепостных фортов. Возможно. Как бы там ни было, а монарх предпочел иметь могучих и верных защитников рубежей и надежных союзников на самом крайнем северном оплоте государства. Правостояние с Ковеном никто не отменял. И Империя не может себе позволить разоряться на несколько фронтов. Одновременно готовясь к вероятной второй войне с Ведьмами и опасаясь неожиданного удара из Безлюдных земель. А мы, Герцогство Бестужевых, станем неким буфером, последним рубежом, который лучше иметь среди своих друзей, а не врагов. Конечно, это было очень мудрым решением.

После окончания Большого Совета меня больше ничего не держало в Столице. И никто. А я хотел как можно быстрее уехать из этого огромного города. Но у меня осталось ещё несколько незавершённых дел, помочь в которых мне мог одномоментно ставший мне близким и верным другом Светлый Князь Роман Рокоссовский…

После того, как я убил Графа Перумова, а магистр Сафонов прикончил пробравшуюся во дворец Ведьму, после того, как взбудораженный, точно разворошенный улей, дворец немного успокоился, старый князь отвел меня в сторону, после преследования беглеца все еще насквозь промокшего, окровавленного и израненого, в изорванном платье, похожего на опустившегося бродягу, и, не обращая внимания ни на кого вокруг, крепко обнял. И шепнул всего лишь одну фразу:

— Спасибо за сына.

И сейчас, когда мы с ним находились в его личном рабочем кабинете и сидели в мягких продавленных креслах напротив затопленного камина, а за окнами снова сгущалась холодная осенняя тьма, а воздух одуряюще пах послегрозовой чистотой и свежестью, между нами завязался очередной, прямой и глубоко личный разговор.

— Что будет с семьей Перумова?

— Семьёй? Предатель был старым вдовцом. Его оба сына взяты под стражу в интересах следствия, — Рокоссовский говорил острожно и не торопясь, словно шел по минному полю. — Их жен и детей не тронули. Сомневаюсь, что кто-нибудь из них хоть что-нибудь знает… Я в это, если начистоту, не верю. Перумов был не тем человеком, чтобы делиться подобными тайнами с кем-то еще. Жалко, что и его верный советничек Николай успел ускользнуть. Пропал вместе с кораблём Перумова. Теперь этим ублюдкам только в пираты подаваться! А уж Николай мог знать гораздо поболе других. Перумов все же ему доверял. У него было непомерное эго… Этот ублюдок, судя по всему, собирался жить вечно. Нам еще только предстоит выяснить, как ему удалось столько лет не вызывать никаких подозрений и выдавать себя за своего же собственого внука!.. Не удивлюсь, если мы раскопаем нечто совсем уж страшное. Хитрая была тварь, ох хитрая… Но все же, в конце концов, перемудрила. Знаешь, что мы уже нашли в его дворцовой лаборатории и такой же, в подвале его Имения?

Я с любопытством покачал головой.

— Алхимические коммуникаторы для переговоров с Ведьмами, работающие за счет грязной чёрной иномирной магии. Знакомо? Целые емкости, заполненные человеческой кровью. Множество запрещённых книг и его личных дневников, посвящённых алхимии и изучению чёрного колдовства. В доме графа нашли удивительный аппарат, назначение которого нам пока ещё не совсем ясно… Но магистр Сафонов предполагает, что это иномирные технологии… Машина, которая позволяла изменнику продлевать себе жизнь на протяжении ста лет! Представляешь? А знаешь, что мне во всём этом больше всего не нравится?

Я внимательно посмотрел на мрачно сцепившего сухие пальцы на животе старика.

— Коренев очень заинтересовался этим демоническим агрегатом и велел Сафонову взять ее изучение под личный, обособленный контроль.

Задумчиво закивав, я невесело усмехнулся. Исходя из короткого финального разговора с графом, я о чем-то подобном и подозревал. Вальпургия одарила своего верного слугу долголетием. Но обещала много больше. А он сам, лично, хотел взять абсолютно всё. Факт. А теперь секретом его долгих лет ожидаемо заинтересовался и наш царь…

— Магистр Сафонов или все-таки Верховный Магистр Сафонов?

— Зришь в корень, герцог, — проскрипел Рокоссовский, наслаждаясь идущим от огня теплом. Мне же все ещё несколько резало слух это обращение. Герцог. Удивительно. — Он был лучшим учеником Воронцова. И старик всегда о нем хорошо отзывался. А он безмерно уважал Аристарха. Никогда не лез поперёк него. Думаю, он будет более чем достойный заменой своему учителю.

Я, согласно кивнув, сказал:

— Мне очень жаль вашего помощника. Валентин проявил себя с самой лучшей стороны. Смелый был человек.

Рокоссовский удручённо вздохнул:

— Ты конечно не знаешь, но он ведь из самой простой и бедной семьи вышел… Но всегда мечтал подняться наверх. С юности учился на пределе, работал на износ. Но карабкался наверх. И добился своего. Мечтал служить отечеству… И если надо, жизнь за него положить. Что и случилось, будь оно все неладно! Валентин был хорошим человеком и верным незаменимым соратником. Даже и не представляю, как мне теперь без него… Все равно что правую руку отрубили! Леонида я не оторву от его Корпуса. Да и не той он специфики человек.

На некоторое время в погружённой в приятный глазу полумрак комнате было слышно лишь веселое потрескивание сгорающих в очаге дров. Наконец, негромко откашлявшись, князь повернулся ко мне и внимательно смерил острым пронзительным взором. И когда он заговорил, я весь обратился в слух.

— Алексей. Не покривлю душой, если скажу, что раньше относился к тебе с изрядным сомнением и предвзятостью. О чем сейчас безмерно сожалею. За то прости старика. Если тебе когда-нибудь что нибудь понадобится, только скажи. Сделаю все что в моих силах. Весь мой род у тебя в долгу. Рокоссвские всегда дружили с Бестужевыми и только сто лет вынужденной изоляции вашего Рода прервали наши отношения… Но пока я жив, я встану за тебя горой. Всегда и везде. Хоть перед самим Императором.

Эти слова Светлого князя очень многого стоили. Я это отлично понимал и с благодарностью улыбнулся:

— Спасибо вам, князь. Но я бы поступил так же снова и снова.

Рокоссовский, поджав губы, глухо произнёс:

— Ты мне теперь как сын стал, Алексей. Поэтому и буду говорить с тобой, как со своим ребёнком. Уезжай из Столицы как можно быстрее. И лишний раз носа сюда не кажи. Пленного капитана Ланского вези в Цитадель. Там и судите его по всей строгости имперского и местного закона. Обустраивай крепости, укрепляй границы, требуй от царя все что потребуется. Преврати свое герцогство в несокрушимый северный форпост Империи, в скалу, об которую кто угодно сломает зубы. Береги неследие прадеда. И никому не рассказывай о своих планах. Коренев наплохой человек. Неплохой. По крайней мере, не самый хреновый правитель за последние годы. Но он, так же как и я, никогда не забудет, что ты в первую очередь бросился спасать не его, а моего сына. Что ты не стал закрывать собой Императора, а выбрал обычного князя.

Потому запомни раз и навсегда. Пусть ты сейчас и на вершине, но теперь как никогда не имеешь ни одного права на ошибку. Но время у тебя есть. И много. Кореневу уже все уши прожужжали про твою боевую чудо-машину. И он понимает, что ему нечего противопоставить «Иерихону» и придуманным еще сто лет назад удивительным орудиям. Поэтому к тебе будут до поры благосклонны… Особенно сейчас, когда совершенно непонятно, чего ожидать от Вальпургии. Скорее всего, война с Ковеном рано или поздно начнётся. Нам по-прежнему чертовски мало известно об их истинных силах, количестве и возможностях. И пока Империя будет готовиться к масштабной войне, на вас, на севере, никто не будет обращать внимания. Так что ты успеешь заматереть и хорошо укрепиться. Успеешь. Я это точно знаю. У тебя в распоряжении невероятные технологии, верные друзья и богатые земли. И, судя по всему, неисчерпаемый источник алхимических энергокамней… О чем наш рачительный монарх тоже хорошо помнит. Поэтому сейчас твои позиции как никогда сильны. Но стоит тебе проявить слабину…

Я смотрел на князя предельно честным и понимающим взором, кивая и соглашаясь с каждым его словом.

— Когда отправляешься?

— Завтра же, — я прикоснулся рукой к спрятанному под камзолом волшебному камню связи с «Икаром». — Мне понадобится свежая лошадь и надёжный сопровождающий.

— Леонид лично проводит тебя, — безапелляционно заявил старый князь. И, вытащив из кармана сюртука плотный, перехваченный бечевой и скреплённый родовой печатью конверт, протянул мне. — Передашь от меня лично Ярославу. Императорские же бумаги теперь береги как зеницу ока. Помни обо всем, что я сказал… Что я могу ещё для тебя сделать, сынок?

Чуть замявшись, я произнёс:

— Я пообещал Кречету исправить ситуацию с дефицитом рядовых кадров в Цитадели. И есть у меня парочка интересных идей… Но я должен точно знать, что вы меня поддержите, и подпишите все необходимые документы.

— Говори.

— Я хочу посетить Академию Часовых. Возможно, смогу набрать хоть какое-то количество желающих служить у нас. Может, еще не всех распределили после последних выпусков.

Рокоссовский негромко рассмеялся:

— Это вообще не проблема. Правда, не думаю, что ты особо поживишься, рекрут. Но и с тощей овцы клок шерсти взять тоже неплохо. Вам нынче не до переборов… Бери всех, кто захочет и кого отпустит Казанцев… Граф к тебе всегда хорошо относился. И сделает для тебя все, что в его силах. Правда, нынче его позиции здорово пошатнулись… Думаю, что не сегодня завтра он подаст в отставку. А жаль.

Я понимающе усмехнулся. Граф Владимир Казанцев был вассалом дома Перумовых. И сейчас, когда Род изменника рухнул, все, кто имел к нему отношение, встали в Империи под большим вопросом. А человек, занимающий такую должность, как Казанцев, всегда у всех на виду. Так что сейчас моему старому ректору не позавидуешь. Скоро и ему достанется незаслуженная порция шишек. Но и на этот счет у меня уже были кое-какие мыслишки…

— Далее, мне понадобится корабль. Крейсер. Желательно тяжёлого класса. Если добровольцев наберется достаточно много, я не смогу всех взять на «Икар».

— На ходу подмётки рвёшь, — одобрительно проворчал Рокоссовский. — Я слышал, Цитадель Тринадцатой Стражи лишилась флагмана малого флота… Так прямо и скажи, что тебе нужен боевой корабль! Император не даст ни одного, учти.

— Мне не нужен боевой корабль, — спокойно пояснил я. — Мне нужен просто большой тяжёлый крейсер в хорошем состоянии. Абсолютно голый и пустой, без грамма пороха на борту. Мы сами превратим его в боевой.

Рокоссовский, восхищаясь моей наглостью, покачал седой головой.

— Ладно, коли все поворачивается таким боком, думаю, никто не станет возражать, если ты заберёшь одно из приписанных к Академии Часовых учебных судов. К ним недавно поступил списанный дреднут тяжелого класса. По вооздухоизмещению вполне сравнимый с вашим погибшим «Громовержцем». Силовая установка на нём в плачевном состоянии, Броня устарела. Но сам корабль хорош. Думаю, вам не составит труда сделать из него конфетку, с вашими-то мозгами. Если Казанцев подпишет бумаги, забирай. Но учти, в этом вопросе будешь договариваться уже с ним лично.

— Отлично, ваша светлость, благодарю. Я бы хотел попросить вас ещё об одной услуге. И будет она касаться ваших непосредственных профессиональных навыков как начальника Тайной Службы.

Князь с интересом посмотрел на меня:

— Слушаю.

— Мне нужно отыскать одного человека. В определённых кругах довольно известного.

— Тогда это тоже не проблема.

— Его… Ее зовут Альбина Троекурова. Она дворянка, постоянно проживает в Кромлехе. Довольно известная в городе медиум и предсказатель. Но здесь, в Столице, у нее так же имеется поместье или дом. Мне нужны все ее адреса. Я не знаю, находится ли она еще здесь или же отправилась обратно в Кромлех. Но когда придёт время, я бы хотел ее отыскать.

Старый князь с понимающей улыбкой усмехнулся и сказал:

— Что ж, дело молодое. Признаться, фамилия мне ничего не говорит. Гадалка, значит… Захотелось узнать о своей судьбе?

— Князь, я сам создаю свою судьбу, — мягко ответил я. — Когда-то я обещал ей, что придёт время и я смогу ее отблагодарить за то, что она помогла мне в трудную минуту.

Рокоссовский, пожав плечами, сказал:

— Уже завтра у тебя будут все необходимые данные, сынок. Еще что-нибудь?

Тут я не сразу озвучил свою просьбу. Надеюсь, князь не сочтёт ее несколько, хм, странной.

— Ваша светлость, мне нужны головы графа Перумова, убитой магистром Сафоновым Ведьмы, и того существа, некроманта из Безлюдных земель, что мы привезли вам в прошлый раз.

Как я и ожидал, наконец-то мне удалось заставить князя изумлённо уставиться на меня.

— Головы? Помилуй тебя господь, Алексей! Для чего тебе головы этих, без преувеличения скажу, нечестивых тварей?

— Буду собирать коллекцию личных врагов, — стараясь держать серьёзную мину, подмигнул я ошарашенному Рокоссовскому.