Глава двадцать вторая.

Ведьма! Только в прошлый раз она была верхом на метле, абсолютно голая и поражающая пышными, идеальных пропорций формами. Одновременно желанная и смертоносная. Но вне всяких сомнений это была именно та мерзавка, что едва не отправила меня на свидание с моими славными пращурами, упади я не в болотце, а на более твёрдую и ровную поверхность.

И сейчас она, будто в замедленной съёмке, неотвратимо и целеустремлённо шагала в нашу сторону, поднимая руки и сверкая огромными глазищами, которые заволокла космическая тьма первозданного Хаоса. Ещё никто ничего не понял, и толком не обратил на нее должного внимания, а она начала действовать на опережение событий. От симпатичной служанки, вслед которой неслись предостерегающие крики ее опешивших товарок, конечно, никто не ожидал никаких проблем…

— Ведьма! — надсаживаясь, громко заорал я, бросаясь на перерез уже перешедшей на легкий стремительный бег «служанки », за которой с возрастающим изумлением продолжали наблюдать образцово вышколенные дворцовые слуги.

Мой зычный крик огласил своды огромного зала. Конвоирующие арестованного Перумова воины, надо отдать им должное, среагировали моментально. И уже начали поворачиваться в сторону иномирной твари, заученно выстраивая боевой оборонительный порядок. Но все же опаздывая и двигаясь относительно похожей на обыкновенную молоденькую девушку Ведьмы медленно и неуклюже.

Очередной сотрясший земную твердь раскат грома обрушился на дворец, казалось, расколов над ним измученное небо. Ведьма, чуть затормозив, услышав мой крик, зло скривила хорошенькое личико в гримаске, резко выбросила вперёд руки и что-то едва слышно шепнула.

Я, повинуясь внутреннему чутью, под боевой клич взьерошенного Грифона, рвущегося в драку, стопорнулся и круто поменял направление. Время для меня снова замедлилось.

Я увидел, как замыкающий наше внушительное шествие магистр Сафонов, поменявшись в лице, бежит в обход сомкнувших вокруг Перумова стальное кольцо воинов, стремясь зайти Ведьме с тыла. Несколько воздушных моряков и вооруженных мушкетами бойцов, не дожидаясь команды, взметнули в сторону нападающей твари оружейные стволы и потянули за спусковые крючки. Пара арбалетчиков из императорской гвардии, бряцая начищенными до блеска латами, спешно поворачивались, целясь во внезапного обнаружившегося в сердце дворца страшного и опасного врага…

С пальцев Ведьмы сорвался огромный черный, горящий антрацитовым пламенем шар. Вжууух!!! И время снова вернулось к привычному сумасшедшему бегу.

Шар с воем и скоростью ракеты помчался прямо в скопление людей. А за ним летел уже второй! Первый врезался в окружающий графа Перумова живой заслон. Грохнуло так, что закачались люстры, а к потолку взвилось, ревя бешенными демонами, черное пламя, пожравшее сразу полдюжины солдат, превращая их в кричащие горящие головешки.

Второй шар, стремительно влетев в образовавшуюся прореху, по пути поглотил успевшего выстрелить из своего пистоля несчастного Валентина, испепелив его на месте, и устремился прямо в потянувшего меч из ножен с исказившимся от гнева лицом Константина Коренева. Удар адской волшбы был точным и шар летел прямо в цель. Ближе всех к Императору стоял Леонид Рокоссовский. Командующий Девятой Стражей в прыжке, достойном леопарда, прыгнул навстречу ревущему черным огнем снаряду, закрывая собой царя!

Я успел услышать, как надтреснуто и отчаянно, полным ужаса голосом что-то выкрикнул престарелый князь Роман Рокоссовский, как вслед за Леонидом рыбкой нырнул Антон Сикорский. Я рванул сразу за ними, почти моментально все для себя решив.

Леонид был Часовым и мог бы увернуться от смертельного ведьминого шара. Но сейчас он преследовал совсем иные цели. Своим телом прикрыть Императора. Отдать свою жизнь за его. Я же в сумасшедшем, на пределе реакции и своих физических возможностей, прыжке сбил его прямо в воздухе и повалил на пол.

На нами пролетел низко гудящий, вращающийся черный огненный шар и врезался прямо в Императора! Во все стороны сыпанули черные полыхающие брызги. Тут же на торжествующе захохотавшую ведьму обрушили шквал огня солдаты.

Подо мной громко ругался, придавленный моей тушей Леонид. Совсем рядом копошился полуоглушенный адмирал Воздушного флота. Я быстро скатился с наследного князя в вскочил на ноги. Обернулся, ожидая увидеть на месте царя пятно сажи и кучу дымящихся костей… Император, с горящими от ярости глазами и обнажённым великолепным мечом, стоял всё там же, взъерошенный точно лев. По его величественной фигуре разбегались гаснушие всполохи золотистого пламени, берущего своё начало в висящем на цепочке медальоне. Ай да Коренев! Непростая у него побрякушка на груди, очень непростая! Как видно, могучей чародейской силы амулет, способный выдержать такую атаку!

Развернушись, я стремглав понёсся в сторону Ведьмы. Красотка в платье служанки, спокойно пережившая пулевую и арбалетную стрельбу, поняв, что Коренев уцелел, недовольно закусила нижнюю губку и с оттяжкой всплеснула обеими руками, словно стряхивая с них капли воды. В обе стороны от нее по мраморному полу побежали черные извивающиеся плети демонической энергии.

Казалось, Ведьма ничуть не растерялась. И совершенно не обращала внимания на повторно обрушившийся на нее дождь из арбалетных стрел и свинцовых пуль. Болты и металлические шарики с яркими вспышками сгорали прямо в воздухе, не долетая до ее точёной фигурки каких-то пары шагов.

Чёрные, напоминающие извивающихся мерзких змей, плети впились в ближайших к Ведьме воинов, намертво присасываясь к телам, и люди, роняя оружие, разом задёргались, как от воздействия тока высокого напряжения. Они моментально почернели, и похожими на эбеновые дымящиеся статуи безжизненными чурками один за другим пападали на пол. Еще пятеро погибших. Наш отряд катастрофически уменьшался прямо на глазах.

Ведьма успела сотворить ещё один огромный пылающий шар и под усиливающийся шум дождя, грохот грома и ослепительнве вспышки сверкающих за окнами молний, запустить его в атакующих её солдат. И только тогда в дело вступил Магистр Сафонов, обрушив на Ведьму ураган бушующего ярко-фиолетового пламени…

Я не добежал до схватившейся с нашим чародеем Ведьмы с десяток шагов, когда чёрный протуберанец с чудовищным ревом пронзая воздух, промчался рядом со мной, зацепив двух самых нерасторопных солдат, на ходу превращая их в пылающие факелы, и с гулом пушечного залпа врезался в стену, с лёгкостью расплавив каменную кладку, будто восковую.

В зале стоял несусветный гвалт, тошнотворный запах палёного мяса и пороховая вонь. Ревела магия, кричали люди, исступлённо вопили мечущиеся в поисках выхода обезумевшие от страха слуги. Часть воинов непроницаемым кольцом сомкнулись вокруг Императора и Светлого князя. Леонид и Антон Сикорский с обнажёнными клинками в руках встали напротив них. Оставшиеся бойцы пытались подобратья к опасной и непонятно как оказавшейся во дворце тварью, занятой отчаянным сражением с Сафоновым. Со стороны огромных распахнутых двустворчатых дверей на помощь спешили стоящие на постах стражники, подбадривая себя боевыми кличами и потрясая алебардами и мечами.

И как-то во всей этой грандиозной кутерьме все подзабыли про плененного изменщика, посчитав, что закованный в магические наручники граф, под присмотром одного сурового воздушного моряка, не представляет никакой опасности и никуда не денется. Что ж, ошиблись все, кто так думал.

Любого обычно человека или даже мага все принятые меры безопасности удержали бы. Но Перумов был не магом. Он был Высшим Аристократом, в совершенстве владеющим Родовыми Способностями. Которые в его случае были довольно таки… Специфическими.

Я, целиком и полностью сосредоточенный на сражающихся в вихре магических выбросов ревущей и беснующейся энергии Ведьме и волшебнике, сам проворонил тот момент, когда мятежный граф решил, что настала пора рвать отсюда когти.

Он, совершено не обращая внимания на творящееся вокруг него и в зале светопреставление, вдруг застыл, напрягся, задрожал… По его телу словно прошла чудовищная, сокращающая мышцы судорога. Глаза старика, запрокинувшего к потолку лицо, вспыхнули ярчайшими жёлтыми фонарями, на шее карабельными канатами натянулись жилы, из раскрывшегося рта вырвалось глухое утробное рычание…

Я, нутром почуяв неладное, выхватил клинки, покрываясь невольными мурашками от предчувствия беды. Стоящий рядом с Перумовым моряк так до последнего и не понял, что происходит с предателем. Он, недоуменно повернувшись к нему, чуть выше поднял пистоль, думая, что со стариком случился не иначе как припадок или сердечный приступ…

Перумов же начал стремительно меняться. С невероятной скоростью его тело словно ломалось, перестариваясь и пересобирая себя по новой. Со звоном лопнули и разлетелись на куски стальные кандалы, обрывки цепи брякнулись об пол. Зачарованное железо оказалось бессильно пред могучими, пробуждающимися в Перумове Способностями его Рода.

Его кости ломались и удлинялись, изгибаясь под неестественными углами, он быстро увеличивался в рамерах, становился выше, мощнее, обрастал могучими мускулами, покрываясь короткой серой, в будто подпаленных пятнах, шерстью. Одежда, разорванная по швам, лоскутами летела в разные стороны. Его лицо, претерпевая отвратительные метаморфозы, с хрустом искажалось и трещало, превращаясь в страшную вытянутую омерзительную получеловеческую полузверинную морду…

Охраняющий графа моряк, изрыгая проклятья, с воплем отскочил он него в сторону, нажимая на спусковой крючок. Пистоль бахнул, свинцовая пуля разминулась с косматой головой изменившегося Перумова, превратившегося в громадную отвратительную тварь, похожую на гротескную, невероятно мускулистую здоровенную гиену, стоящую на задних, скребущих по полу кинжальными когтями лапах.

Жёлтые глаза оборотня горели жутким огнем, мощные челюсти щёлкали. Чудовище распахнуло клыкастую пасть и исторгло глумливый визгливый хохот. Гиена-оборотень с немыслимой скоростью взмахнула могучей лапой, одним ударом когтей снеся своему охраннику голову.

Я, цедя сквозь зубы отборные матюги, замер, не сводя с утробно рычащего, залитого человеческой кровью зверя напряжённого взора. Грифон зашипел, как горящее на сковороде масло. Со всех сторон раздались полные испуга и изумления крики. В зал продолжали бегать спешащие на шум сражения стражники и гвардейцы. Где-то совсем близко, подобно бронепоезду, громыхали силовой броней бегущие со всех железных ног несущие во дворце вахту Часовые.

Через считанные секунды в этот зал набьётся столько народу, что не протолкнёшься. А в центре продолжала бушевать магическая битва. И пока было не ясно, чья возьмёт.

Оборотень, чуть нагнувшись, вздыбил шерсть на загривке и насмешливо посмотрел на меня умными хитрыми глазами, ярко-желтыми и все понимающими. Гиена-переросток, весом за двести килограмм, ещё несколько секунд назад бывшая обычным беспомощным стариком.

— Даже не думай, — совсем негромко сказал я.

Но чудовище, слегка поведя торчащими закруглёнными ушами, прекрасно услышало мои слова. Омерзительная морда зверо-человека оскалилась в издевательской ухмылке. Тварь издала гнусный смешок и… Огромными скачками, расшвыривая попадающихся на ее пути людей, помчалась в сторону ближайшего, выходящего наружу окна!

— Огонь! Убейте тварь! — раздался оглашенный крик рванувшего наперехват сбегающего графа Леонид.

Раздался слитный залп из мушкетов и железных луков. Но пули, впившись в поросшую серой густой шерстью кожу чудовища, не причинили ему никакого вреда. Парочка вонзившихся в согбенную спину стрел тоже. Даже капли крови нигде не выступило, и пальба никак не отразилась на здоровье набравшего безумный ход удирающего зверя.

В свете люстр блеснули кривые загнутые когти, плеснуло горячей парующей алой кровью. Раздались дикие крики. Один из заступивших монстру дорогу воинов упал на колени, крича и закрывая руками появившееся на месте лица кровавое месиво. Второй солдат, схватившись за распоротую кольчугу, изумлённо смотрел на вываливающиеся из живота дымяшиеся внутренности, третьему оборотень снес голову, взмывшую в туче кровавых брызг прямо вверх кошмарным мячом. Перескочив еще через тройку вооружённых алебардами стражников, Перумов уж был возле окна.

Сафонов продолжал наступать на хохочущую и медленно пятившуюся к противоположному окну Ведьму. Я был готов разорваться на части! Подлая тварина явно хотела последовать примеру своего сообщника. Организовав графу побег, она теперь могла спокойно уйти. Ее здесь больше ничего не держало. Операция Вальпургии провалилась и всем выжившим следовало бежать. И только опасение получить в спину смертоносный магический удар ещё удерживало Ведьму в зале и заставляло продолжать сражаться.

Да к чертям все! Уйдет же, ублюдок! Я со всех ног рванул за изготовившимся к последнему прыжку зверем.

Перумов на миг обернулся и, истошно разразившись скребущим по душе чудовищным глумливым хохотом, напружинил мускулистые лапы и сиганул прямо в окно. Здоровенная серая, двух с половиной метровая тварь вдрызг разнесла оконный переплёт, узорчатую кованную решетку, в куски разбила мозаичные стекла и скрылась в буйствующей грозой и ливнем ночи. Лишь напоследок вспыхнули хитрые жёлтые фонарики.

Я еще успел краем глаза увидеть, как Сафонов, воздев над головой руки, швырнул в прижавшуюся спиной к дальней стене Ведьму цунами из полыхаюших малиновым цветом миниатюрных комет, как его соперница скрестила пред собой руки, сотворяя мерцающий черным маревом защитный экран…

Успел услышить хриплый негодуюший крик престарелого начальника Тайной Службы. Чей-то полный отчаяния вопль:

— Уйдет, паскуда, уйдёт!!.

И не раздумывая, я головой вперёд нырнул в разбитый провал огромного вытянутого окна, сразу же оказавшись на широком каменном карнизе, и попадая под настоящий водопад. Гроза безумствовала, ослепительные вспышки молний пронзали истерзанное небо, грохотал непрестанно гром. Я почти сразу же оглох и промок. Вскинул голову и успел увидеть, как высоко надо мной, прямо по стене, цепляясь когтистыми лапами за лепнину, водостоки, карнизы и подоконники, с животной ловкостью карабкается огромная, кажущаяся черной, страшная фигура удирающего оборотня.

Перумов решил уходить крышей? Иначе какого дьявола он бы полез наверх? Прикинул, что по земле, через наполненную охраной и гвардейцами дворцовую территорию не уйти? Или что-то ещё?..

Как бы там ни было, я не собирался дать ему осуществить задуманное. Ступив за окно, я сразу же промок как мышь. Но ледяной дождь и завывающий, как сотня банши, ветер не остановят меня. Я засунул кинжал за пояс, меч в ножны и, ухватившись за мраморную лепнину, начал подниматься на верх, вслед за убегающим от меня оборотнем.