Глава одиннадцатая.

Столица считалась настолько неприступным и защищённым с военной точки зрения городом, что в последнее время некоторые из крепостных ворот не закрывались даже на ночь. Слишком далеко от потенциально опасного приграничья. Вокруг крупнейшего города Империи в геометрическом порядке раскинуты мощные оборонительные форты. Расположеные в самом Новограде отборные части армии. Десятки конных егерских патрулей и дозорных. Безостановочно бороздящие небо боевые дирижабли. Магический совет. Академия и Штаб-квартира Ордена Часовых с взводами самых лучших бойцов.

Город был олицетворением мощи и силы Великорусской Империи и заслуженно назывался оплотом державы. Живущие в нем люди чувствовали себя как у Христа за пазухой за несокрушимыми бастионами. К тому же были учтены все ошибки, которые едва не привели к проигрышу Войны с Ведьмами сто лет назад. И если только не случится совершенно уж непредвиденного… Ведь от измены и предательства никто не застрахован. Что и произошло почти век назад.

Но у народа, как известно, память короткая.

Полагаясь на численность и оснащённость армии, силу военного воздушного флота, пушечные батареи, огромные колоссальные башни и высоченные стены, железных исполинов Часовых и магию, почему-то некоторые забывали, как именно в те страшные времена была взята старая Столица.

Мы въезжали в Новоград уже в сумерках. Одни из десятков торопливо вкатывающихся через западные ворота в Столицу экипажей. И каждый новый осматривался многочисленными нарядами суровых, вооружённых мушкетами и арбалетами, городских стражников, в составе каждого из которых было не менее полудюжины человек. Да ещё в числе встречающих за каждым столичным гостем пристально наблюдали немногословные лысые товарищи в чародейских балахонах.

Негромко ругающийся под нос Кузьма ворчал, что в прошлый раз при въезде в Столицу было гораздо спокойнее. А сейчас и усиленные наряды поставили, и более дотошный догляд прибывающих в город людей устроили. Из-за чего на воротах сразу же возникла суетливая толчея, а в воздухе буквально запахло скрытой, затаённой грозой.

Дьявол, как же не вовремя все произошло! Как так вообще случилось, что самого могущественного чародея Империи, главу Магического Совета, убили? Да ещё где — в самой Столице!

До сих пор прокручивал в памяти торпливый экстренный разговор по магической связи с Твардовским, состоявшийся на заднем дворе каретной станции.

Сжав спрятанный под одеждой магический камушек, я мысленно позвал Михаила. И спустя несколько секунд тот откликнулся. Я словно в голове услышал его зазвучавший будто из-за неплотно прикрытой двери голос. Не теряя времени, я в двух словах обрисовал ему ситуацию.

— К-к-ак⁈. — колдун начал заикаться у меня прямо в мозгу! — Быть такого не может! Ты не смотри, что Верховный Магистр на вид дряхлый, стоящий одной ногой в могиле, старик. Это не много не мало, а сильнейший маг Империи! И убит? Не верю!

— Я тоже не поверил, — воровато озираясь по сторонам, негромко шептал я себе под нос. — Но судя по всему, не брехня. Шило в мешке не утаить, и как бы не пытались в Столице скрыть это событие, слухи уже вышли далеко за пределы города.

— Или их вынесли нарочно! Чтоб лишний раз народ смутить.

— Все может быть, — не стал отрицать я. — Как бы там ни было, но особых подробностей пока никто не знает. Но болтают, что старика нашли мёртвым прямо в его рабочем кабинете, во дворце Императора, где он частенько задерживался на ночь. Больше ничего неизвестно.

Твардовский возбуждённо засопел, как простуженный мамонт.

— Точно брехня. Убили в кабинете, во дворце… Наверняка никто ничего не видел… Кто? И как⁈. Думаешь, это так просто? Да и с чего вообще взяли, что Магистра убили?

Я поморщился как от зубной боли. Эта мысле-связь, штука, конечно, хорошая и удобная, но отчего-то голова начинает так гудеть, словно под черепную коробку забрался рой раздраконенных пчёл.

— Если бы старик умер от сердечного приступа, или подавившись ромашковым чаем, думаю, об этом прямо так и заявили бы. Черт, очень уж все подозрительно и неожиданно, не находишь? Если это не пущенная не пойми кем утка, а жестокая правда, то что вообще происходит? Я могу назвать только одного человека, который наверняка зная о половине тайных ходов и секретных комнат в императорском дворце, мог незаметно подобраться к старику и исподтишка убить его. Но почему именно сейчас и зачем? Тоже часть их дьявольского плана?

На миг Твардовский замялся, а потом ещё более глухим голосом со все нарастающей тревогой произнёс.

— Перумов торопится. Если Воронцов и в самом деле убит, а не умер в своей постели, то это однозначно дело рук графа. И знаешь почему?

Меня пробрал колючий морозный озноб. Почуяв мое изменившееся настроение, Грифон, во сне задрыгав лапами, успокаивающе заворчал.

— Верховный Магистр стал ему мешать. А это значит, что он готовится в ближайшие сроки осуществить план по замене Коренева ведьминой куклой.

— Мне, конечно, не известна природа иномирной магии, и как они создают подобных тварей, — подавленно произнес Михаил, — но я сильно подозреваю, что уровень знаний Верховных Ведьм и их черные колдовские способности намного превышает наши. И что ни одному рядовому волшебнику не под силу будет отличить настоящего царя от поддельного. Но Воронцов другое дело… Старик был слишком умён и опытен. Вот он, скорее всего, и смог бы понять, удайся заговорщикам их план, что на троне сидит не настоящий государь, а искусственно выращенная болванка!

— Потому его и поспешили убрать, — нахмурившись, все так же тихо пробормотал я под нос. — И это было спланировано заранее. Черт, следует спешить, пока не стало совсем поздно. Мы лишились еще одного потенциально союзника. Верховный Магистр был в хороших отношениях с Рокоссовским и мог принять нашу сторону.

— Пока что мы в роли догоняющих, — на последок мрачно сказал Твардовский. — Отрасти ещё одни глаза на затылке, Алексей и гляди вчетверо!

Я решил оставаться в карете на лавке с Кузьмой до последнего. Думаю, так будет безопаснее. К одинокому путнику и вопросы могут быть совсем другие.

Когда наступила наша очередь, и к экипажу подошёл вооружённый наряд из шести затянутых в кожу и кольчуги мрачных и недовольно смотрящих на всех подряд стражников, я невольно насторожился. Бравых вояк сопровождал средних лет волшебник с хмурым осунувшимся лицом. Повсюду горели фонари и факелы, так что с освещением проблем никаких не было и въезжающих через ворота прекрасно можно было разглядеть.

Кузьма протянул сержанту заранее приготовленную бумагу, дающую разрешение на извоз. Покуда стражник, пользуясь услужливо заженным чародеем небольшим волшебным светильником, вскользь изучал документы, я спокойно, не дёргаясь, сидел, тоскливо позевывая и делая морду кирпичом.

— Нормально добрались, без происшествий? — ворчливо спросил сержант, возвращая бумагу и делая знак своим подчинённым.

Парочка бойцов, под поикрытием остальных членов отряда, заглянули внутрь кареты. Надеюсь, полоумный сыночек почтенной ригельской четы не сообразит провернуть на стражниках столь невовремя свои обычные фокусы, а то ребята больно нервные, могут и пальнуть на глядя, а потом разбираться.

На меня особого внимания не обращали. Волшебник внимательно всмотрелся в карету, проведя по мне равнодушным взором. И потерял всякий интерес. Пока я не пользуюсь Наследными Способностями, а мой Грифон мастерски изображает впавшего в кому сурка, опасаться нечего.

— Да господь миловал, — Кузьма истово перекрестился. — И клиентов доставили с Данилкой в целости и сохранности, и заработали неплохо…

На этих словах Кузьма снова протянул сержанту руку, в которой звякнули монеты. Положенная при въезде в Столицу пошлина. И наверняка кой-какая мелочь парням на пиво. Сержант, дождавшись от осмотревших салон стражников отрицательных кивков, благодушно махнул рукой.

— Проезжает, мужики, не задерживайтесь. До семи кто успеет въехать, тому и свезло. Далее велено по всему городу ворота закрыть до самого рассвета.

Похоже, меня приняли за помощника извозчика! Вот так дела. Но и Кузьма сам так хитро разговор провернул, что служивые повелись и поверили. Я на пару с Кузьмой благодарно кивнул воинам, не дрогнув и мускулом под прощальным взором поворачивающегося к следующему экипажу чародея.

Копыта и колеса кареты гулко застучали по вмурованым в площадь гранитным плитам, когда Кузьма направил лошадей в сторону от ворот.

— Ну, таки добрались, парень! — довольно усмехнулся в усы Кузьма. — Тепереча на гостинный двор, выгружаем пассажиров, а сами заворачиваем в соседний квартал. Там и жильё подешевше, и для дилижансов с лошадьми все условия. А с утра обратно в Ригель! Ты где выходить будешь?

Я, ставя рядом с собой вещмешок, небрежно бросил:

— Да выйду, пожалуй, с тобой, Кузьма. А дальше пойду своим ходом. У меня как раз родичи неподалёку живут. Спасибо, что избавил от лишних разговоров со стражей.

Кузьма понимающе подмигнул, натягивая поводья и умело правя упряжкой на замощенной камнем уводящей все дальше от ворот улице.

— Да зачем тебе-то лишние расспросы этих ротозеев в мундирах, Данила? Да и когда одним из них станешь, небось, про меня-то не забудешь!

Он негромко хохотнул и шутливо ткнул меня локтем в бок. Я ухмыльнулся. А мысли мои были уже очень далеко…

* * *

Генетическая память предков, дарующая мне воистину прекрасные возможности, не подвела и на этот раз. Я ориентировался в огромном мегаполисе так, словно родился здесь и прожил, по меньшей мере, лет сорок. Назубок выучив за это время все бесчисленные улицы, кварталы, площади, тупички и закоулки.

Расставшись с Кузьмой на большом, крикливом, и устроеном явно для не самых богатых извозчиков постоялом дворе, расположенном в одном из отдалённых от центра неказистых кварталов, я направился через ночной город своим путём.

Ясен пень, что связных точек для сотрудников Тайной службы и работающих на них людишек в Новограде было с избытком. И подозреваю, обо всех не знал даже сам Светлый Князь. Что уж там говорить о такой мелкой сошке, как капитан Тринадцатой Стражи с далёкого Северного Фронтира. Кречет и не должен был о них знать. И лишь благодаря своему прошлому только и смог мне помочь. Оставалось надеяться, что за прошешие годы ничего не изменилось. Если тайная точка перестала функционировать, придётся точно импровизировать. Чего очень бы сейчас, в переполошеном городе, не хотелось.

А то, что во дворце Императора и в самом деле произошло нечто серьёзное, становилось понятным уже хотя бы по усиленным патрулям ночной стражи, и дополнительным, зажжённым на стенах зданий и столбах фонарям и факелам. Вот и дождался, называется, тёмной и спокойной ночи, чтоб сподручнее свои делишки провернуть. Твою мать!

Пока ко мне никто не прицепился, я поспешно углублялся в уходящие на южную окраину города нижние улицы, забираясь все дальше от оживлённого центра. Ночь пахла пылью, сыромятной кожей, горелым маслом, смолой, мокрой псиной и лошадиным навозом. Дешевыми благовониями, железом и потом. Город дышал десятками смешивающимися друг с другом различных запахов, резко и безжалостно атакующих нос непривычного к подобным ароматам гостя. Но я за последнее время и не такого нюхивал.

Я продвигался все дальше, к искомой точке, когда окончательно стемнело, и над городом раскинулся непроницаемый для обычного человека иссиня-черный купол. Улочки, в которые я забредал, становились всё уже, теснее и темнее. Сдавливающие ухабистую дорогу дома обшарпанее и беднее. Совсем скоро я окажусь в ну совсем уж неблагополучной части гигантского города, где любому неосторожно забредшему сюда, особенно ночью, следовало держать ухо востро.

Хотя, учитывая обозленную на весь белый свет стражу и рыскающие по всем улицам патрули, лихой народец должен несколько поутихнуть. Впрочем, особое внимание служак было направлено в центральные районы Столицы, на дворец, да на выходы из города. Так что в отдалении от центра привычные к облавам жулики и бандиты могли чувствовать себя относительно спокойно.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда я почти дошел до нужного места, меня попытались ограбить. В другое время это показалось бы даже смешным. Но сейчас… Только раздражало! Неужели я показался ночным татям легкой и лакомой добычей? Одиночка, не убоявшийся оказаться промозглой ночью на их территории с габаритами двухметрового шкафа! Должно быть, здесь была замешана безысходность. Не иначе.