Тася бежала вслед за Петром к гостевому домику, где все еще кричала женщина. Она до сих пор не бывала в этой части усадьбы, поэтому старалась не отставать, чтобы не заблудиться в темноте.

На пороге загороженного строительными лесами дома маячила бледная фигура, в которой, приблизившись, Тася узнала Марью. Ее полный ужаса крик, который они услышали, находясь в гостиной, теперь превратился в истеричные всхлипывания.

— Что случилось? — спросил Петр, останавливаясь рядом с плачущей женщиной. Рот Марьи кривился, она силилась что-то произнести, но выходили только нечленораздельные звуки. Она указывала куда-то себе за спину, и Петр, кивнув Тасе, чтобы осталась с Марьей, скрылся в темном доме.

— Все будет хорошо, — пробормотала Тася, осторожно беря женщину за руку. Из-за туч показалась луна, на мгновение осветив ее лицо, и Тася в ужасе отпрянула.

За спиной послышался шорох гравия, и луч фонаря прорезал темноту.

— Твою мать! — Выругался подошедший сзади Антон.

Тася с трудом сдержала рвотный позыв, когда в свете фонаря на одежде Марьи разглядела фрагменты костей и чего-то мягкого. Что именно это было, Тася старалась не думать.

— Уведи ее, — скомандовал Антон, передавая фонарь Тасе. Сам же он вслед за Петром скрылся в доме.

Дрожащей рукой Тася взяла Марью под локоть и помогла спуститься по ступеням. Она думала, что та будет сопротивляться, но Марья покорно шла вслед за ней.

В холле гостиницы их встретила бледная Алена, которая при виде Марьи вскрикнула и зажала рот ладонью.

— Нужно умыться, — с трудом выдавила Тася. Она отвела Марью в уборную на первом этаже и помогла смыть с себя кровь. Алена появилась на пороге, сжимая в руках гостиничный халат.

— Вот, — шепнула она, передавая Тасе одежду, и выскочила в холл, жадно глотая ртом воздух.

Марья покорно сняла запачканную кровью футболку и облачилась в гостиничный халат. Она перестала всхлипывать, и на место истерики пришло пугающее отупение. Марья напоминала Тасе Вику в тот день, когда ее нашли на острове — человеческая оболочка, пустая внутри.

Откуда-то появился всклокоченный ночной администратор, который, увидев на полу кучу окровавленной одежды, быстро выбежал на улицу.

— Я сделаю чай, — Тася усадила Марью на голубой диван в холле и, попросив бледную Алену приглядеть за ней, отправилась на кухню.

Водрузив на плиту чайник, Тася склонилась над широкой металлической раковиной и плеснула в лицо ледяной воды из-под крана. Желудок все еще опасно скручивало, но она старалась глубоко дышать и направляла все силы на то, чтобы не думать о том, что могло произойти в гостевом флигеле.

Хлопнула парадная дверь, и в холле послышались голоса мужчин. Тася бросила прямо в чашку листья заварки, плеснула кипятка и вышла из кухни.

Петр стоял у двери, сложив на груди руки. Он был бледен, но в целом выглядел спокойным. Антон же, напротив, относился к той категории людей, которые во время стрессовых ситуаций начинают болтать без остановки, боясь остаться наедине со своими мыслями.

— Я вызвал полицию, — сказал Петр, обращаясь к Тасе. — Вам лучше пока разойтись по номерам.

— Мы уезжаем прямо сейчас, — рявкнул Антон, в очередной раз громко выругавшись.

— Не думаю, что это разумно, — спокойно возразил Петр. — У следователя могут возникнуть вопросы, поэтому до утра никто не покинет усадьбу.

Антон хотел было возразить, но Алена взяла его за руку и потащила к лестнице.

— Можешь побыть с ней? — тихо спросил Петр, подходя ближе к Тасе и кивком указывая на съежившуюся в уголке дивана Марью.

— Конечно, — кивнула она. — Что произошло? Иван, да?

— Да, — скорбно кивнул Петр.

На улице послышался шум колес, и за темными окнами засверкали синие огоньки полицейской машины.

— Я отведу ее к себе, — сказала Тася, помогая Марье подняться. Та безропотно подчинилась.

Петр проводил их взглядом, после чего вышел на улицу к приехавшим полицейским.

Тася открыла дверь, и Марья вошла в комнату. Не зажигая света, она прошла к кровати и легла, подтянув колени к груди. Тася устроилась в кресле у окна и время от времени бросала на Марью встревоженные взгляды, но та, казалось, мирно спала несмотря на весь пережитой ужас.

— Он мне изменял, — раздался хриплый голос, и Тася удивленно взглянула на Марью. Глаза женщины были закрыты, она все так же лежала, свернувшись калачиком, спрятав руки под подушкой. — Я узнала об этом сегодня, и мы поссорились. Я не хотела его видеть. И больше не увижу. Никогда.

Тася растерянно слушала сбивчивую речь Марьи, не зная, как себя вести. Однако женщина как будто и не ждала от нее никакой реакции. Она снова замолчала и размеренно задышала, будто снова погрузившись в глубокий сон.

В дверь тихонько постучали, Марья дернулась, но глаз так и не открыла. Тася соскользнула со своего места и на цыпочках прошла к двери.

— Следователь хочет поговорить с Марьей, — Петр устало облокотился о дверной косяк.

— Сейчас? — удивилась Тася. — Она пережила такой стресс, неужели нельзя подождать до утра?

— Увы, — Петр развел руками. — Им нужно допросить ее как можно скорее.

— Все в порядке, — раздался позади Таси слабый голос. — Я готова.

Марья стояла, слегка покачиваясь, обхватив себя обеими руками. Тася подошла к ней и осторожно спросила:

— Мне пойти с вами?

— Нет, — уверенно сказала Марья. — Я сама.

Петр, кивнув на прощание Тасе, последовал за Марьей вниз.

Оставшись в одиночестве, Тася снова вернулась на свое место у окна. Она зажгла свет, чтобы разогнать тени, в которых ей чудилась притаившаяся угроза. Какая именно Тася не могла объяснить, но чувствовала, что в стенах усадьбы оставаться опасно.

Еще несколько часов назад Петр убеждал ее, что бояться нечего, но оказалось, что оба они жестоко ошибались: зеркало получило очередную жертву. В том, что смерть Ивана напрямую связана с ним, Тася не сомневалась. Но если бы Петр, вернувшись в усадьбу, сразу пошел в гостевой флигель, а не остался с ней изучать материалы полицейского расследования, можно ли было предотвратить трагедию? Чувство вины, поселившееся в душе, росло и крепло, и теперь Тася думала, что необходимо как можно скорее рассказать всем правду о проклятом зеркале, предупредить остальных, чтобы были предельно осторожны, даже если ее сочтут сумасшедшей.

Ее размышления прервал стук в дверь.

— Принес тебе перекусить, — Петр вошел в номер и поставил на столик у окна тарелку с бутербродом и бутылку воды, после чего устало опустился на край кровати.

— Как Марья? — поинтересовалась Тася, возвращаясь в свое кресло.

— Сложно сказать, — Петр тяжело вздохнул, — Внешне она выглядит спокойной, отвечает на все вопросы, но кто знает, что она чувствует внутри. То, что она пережила и чему стала свидетелем, не пройдет бесследно, поэтому в такой ситуации нельзя оставлять Марью одну. Сейчас с ней Алена и Антон, утром нужно будет связаться с кем-то из ее родных, попросить приехать.

— Что сказал следователь?

— Ничего конкретного. Завтра, точнее, уже сегодня, мне нужно будет явиться в участок для официальной дачи показаний.

— Тебе? — удивилась Тася. — Но ты во время самоубийства был со мной, я могу быть свидетелем! Почему они не допросили меня? Утром я поеду с тобой и тоже дам показания.

— Не нужно, — Петр тяжело вздохнул. — Дело не в том, что меня подозревают в причастности к смерти Ивана, а в том, что у него был мой пистолет.

— Тот, что хранится в сейфе? — уточнила Тася.

— Именно, — кивнул Петр, не спрашивая, откуда ей это известно. — Некоторое время назад, еще до открытия гостиницы, Ольге пришла в голову мысль устроить на территории усадьбы зоны для пикника. Идея интересная, поэтому я отправился осматривать острова на озере в поисках наиболее подходящих. Тогда я и обнаружил часовню, а в ней — металлическую коробку, похожую на те, в которых продают печенье. Не знаю, что мной двигало в тот момент, но я решил ее открыть. В ней оказался пистолет и коробка с отсыревшими патронами. Я не очень разбираюсь в оружии, но мне он показался довольно старым, хотя и неплохо сохранившимся.

Мне следовало сразу же сообщить о находке в полицию, но накануне открытия в гостинице было еще очень много дел, поэтому я убрал оружие в сейф до поры до времени.

— Но как он оказался у Ивана?

— Не представляю, — Петр покачал головой. — Я был уверен, что за столько лет оружие пришло в полную негодность, и даже подумать не мог, что пистолет может выстрелить.

— Послушай, — Тася понизила голос и наклонилась к Петру, — а ты не думаешь, что это может быть связано с зеркалом? Иван застрелился точно так же, как Владимир Баргин много лет назад. Из пистолета, который ты нашел в часовне у его могилы. Тебе не кажется, что это слишком странное совпадение?

— Если так, — Петр поднял на нее усталые глаза, — то в смерти Ивана виновен я, ведь по моей милости он оказался один на один с проклятым зеркалом.