— Привет!

Тася едва не подпрыгнула на месте, услышав в пустом холле знакомый голос. Медленно обернувшись, она увидела выходящего из-за стойки Петра.

— Привет, — она приложила ладонь к гулко бьющемуся сердцу в тщетной попытке его хоть немного успокоить. — Не думала, что встречу кого-нибудь здесь в такую рань.

— Уезжаешь? — Петр кивнул на болтавшуюся у нее на плече сумку.

— Я вчера выяснила, что единственный свидетель ссоры между погибшим учителем математики и таинственной незнакомкой, написал мемуары, в которых подробно рассказал о событиях той ночи. По счастливой случайности один экземпляр есть в библиотеке моего отца, поэтому я собираюсь съездить за ним.

— Можно с тобой? — неожиданно выпалил Петр.

— А как же Ольга? — осторожно поинтересовалась Тася, памятуя, каким негодующим взглядом та наградила ее накануне вечером.

— Все утро она будет занята отменами бронирования, — Петр неопределенно пожал плечами. — Персонал проинструктирован, немногочисленные гости разъедутся до обеда, так что мое присутствие в усадьбе сегодня необязательно.

— Хорошо, — все еще с сомнением пробормотала Тася. — Тогда поехали.

— Петр взял со стойки телефон и ключи от машины, и, обогнав Тасю, распахнул перед ней дверь.

— Я могу подождать тебя в машине, — расценив ее напряженное молчание как нежелание появляться в доме родителей с незнакомцем, предложил Петр.

— Нет, все в порядке, — рассеянно сказала Тася, садясь на пассажирское сиденье. — Мои родители всегда рады гостям.

Когда они выехали на шоссе, Тася отправила отцу сообщение, предупредив, что будет не одна.

— Как спалось? — нарушил тягостное молчание Петр.

— Нормально, — Тася ощущала неловкость и мысленно винила себя за то, что не отказалась от предложения Петра поехать вместе.

— Тась, я тебя чем-то обидел? — наконец спросил Петр, когда все последующие его попытки завязать разговор провалились.

— Нет, все в порядке, — не глядя на него, ответила Тася.

Петр свернул на обочину и остановил машину. Тася чувствовала, как его взгляд обжигает ее щеку, но упрямо смотрела в окно.

— Я же вижу, что ты с самого утра сама на себя непохожа.

— Петр, мне кажется, что это все неправильно, — выпалила она, опустив взгляд на свои колени.

— Что именно?

— Мы проводим слишком много времени вместе, в то время как Ольга одна справляется со всеми делами в гостинице. И я чувствую себя ужасно из-за того, что вот так бесцеремонно влезла в ваши отношения. Но при этом, прекрасно осознавая, что неправа, я снова куда-то уезжаю с тобой, еще больше усугубляя ситуацию.

— Так, — Петр жестом остановил ее. — Не очень понимаю причину твоих терзаний. Во-первых, мы с тобой пытаемся разобраться с проклятьем зеркала, и я безмерно благодарен тебе за эту помощь. Во-вторых, мы с Ольгой взрослые люди и способны сами решить возникшие между нами разногласия, не впутывая в это других. То, что она вымещает на тебе свою злость неправильно, и, честно говоря, удивительно для меня. Я не вижу ни одной причины ей так себя вести по отношению к тебе.

— Возможно, она ревнует, — заливаясь краской предположила Тася.

— Мы с Ольгой друзья, — Петр осторожно коснулся лица Таси, заставляя ее поднять глаза. — Она была невестой моего брата, между нами никогда не было никаких романтических отношений.

— А ты уверен, что она все еще испытывает к тебе исключительно дружеские чувства?

— Разумеется, — Петр завел двигатель и выехал на шоссе.

Его слова Тасю нисколько не успокоили.

Они остановились перед двухэтажным деревянным домом, увитом диким виноградом. Из открытого окна лилась музыка, джаз, который обожала Тасина мать.

— Мам, пап, привет! — Крикнула Тася, скидывая на пороге кроссовки.

— Доброе утро! — из кухни выпорхнула, окутанная ароматами корицы и яблок, повзрослевшая копия Таси в длинном льняном платье и цветастом переднике. За ней, дожевывая кусок пирога, вышел высокий, худощавый мужчина в очках в проволочной оправе.

— Знакомьтесь, это Петр. Петр, мои родители: Надежда Владимировна и Юрий Максимович.

— Можно просто Надежда, — мать Таси обняла Петра, послав из-за его спины дочери многозначительную ухмылку.

— И просто Юрий, — отец протянул Петру руку, которую тот крепко пожал.

— Проходите, дорогие, у меня как раз все готово.

Тася провела Петра по длинному коридору, стены которого были украшены яркими пейзажами, в просторную, светлую кухню.

На столе, накрытом льняной скатертью, уже остывал пирог. Юрий расставлял разномастные тарелки с цветочными орнаментами, а Надежда заваривала душистый чай.

— Мама — художница, — шепнула Тася. — Она пишет картины, лепит из глины посуду и всякие безделушки.

Петр благодарно улыбнулся, когда Надежда поставила перед ним чашку с миленьким цветочным узором.

— Расскажете, как познакомились? — положив подбородок на сложенные руки, поинтересовалась она.

— Ну мам, — насупилась Тася, чувствуя, как лицо заливает краской.

Петр же, в отличие от нее, никакой неловкости не испытывал. Он в сильно отредактированном виде преподнес родителям Таси историю их знакомства, умолчав, правда, что с момента их встречи прошло чуть больше двух недель.

— Тася никогда нас ни с кем не знакомит, — пожаловалась Надежда, беззастенчиво рассматривая Петра.

— Ну мам, — все еще пылая, в очередной раз повторила Тася. — И вообще, мы здесь по делу.

Поняв ее намек, Юрий Максимович встал из-за стола и скрылся в прилегающем к кухне помещении.

— Вот, как договаривались, — вернувшись, он протянул Тасе тонкую книжонку в мягком переплете. На обложке были изображены руины знакомой усадьбы, над которыми кроваво-красными буквами алело название мемуаров «Формула вины». Хотелось немедленно зарыться в книгу, но сделать это под испытующим взглядом матери не представлялось возможным.

— А я бывала однажды в этой усадьбе, — донесся до Таси беззаботный голос матери.

— Правда? — она удивленно вскинула голову.

— Во время учебы мы часто ездили на пленэры, делали наброски и зарисовки с натуры. У меня в мастерской до сих пор хранятся этюды того времени.

— Никогда не видела, — пробормотала Тася.

— Не очень люблю те работы, — скривилась Надежда. — Несколько ночей мы провели в гостевом флигеле. Там было жутко холодно и мрачно. Мне все время казалось, что за мной кто-то наблюдает. Кошмарное ощущение. — Надежда дернулась, словно стряхивая с себя неприятное воспоминание. — И не одной мне так казалось. Многие замечали, что место это нехорошее. Среди моих однокурсников была влюбленная парочка, так даже они все то время, что мы были в усадьбе, ругались как кошка с собакой. Страшно представить, чем бы все закончилось, если бы мы оттуда не уехали. Странно, что вы выбрали именно эту усадьбу для того, чтобы открыть отель.

— Я ничего подобного не замечал, — Петр пожал плечами. — Три года назад мне казалось, что это место отражает ту пустоту и разруху, которую я ощущал внутри себя.

— А сейчас? — Надежда не сводила с Петра внимательных глаз. — Вы до сих пор опустошены и несчастны?

— Нет, — как будто, удивившись собственному ответу, сказал Петр. — С недавних пор все иначе.

Довольная его ответом, Надежда усмехнулась.

— Возможно, с вами преобразится и усадьба. Знаете, иногда темная энергия скапливается в местах, где произошло несчастье, делая их непригодными для жизни. Но это не значит, что так будет всегда. Подобно людям, места тоже исцеляются.

— Знать бы еще, как это сделать, — отпивая чай, пробормотала Тася.

— Ты же во все это не веришь, — прищурившись, сказала мать.

— Как ты всегда меня учила, стараюсь мыслить шире, — нашлась Тася.

— Ты пошла в отца, — ласково коснувшись щеки мужа, сказала Надежда. — Он человек науки, поэтому верит только фактам, тогда как мир устроен гораздо сложнее. Все есть энергия. Она хранит информацию, воспоминания, эмоции…

— А могут эти воспоминания, скажем, где-нибудь застрять? — спросил Петр, чем заслужил уважительный взгляд от матери Таси.

— Разумеется! Очень часто предметы хранят негативную энергию, которая влияет на все вокруг.

— Например, зеркала, — осторожно предположил Петр.

— Зеркала вообще довольно интересная с точки зрения эзотерики вещь. Они не только хранят воспоминания, но и способны их отражать. Я как-то читала об одном зеркале, которое висело в доме, где произошло убийство, и с тех пор в каждом доме, где оно оказывалось, происходило то же самое.

Нога Таси нервно дернулась под столом, отчего угрожающе звякнула посуда. Петр незаметно положил ей ладонь на колено успокаивая.

— Как любопытно, — произнес он, снова переключая на себя внимание Надежды. — И что было дальше? Кому-то удалось остановить череду повторяющихся убийств?

— Не знаю, — честно призналась Надежда. — Насколько мне известно, зеркало выкупила пара, которая собирает проклятые артефакты. Уж не знаю, как им удалось сдерживать скопившуюся в нем энергию, но новых трагических случаев с тех пор не было. Или, по крайней мере, об этом не известно широкой публике.

— Удивительно, как много вы знаете, — искренне восхитился Петр.

— Я же художник, мы смотрим на мир сердцем и видим чуть больше тех, кто полагается лишь на факты, — засмеялась Надежда. — Искусство тоже своего рода магия. На холсте ты воплощаешь то, что чувствуешь, но не можешь выразить словами. И, кстати, картины, так же как и зеркала несут в себе определенный энергетический заряд.

— Вот только проклятых картин нам еще не хватало, — из груди Таси вырвался нервный смешок.

— Зря смеешься, — Надежда положила на тарелку Таси еще один кусок пирога, — Илью Репина, к примеру, до сих пор считают одним из самых мистических художников, чьи модели умирали вскоре после завершения работы над их портретами. Мусоргский, Пирогов, Столыпин… — Надежда загибала пальцы, перечисляя людей, чьи жизненные силы, по ее мнению, перетекли на холст живописца.

— Но это же простое совпадение, — возразила Тася.

— Возможно, но ты посмотри на его картины. Люди на них словно живые. Кажется, что прикоснешься к холсту и почувствуешь тепло.

— Это просто мастерство художника, — Тася пожала плечами. — Никакой мистики.

— Упрямица, — Надежда ласково улыбнулась дочери. — Вся в отца.

— Ладно, мам, — Тася отодвинула пустую тарелку, — нам пора.

Пока Петр благодарил ее родителей за гостеприимство и клятвенно обещал, что они обязательно в скором времени приедут к ним в гости на пару-тройку дней, Тася нетерпеливо топталась на пороге, мечтая поскорее открыть книгу.

— У тебя замечательные родители, — с улыбкой сказал Петр, когда они сели в машину.

— Они служат идеальным доказательством того, что противоположности поистине притягиваются.

— Знаешь, — после долго паузы задумчиво произнес Петр, — я уже и забыл каково это — иметь семью. После гибели брата родители замкнулись в себе. Отец с головой ушел в работу, а мать настолько погрузилась в свое горе, что забыла о том, что у нее остался еще один сын. Сейчас она общается только с Ольгой, хотя, мне кажется, эти встречи вредят им обеим. Одна не может смириться с утратой, а другая цепляется за воспоминания о том, кто уже никогда к ней не вернется. Ольга до сих пор носит кольцо, которое Павел подарил ей незадолго до гибели. Она навсегда так и останется его невестой и никогда не станет женой.

— Мне очень жаль, — прошептала Тася.

— А я ощущаю постоянную вину за то, что выжил в той аварии.

— Не говори так.

— У нас братом были напряженные отношения. Обычно близнецы очень близки, мы же, напротив, с самого детства конфликтовали, словно хотели доказать окружающим и себе, что, несмотря на одинаковую внешность, внутри между нами нет ничего общего. Но как ни странно, в бизнесе это помогало. Разный взгляд на вещи давал возможность найти оптимальное решение. Каждый из нас подсвечивал другому то, что тот не мог разглядеть. Правда, незадолго до гибели брата, мы с ним особенно сильно повздорили. Наговорили друг другу много всего, о чем я буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

В тот день мы опаздывали на важную встречу. Шел дождь, видимость была отвратительной, но Димка все давил и давил на газ, потому что, несмотря на все нашли разногласия, мы всегда сходились в одном: работа прежде всего. На скользкой дороге машину занесло, и мы на полном ходу влетели в дорожное ограждение. Я не был пристегнут, и от удара меня выбросило из машины, а Димка остался внутри. Врачи сказали, что он погиб мгновенно, тогда как я отделался парой сломанных ребер и многочисленными порезами.

В день похорон, стоя у его гроба, я размышлял над тем, за что брат отдал свою жизнь. Мы не нуждались в деньгах, бизнес шел хорошо, но для нас было делом принципа заполучить еще одного выгодного клиента и утереть нос конкурентам. Несколько миллионов стоили ему целой жизни в окружении любящих его людей! В тот момент я понял, что мое существование лишено смысла. Все, что я считал важным: деньги, карьера, достижение результатов — на самом деле не имеет никакого значения.

— И тогда ты решил все бросить?

— Я не понимал, что делать. Уехать в глушь восстанавливать заброшенную усадьбу тогда показалось мне лучшим решением. Физический труд оказался отличной терапией. К вечеру я уставал настолько, что в голове не оставалось ни одной мысли, и это было настоящим спасением. А потом приехала Ольга. Она была тенью той жизнерадостной и веселой девушки, что я знал. Но постепенно усадьба и ее вернула к жизни. К тому моменту желание просто занять себя каким-то делом переросло в стремление оставить после себя нечто значимое, возродить то, что некогда было утрачено. Я нанял бригаду строителей, чтобы работа шла быстрее, Ольга занималась изучением истории усадьбы, подбирала материалы для отделки, по выходным ездила на блошиные рынки. Нашла мастерскую, которая занималась реставрацией мебели, и сама помогала восстанавливать некоторые предметы интерьера. Тогда я не задумывался над тем, что буду делать, когда закончатся работы. Но как оказалось, у Ольги был план. Она предложила мне открыть гостиницу, и я, понимая, насколько это для нее важно, согласился. С каждым днем я видел, что к ней возвращается интерес к жизни, она стала чаще улыбаться и стала почти такой же, как раньше. И вот сейчас то, что помогло нам когда-то пережить горе, грозит снова утянуть в пучину. И я боюсь, что, потеряв эту опору, Ольга опять погрузится в депрессию, из который с таким трудом выбралась.

— Мы этого не допустим, — уверенно сказала Тася. — Мама права, все можно исправить. Развеять негативную энергию и вдохнуть в усадьбу жизнь. Осталось только придумать, как это сделать.

Петр съехал с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую к усадьбе, когда раздался громкий хлопок и машину занесло. Петр резко выкрутил руль, выравнивая внедорожник, стремительно сползающий в кювет, отчего Тася больно приложились головой о стекло.

Их крутило и подбрасывало, по кузову заскребли ветки, и машина, наконец, остановилась, уперевшись капотом в ствол старого дерева.

Тяжело дыша, Петр повернулся к Тасе:

— Цела?

Та лишь кивнула, от шока не способная выдавить ни слова.

— Пробило колесо, — Петр был бледен, и Тася видела, как тяжело ему дается сохранять спокойствие. — Оставайся в машине, я посмотрю, насколько все плохо.

Тася снова кивнула. Сердце билось где-то в горле, мешая говорить и дышать. Она дотронулась до ушибленного места и нащупала пальцами внушительную шишку.

— Без помощи не справимся, — объявил Петр, забираясь обратно в салон. — Нужно вытащить машину из кювета, чтобы поменять колесо.

— Можем дойти до деревни, — дрожащим голосом произнесла Тася. — Там наверняка нам кто-нибудь поможет.

— Ты уверена, что в порядке? — Петр осторожно коснулся ее ушибленной головы, отчего Тася поморщилась. — Извини.

— Пойдем, мне нужно немного успокоиться.

Петр помог ей выбраться, и Тася с удивлением отметила, что на самом деле машину не трясло и не переворачивало, как ей казалось. Когда лопнуло колесо, их просто занесло, и они угодили в придорожные кусты, и, судя по оставленным на влажной после нескольких дождливых дней грунтовке, вся авария длилась не больше нескольких секунд, показавшихся ей бесконечностью.

— Может, лучше проводить тебя в усадьбу? — Петр с беспокойством поглядывал на бледную Тасю, плетущуюся рядом.

— Со мной все в порядке, — упрямо повторила она.

Петр не стал спорить, и в абсолютном молчании они дошли до деревни. Под затянутым свинцовыми тучами небом деревня показалась Тасе мрачной и вымершей. Не слышно было ни лая собак, ни бормотания радио.

Они остановились у первого дома, и Петр, перегнувшись через невысокий штакетник, открыл щеколду, запиравшую калитку.

— Добрый день! — Громко сказал он, когда занавеска на окне дрогнула и на улицу выглянула встревоженная женщина. Пока Петр объяснял ей, что случилось, Тася топталась неподалеку, разглядывая засаженные разнообразными цветами клумбы.

— Повезло, — шепнул Петр, подходя к ней. — Ее муж поможет нам вытащить машину и заменить колесо. Она приглашает тебя подождать в доме, пока мы будем заняты.

— Я лучше побуду здесь, — Тася кивнула в сторону покосившейся скамейки у забора. — Хочу побыть одна.

— Хорошо, но если что — иди в дом. Тамара, хозяйка, будет тебя ждать.

Тася заверила его, что обязательно воспользуется приглашением и, когда Петр ушел в сопровождении долговязого говорливого мужа Тамары, устроилась на узкой деревянной скамейке и раскрыла книгу, которую все это время не выпускала из рук.

Продираться сквозь воспоминания Василия Канышева было нелегко. Мысли его постоянно перескакивали с одного события на другое, уходя все дальше и дальше от того периода жизни, который интересовал Тасю и которому, в общем-то, и была посвящена книга. Но автор решил не упускать возможности рассказать о себе побольше, поэтому вместо трагедии в усадьбе, Тася читала витиевато изложенную историю жизни непризнанного математического гения. Василий Канышев, по мнению Василия Канышева, был одарен с детства, однако жизнь в окружении посредственности мешала его гению раскрыться в полную силу. После окончания университета, его, как лучшего студента, направили работать в только что открывшуюся школу-интернат в бывшей усадьбе Баргиных. Канышев презрительно отзывался о прежних хозяевах, называя их «узколобыми буржуями», весь смысл существования которых заключался лишь в бессмысленном прожигании жизни, тогда как он, человек науки, вынужден был без устали трудиться, чтобы заработать себе на хлеб, вдалбливая в головы бездарностей азы математической науки.

С каждой прочитанной страницей Канышев нравился Тасе все меньше и меньше, и она даже начала сомневаться, что найдет в его опусе что-нибудь стоящее, когда в очередной главе, пропитанной ядом и ненавистью ко всему живому, она наткнулась на любопытную фразу: «язва порока разрасталась прямо у меня на глазах, заражая все вокруг». Тася поерзала на жесткой скамье, устраиваясь поудобнее. Чутье подсказывало ей, что она наконец нащупала что-то важное.

— Готова?

Тася, неожиданно для себя, настолько погрузилась в чтение, что не заметила, как к дому подъехал автомобиль.

— Вы быстро, — она улыбнулась долговязому мужу Тамары, который, махнув на прощание рукой, скрылся в доме.

— Я смотрю, книга тебя захватила, — ухмыльнулся Петр. — Мы провозились часа два.

— Надо же, — Тася посмотрела на часы, — я и не заметила, как время пролетело.

— Похоже, Канышев оказался талантливым рассказчиком.

— Ты даже не представляешь, насколько, — Тася забралась в машину и брезгливо бросила книгу на заднее сиденье. — Более злобного и завистливого человека еще нужно поискать.

— А что-нибудь полезное удалось узнать или ты страдала напрасно? — нахмурился Петр.

— У погибшего Ильи Николаева действительно был роман. Все учителя об этом знали, но относились с пониманием, кроме Канышева, который не упускал возможности высказать своим коллегам все, что думает об их внебрачной связи. Он не упоминает имени женщины, с которой у Николаева были отношения, предпочитая называть ее распутницей, блудницей и прелюбодейкой.

— Милейший человек, — процедил Петр.

— В общем, я не удивлена, что он единственный на допросе упомянул, что в ночь смерти Николаева тот с кем-то ссорился, хотя странно, что не назвал имя его возлюбленной. В любом случае нам теперь известно наверняка, что без женщины и в этой истории не обошлось. Хотелось бы выяснить больше подробностей, но Канышев настолько эгоцентричен, что, даже рассказывая о чужой драме, умудряется на первое место ставить себя любимого. Правда, он вскользь упоминает, что Николаев в глубине души осознавал порочность этой связи, отчего ему противно было даже смотреть на себя в зеркало.

— Похоже, наша теория верна.

— Канышев пишет о ссоре Николаева с «распутницей», но деталей, увы, не приводит. А потом злорадно сообщает, что «блудница и развратница» скончалась вскоре после смерти своего любовника, Последние несколько глав он морализирует на тему внебрачных связей.

— Сценарий гибели Владимира Баргина воспроизводится снова и снова, но с другими участниками, — заключил Петр, когда они въехали на парковку перед усадьбой. –

— И мы все еще не знаем, как это остановить.

— Возможно, у Ольги появились какие-то мысли на этот счет.

Гостиница встретила их абсолютной тишиной. Обычно светлый холл был темным и неприветливым. За закрытыми дверями гостиной и столовой не было слышно привычного перезвона посуды и приглушенных разговоров гостей. Вслед за Петром Тася прошла мимо пустующей стойки администратора и поднялась на второй этаж. У одного из номеров стояла тележка, на которой стопкой было сложено чистое постельное белье и полотенца. На звук шагов из-за открытой двери номера выглянула Ольга.

— Как хорошо, что вы вернулись, — руками в перчатках она взяла с тележки средство для уборки и снова скрылась в комнате.

— Гости разъехались, персонал я отправила на недельный оплачиваемый отпуск, — донесся до них ее голос. — Нужно было чем-то занять себя, — сказала, она, снова появляясь в коридоре и возвращая средство на место.

Взгляд Таси привлекла дорожная сумка, лежащая рядом с черным мешком, доверху забитым грязным бельем.

— А это чье? — Тася наклонилась и подняла с пола сумку.

— Осталась в номере Ивана и Марии, — нехотя ответила Ольга. — Горничная не знала, что делать с вещами, поэтому просто оставила сумку шкафу.

— Я передам адвокату, он свяжется с их родственниками, и они уже сами решат, что делать дальше, — Петр забрал сумку у Таси из рук, — отнесу пока вниз в комнату для персонала.

— Постой, — Тася схватила его за локоть, — здесь что-то есть.

Она просунула руку в боковой карман сумки и извлекла оттуда потрепанную пожелтевшую от времени книжицу.

— Что это? — Ольга подошла ближе и заглянула Тасе через плечо.

— Похоже на дневник, — Тася открыла первую страницу, на которой стояла дата: Первое января тысяча девятьсот восьмого года. Запись была сделана ровным убористым почерком, когда взгляд упал на знакомое имя, Тася удивленно воскликнула: — И, кажется, я знаю, кому он принадлежал. Это тот самый дневник Анны Бюссо, который пропал из городской библиотеки.

— Серьезно? — Петр тоже встал рядом с Тасей, чтобы получше рассмотреть находку. — Но как он оказался у Марьи?

— Дневник пропал из городского архива, — пробормотала Тася. — Когда я просматривала газетные заметки, в которых освещалась смерть Владимира Баргина, Алла, сотрудница архива, упомянула, что у них в фондах хранится дневник Анны Бюссо, его возлюбленной. Но пока я изучала материалы, она так и не смогла его отыскать, предположив, что ее напарница убрала его не на ту полку. А оказывается, он все это время был здесь, в усадьбе.

— Похоже, наша милая Марья оказалась здесь не просто так, — задумчиво сказала Ольга. — Интересно, зачем ей понадобился дневник Бюссо, раз она даже отважилась стащить его.

— Не знаю, — Тася пролистала исписанные аккуратным почерком страницы. — Нужно время, чтобы разобрать все эти записи.

— Я окончательно запуталась, — Ольга стянула с рук перчатки и бросила на тележку. — Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все с самого начала. У меня уже голова кругом оттого, сколько людей втянуты в эту историю с зеркалом.

— Без проблем, — Петр кивнул. — Не возражаешь, если мы соберемся у тебя в номере? — Он вопросительно посмотрел на Тасю, и та с готовностью кивнула.

Пять минут спустя, Тася сидела на своем месте у окна и, пристроив на колени ноутбук, зачитывала сделанные накануне заметки.

Ольга внимательно слушала, не сводя с нее пристального взгляда.

— Мы считаем, что все началось с убийства Владимира Баргина, и этот сценарий проигрывается снова и снова, когда в непосредственной близости от зеркала оказываются люди.

— Любопытно, — Ольга задумчиво накручивала на палец прядь волос, — но у меня есть вопрос. Почему вы так уверены в том, что именно зеркало каким-то образом влияет на людей?

— Все погибшие в момент смерти оказывались рядом с зеркалом, — объяснила их теорию Тася.

— Смотрите, — Ольга села поудобнее, — погибают только мужчины, верно?

— Да, — Тася кивнула.

— Их записывают в самоубийцы, тогда как на самом деле они жертвы преступлений, совершенных женщинами.

— Мы не уверены насчет причины убийства Ильи Николаева, но в случае с Баргиным и Кошелевым мотивом для рокового выстрела стала ревность. Анастасия Сафонова убила Владимира, осознав, что он никогда ее не полюбит, Екатерина была убеждена, что Илья ей изменяет, хотя по заверениям его напарника, это было невозможно. Марья же убила Ивана, узнав, что тот женат, и все это время ее обманывал.

— Последняя смерть выбивается из общего списка, — заметила Ольга. — Убийство Баргина было точкой ноль. Трагедия, отразившаяся в зеркале, стала повторяться снова и снова, унося все больше жизней. Первой известной нам жертвой стал учитель истории, Илья Николаев. Судя по фотографиям с места преступления, он долгое время жил в комнате, где стояло зеркало. Если у них был роман с учительницей, то с высокой долей вероятности, она нередко заходила к нему, а значит, попадала в поле влияния зеркала. То же самое с охранником и его девушкой, которая приезжала в усадьбу каждые выходные. Но вот Марья никогда не видела зеркала, да и Иван провел в комнате в гостевом флигеле всего несколько часов, прежде чем она пришла и застрелила его. По вашей логике более вероятной убийцей могла стать Вика, либо же ты, — Ольга снова пристально посмотрела на Тасю, отчего та поежилась.

— В момент убийства Ивана, Тася была со мной, — заметил Петр.

— Вот именно, — Ольга наконец прекратила сверлить Тасю подозрительным взглядом. — Это значит лишь одно: мы что-то упускаем.

— Любовный треугольник, — выпалила Тася. — Ни у меня, ни у Вики нет никаких отношений. Мы никого не могли ревновать, потому что не были ни в кого влюблены. А чувства остальных были искажены зеркалом, и их любовь трансформировалась в ненависть.

— Марья не смотрелась в зеркало, — покачала головой Ольга.

— Смотрелась, — неожиданно вставил Петр. — Прежде чем отнести зеркало в гостевой флигель, я на некоторое время оставил его в гостиной на первом этаже. У Лизы возникла какая-то проблема с системой бронирования, и она попросила меня помочь. Пока я возился с программой, Марья вошла в гостиную и некоторое время провела там. К сожалению, я видел только, как она выходила. Поэтому не могу сказать, как долго она пробыла наедине с зеркалом.

— Выходит, она тоже могла что-то увидеть в отражении, — заключила Ольга.

— Женщину, — уточнила Тася. — В отражении все видят Женщину в черном.

— Кроме вас, — возразила Ольга. — Вы видели Владимира Баргина.

— Да, — согласилась Тася. — и я до сих пор не понимаю почему.

— Ладно, оставим, пока этот вопрос и вернемся к Марье, — Ольга встала и принялась расхаживать по комнате. — Мне не дает покоя то, что она могла знать о трагедии, произошедшей в усадьбе.

— Нам не известно, когда именно она была в архиве и украла дневник, — возразила Тася. — До или после своего приезда в гостиницу.

— Они приехали сюда в среду вечером, — Ольга нахмурилась. — И, насколько я помню, никуда не отлучались с территории.

— Утром я позвоню Алле и уточню, когда именно Марья приходила в библиотеку, — предложила Тася. — Но я не вижу ничего странного в том, что она могла интересоваться историей усадьбы.

— Вы упускаете одну важную деталь, — Ольга подошла к Тасе и взяла со столика дневник Бюссо. — Любовница Баргина умерла через два месяца после его смерти, а это значит, что она сама стала жертвой проклятого зеркала. И могла написать об этом в дневнике.

— Но по этой логике выходит, что убийцей была не Анастасия Сафонова, а Анна Бюссо, — сказала Тася.

— Почему нет? — Ольга пожала плечами. — Может, она сама и запустила эту самую цепочку смертей. Марья прочитала об этом в дневнике, заинтересовалась. А дальше начала по кусочкам собирать информацию: смерть учителя, охранника… Если вы раскопали эту информацию, почему не могла этого сделать она?

— Думаешь, она планировала убить своего любовника? — недоверчиво спросил Петр.

— И надеялась, что это сойдет ей с рук, как и всем остальным, — подтвердила Ольга. — Правда, она, вероятнее всего, упустила, что после убийства ей самой останется не так много времени, прежде чем зеркало заберет и ее душу тоже.

— Выходит, о том, что Иван женат, она тоже знала до своего приезда сюда, — добавила Тася. — В таком случае его смерть — не трагическая случайность, а тщательно спланированное убийство.

— Именно, — кивнула Ольга.

— Месть, — согласился Петр. — Но в этот раз убийцу поймали.

— Либо мы снова ошибаемся, — Тасю внезапно посетила интересная мысль. — Мы забыли о еще одной участнице этого любовного треугольника. Об обманутой жене.

— Полагаешь, что она узнала о его изменах и таким образом решила наказать? — глаза Ольги расширились от удивления. — Но откуда ей стало известно о проклятом зеркале?

— Может быть, этот дневник изначально украла именно она и подбросила Марье, чтобы навести на нее подозрения. Вспомните, той ночью в гостевом флигеле, я кого-то видела. Это не могла быть Марья, поскольку в тот момент находилась под стражей.

— В таком случае мы должны с ней поговорить, — решительно заявила Ольга. — Думаю, нам не составит труда связаться с ней через адвоката. — Ольга достала телефон и быстро напечатала сообщение. — Пока я буду в городе, вы попробуете отыскать загадочную женщину в черном. Матвеев упомянул, что этой самой Неонилле все известно, что ж, пора бы ей рассказать об этом и нам.