— Я сразу бросился бежать к флигелю, когда прогремел выстрел, — Матвеев закрыл лицо руками, отчего голос его зазвучал приглушенно. — Не знаю почему, но в тот момент я как будто уже знал, что увижу, будто где-то в глубине души предчувствовал трагедию. А может, тот тихий голос, что я слышал в усадьбе, предупреждал меня… Не знаю… Мне в жизни приходилось видеть всякое. До того, как устроиться охранником, я служил в милиции и, поверьте, повидал всякого, но тогда от одного вида развороченного выстрелом лица меня несколько раз вывернуло. Я стоял, держась за стену, и трясся, как желторотый юнец, который впервые видит смерть, потому и не сразу заметил в углу комнаты съежившуюся фигуру.

Катя сидела на полу и дрожала. Резкое осознание того, что здесь только что произошло, быстро привело меня в чувство, я подхватил ее на руки и вынес из комнаты, подальше от ужасного зрелища. Она была в шоке, цеплялась за меня перепачканными кровью руками и что-то бессвязно бормотала. Я не особенно прислушивался, все мои мысли были заняты одним: что делать дальше? Нужно было вызывать милицию, скорую, хотя одного взгляда на обезображенное тело было достаточно, чтобы понять: Дену уже не помочь.

Катька была вся в крови. Я подхватил ее на руки и отнес в уборную. Над щербатой раковиной висело крошечное прямоугольное зеркальце и стоило ей увидеть свое отражение в нем, как что-то произошло. Она закричала и с силой ударила кулаком по зеркалу. Оно разлетелось вдребезги, но Катька продолжала молотить по осколкам руками, разбивая в крошку все фрагменты, до которых смогла дотянуться, прежде чем мне удалось скрутить ее.

Она была невысокого роста и довольно худощавая, но в тот момент в нее будто вселилась нечеловеческая сила, и мне с трудом удавалось удерживать ее. Ее руки были изрезаны, кафельный пол был залит кровью, в которой поблескивали осколки зеркала, а Катька все вопила и извивалась, пытаясь до них дотянуться.

Не знаю, сколько это продолжалось, но она, наконец, затихла и обмякла. Все еще ожидая очередной вспышки ярости, я аккуратно обработал и перевязал ей изрезанные руки, но Катька больше не сопротивлялась. Она безучастно смотрела в одну точку, как будто даже не понимала, что случилось и где она находится.

Я пытался привести ее в чувство, но она не реагировала. Время шло. Я понимал, что тянуть дольше нельзя, нужно вызывать милицию, заявить о случившемся, но в то же время внутренний голос подсказывал, что Катьку в это впутывать нельзя. Во-первых, само ее нахождение на вверенной нам территории вызовет вопросы, а во-вторых, я достаточно видел самоубийств, чтобы понимать — Денис не думал себя убивать.

Я отвел ее в главный дом. Она все еще пребывала в заторможенном состоянии, поэтому не задавала вопросов, только послушно делала все, что я говорил.

Пока она была заперта в одной из комнат усадьбы, я вернулся во флигель и спрятал все следы ее пребывания в доме, а после, преодолевая отвращение к себе, вложил пистолет в холодную руку Дениса, хотя прекрасно понимал, что тщательное расследование разнесет версию о самоубийстве в пух и прах. Однако мне повезло. Прибывший на место следователь охотно ухватился за мою историю о том, что напарник в последнее время пребывал в подавленном состоянии, был угрюм и замкнут. Как бывший мент, я знал, что нужно говорить, чтобы отвести подозрение от себя и убедить следователя в том, что Ден был человеком с нестабильной психикой, чье состояние ухудшилось от длительного пребывания в изоляции. Я врал, и сам себе был противен, но тогда мне казалось, что это единственно верное решение.

Катька никогда не решилась бы на убийство, даже в состоянии аффекта. Оно заставило ее. Каким-то образом зло, живущее в чертовом зеркале, вырвалось наружу и забрало жизнь Дена.

— А что было с Катей? — тихо спросила Тася.

— Когда следователь уехал, я отвез ее домой. Она к тому времени пришла в себя, но ничего не помнила о случившемся. Для нее Денис тоже стал самоубийцей.

— А мы можем с ней поговорить? Вдруг она вспомнит что-то полезное?

— Нет, — Георгий встал и отошел к окну и долго смотрел на играющих в мяч детей, и Тася уже решила, что ее вопрос останется без ответа, когда он внезапно заговорил: — Через два месяца после смерти Дена она тоже покончила с собой. Родные решили, что Катька не смогла оправиться после гибели возлюбленного, но я сразу понял, что она и ее забрала.

— Женщина из зеркала? — едва слышно выдохнула Тася.

— Она улыбалась. Смотрела на меня и улыбалась. — Матвеев повернулся к Тасе, и она отчетливо увидела ужас в его глазах. Даже годы спустя то воспоминание все еще пугало его. — Я остался в усадьбе. Мне пришлось. И вот однажды ночью, я услышал голос. Из запертой комнаты. Мне нужно было проверить, не влезли ли туда посторонние, хотя я и так знал, что никого там не обнаружу. Едва я открыл дверь, как зеркало дрогнуло. По его поверхности прошла рябь, будто оно знало, что я не смогу сопротивляться его зову. А потом я увидел их. Катьку, Дена… И с того момента видел их постоянно в отражениях любых зеркал, и за ними всегда стояла тень — женщина в черном улыбалась, собрав свою жатву.

— А когда вы познакомились с Неониллой? — поинтересовался Петр.

— В какой-то момент я решил, что закончу так же, как Ден и Катька. Она не отпустит меня, заставит сунуть холодное дуло себе в рот, либо найдет другой способ заполучить мою душу. Я ощущал ее присутствие каждой клеточкой тела. Она будто стояла у меня за спиной и ждала, когда я утрачу контроль, и она сможет, как опытный кукловод дернуть за нужные ниточки, чтобы добиться желаемого.

По ночам я слышал, как она ходит за запертой дверью комнаты, в которой стояло проклятое зеркало. Слышал ее голос, она звала меня, и вы не поверите, но все мое существо желало откликнуться на ее зов. Однажды я словно отключился, а когда снова пришел в себя, то обнаружил, что стою перед зеркалом. В тот момент меня охватила такая ярость, что я выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в отражение, но пули лишь задели деревянную раму. — Тася вспомнила сколы и царапины на зеркале, гадая, сколько людей, осознав дьявольскую силу зеркала, пытались его уничтожить. — Его нельзя разбить, поверьте, я пытался. И после каждой неудачной попытки в моей голове раздавался издевательский смех. Она знала, что однажды я сдамся. Это был лишь вопрос времени.

— Почему вы не уехали? — задал вопрос Петр.

— Я быстро понял, что это не выход. Если ты уже однажды попал в отражение, то будешь связан с ней до конца жизни. Она найдет тебя везде и заберет то, что ей нужно.

— Полагаете, в зеркале живет какое-то зло, которое питается человеческими душами? — уточнил Петр.

— Я это знаю, — Матвеев отвернулся от окна и серьезно посмотрел на него. — Если вы здесь, значит, она уже поймала вас на крючок.

— Но вам удалось выжить, — вставила Тася.

— Все благодаря Неонилле, — при упоминании имени монахини, лицо Георгия просветлело. — Когда я подошел к самому краю, появилась она. Сказала, что Господь не оставит чад своих, нужно лишь услышать его голос, и он выведет меня к Свету. Целую ночь она молилась вместе со мной, а наутро я почувствовал, что мне стало легче. Зло не исчезло, но голос его стал тише.

— А как нам найти Неониллу? — Тася вспомнила ночь, проведенную в разрушенной часовне, и впервые подумала, что, возможно, тогда Неонилла тоже хотела ее спасти, и с самого начала она понимала ее роль в этой истории неправильно. Женщина в черном в жизни и в зеркале могли быть отражениями друг друга, только одна вела к свету, тогда как друга тянула во тьму.

— Не знаю, — Георгий снова отвернулся к окну. — Она из тех, кто мало рассказывает о себе. Но я понял, что Неонилла приходит сама, когда нужна ее помощь.

— Последний вопрос, — Петр бросил быстрый взгляд на часы, понимая, что они задержались у Матвеева гораздо дольше, чем планировали. — Вы слышали о других самоубийствах в усадьбе?

— Да, — не оборачиваясь кивнул Петр, — старое дело. Учитель покончил с собой из-за несчастной любви. Мне не удалось раскопать детали, но уверен, без зеркала в этом деле не обошлось.

— Не возражаете, если я попрошу вас взглянуть на материалы? — Петр достал телефон и открыл файлы, полученные из полицейского архива. — Возможно, ваш опытный взгляд подметит то, что мы упустили.

Судя по выражению лица Матвеева, он был против, но желание помочь пересилило стремление оставить эту историю в прошлом, и он неохотно взял телефон, который протягивал ему Петр.

— Он тоже сделал это перед зеркалом, — Матвеев медленно перелистывал фото. Когда он дошел до снимка, на котором в отражении виднелась темная фигура, палец его замер над экраном, а дыхание сделалось хриплым и прерывистым. — Это она, — с трудом выдавил он, быстро возвращая телефон обратно. — Точно она.

— Я оставлю вам свою визитку на случай, если вы еще что-то вспомните… — начал было Петр, но Матвеев его уже не слышал.

Он закрыл глаза и вполголоса бормотал молитву, то и дело размашисто крестясь.

— Спасибо вам за помощь, — пробормотала Тася, вставая из-за стола.

Они покинули квартиру, а Георгий так и остался стоять у окна, взывая к милости Господа и Его защите.