— Тася!

Щеки коснулось что-то теплое, и кто-то осторожно поднял ее с земли. Видимо, в какой-то момент она все же потеряла сознание, и судя по тому, как она замерзла, произошло это довольно давно.

Дождь из проливного превратился в легкую морось, которую она едва ощущала на своей заледеневшей коже.

Петр поднял ее на руки и понес прочь из часовни.

— Как ты меня нашел? — едва слышно прошептала Тася.

— Потом расскажу, — Петр усадил ее в лодку, и сняв с себя куртку, накинул ей на плечи. — Сначала согреем тебя.

Он греб мощными рывками, и Тасе, которая пребывала в пограничном состоянии между сном и явью, показалось, что они каким-то образом переместились с острова сразу в теплую комнату гостевого флигеля.

Петр включил горячую воду в душе и поставил Тасю в кабинку прямо в одежде. Едва теплые струи коснулись кожи, Тася стала понемногу приходить в себя. Оставшись в одиночестве, она с трудом стянула прилипшую к телу мокрую одежду и долго стояла под душем согреваясь. В голове снова и снова мелькали разрозненные картинки: лица в зеркалах, всполохи молний, горящие свечи… Тася уже не была уверена, что все увиденное ею было реальным — такого просто не могло быть.

— Тася, — позвал из-за двери Петр. — Ты как?

Она выключила воду, завернулась в полотенце и вышла из ванной.

— Я принес тебе свою чистую футболку и гостиничный халат, — Петр кивнул на аккуратно сложенную стопку вещей на кровати. — Переодевайся, а я заварю чай.

Тася ждала его, сидя на краю кровати. Зеркальную дверцу шкафа она занавесила полотенцем, чтобы ненароком не увидеть в нем чье-либо отражение.

Петр вручил ей чашку и сел рядом. Тася стерла слезинку, набухшую в уголке глаза.

— С того момента, как я посмотрелась в проклятое зеркало, мне все время кажется, что в отражении я вижу не себя. Или… не только себя. В часовне я видела лица. Десятки, — Тася почувствовала, как по щекам катятся слезы. — Они были в зеркалах. Все. Будто пленники. Вика, Иван, Владимир… И я. Я тоже там была! Все было в огне. И я смотрела, как сгораю в пламени.

Голос Таси дрогнул, и Петр привлек ее к себе успокаивая.

— Как ты меня нашел? — прошептала Тася, уткнувшись ему в плечо.

— Сначала я пытался до тебя дозвониться, — медленно поглаживая ее по спине, ответил Петр. — Ты не отвечала, твоей машины на парковке не было, я беспокоился, что ты могла попасть в аварию или застрять где-то по дороге в усадьбу, поэтому решил ехать на поиски. Гроза была в самом разгаре, поэтому я удивился, заметив, что кто-то бродит в заброшенной части сада. На мой оклик человек никак не отреагировал. Я подумал, что это кто-то из новых гостей забрел в парк и не может выйти обратно к дому, поэтому проклиная про себя незадачливого гуляку, пошел в сад. Но, когда я подошел ближе, то увидел женщину.

Тася отстранилась и испуганно посмотрела на Петра.

— Она ничего не говорила, но, заметив, что я смотрю на нее, двинулась в сторону пристани. Честно говоря, я не понял, куда она подевалась, меня привлек огонь на дальнем острове. Сначала я решил, что молния попала в дерево, и оно загорелось. Я уже было повернул обратно к парковке, как кто-то меня окликнул. И тогда я заметил на озере лодку — кто-то плыл к острову, несмотря на грозу и ветер. Я замер на берегу, не зная, что делать дальше. И пока я беспомощно смотрел на удаляющуюся лодку, услышал голос. Он приказал мне плыть следом. Это безумие, но я был словно под гипнозом. Пришел в себя только на острове, когда увидел тебя, лежащей на полу часовни. Ты не двигалась и была такой холодной. Я испугался, что ты…

Она почувствовала на своем лице теплое дыхание Петра, он наклонился ближе, нежно касаясь кончиками пальцев ее щеки.

— Петь, знаешь, я тут подумала… — дверь распахнулась, и Тася резко отпрянула от Петра.

— Проходи, Оля, — спокойно сказал Петр, медленно поворачиваясь к ней и неохотно выпуская Тасю из объятий. Однако Ольга не двинулась с места, крепко вцепившись рукой в дверной косяк.

— Я не знала, что ты не один, — с трудом выдавила она, не сводя полного ненависти взгляда с Таси.

— Таисия попала под дождь, я привел ее сюда согреться и обсохнуть.

— Почему не в гостиницу? — голос Ольги звенел от с трудом сдерживаемых эмоций.

— Оля, ты что-то хотела? — игнорируя ее вопрос, поинтересовался Петр.

— Да, хотела! — Раздражение все-таки вырвалось наружу. — Я хотела, чтобы ты хотя бы раз присоединился ко мне за ужином с гостями. Надеялась, что в такое непростое время ты захочешь меня поддержать, но, как вижу, — она бросила очередной презрительный взгляд на Тасю, — у тебя, как всегда, нашлись дела поважнее.

Щеки Таси вспыхнули, но Петр оставался совершенно спокоен.

— Ты делаешь поспешные выводы, — невозмутимо сказал он. — Да, я пропустил ужин, но, как ты правильно выразилась, у меня действительно были дела поважнее. И если ты успокоишься и дашь мне возможность все объяснить, то и сама в этом убедишься.

— Не хочу я ничего слышать, — устало сказала Ольга. — Все, Петь…

— Оля… — Петр встал и попытался ее удержать, но Ольга раздраженно стряхнула его руку.

— Оставь меня.

Хлопнула соседняя дверь, а Петр все еще стоял, глядя в темноту пустого коридора.

— Прости, — Тася с трудом влезла в мокрые кеды и направилась к двери. — Поговори с Ольгой, а я вернусь в гостиницу. Мне очень жаль, что вы снова поссорились из-за меня.

Избегая смотреть на Петра, Тася протиснулась мимо него в коридор, но он ее остановил.

— Все в порядке, мы с Ольгой во всем разберемся утром, — спокойно сказал он, пытаясь поймать взгляд Таси. — Посмотри на меня.

Тася упрямо уставилась в пол и покачала головой.

— Хорошо, — вздохнул Петр, отпуская ее руку. — Я провожу тебя до гостиницы, когда гроза немного утихнет.

— Нет, я пойду сейчас. Ольга и так невесть что о нас думает, не хочу усугублять ситуацию, оставаясь здесь дольше.

— Как скажешь, — Петр снял с крючка дождевик и передал его Тасе. — Отведу тебя и займусь изучением дел о прошлых смертях в усадьбе. Получил материалы сегодня утром и еще не успел посмотреть.

Тася вернула дождевик на место, скинула мокрые кеды и уверенно подошла к столу, на котором лежал ноутбук Петра. С плохо скрываемой улыбкой, Петр последовал за ней и щелкнул мышкой, открывая первый файл дела Ильи Николаева, учителя, погибшего в усадьбе в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году.

На экране появилась черно-белая копия протокола осмотра места преступления. Стараясь не обращать внимания на то, как близко они находятся с Петром, Тася погрузилась в чтение.

Освещенные голубоватым светом экрана, они просматривали одну страницу отчета за другой. Тася нашарила на столе лист бумаги и спешно делала заметки, чтобы потом обсудить с Петром то, что ее заинтересовало.

— Коллеги характеризуют учителя как спокойного и уравновешенного человека, несклонного к агрессии, — прочитала она, когда они закончили просматривать файлы. — Но незадолго до гибели, соседи по комнате слышали, как он с кем-то ссорился.

— Любопытно, что следователь не обратил на это внимания.

— Или как мы и думали, он намеренно проигнорировал эту информацию, чтобы выставить смерть Николаева как самоубийство.

— Давай кое-что проверим, — Петр вывел на экран файл со списком учителей и сотрудников школы и список тех, кто находился в здании в момент смерти Николаева. — Нас интересуют только те, кто постоянно проживал в школе, — он постучал пальцем по экрану, — а это восемь человек, включая погибшего. А теперь посмотрим, кто в ночь смерти Николаева отсутствовал.

Тася снова и снова скользила взглядом по строчкам, пока не заметила, что одна фамилия отсутствует в списке.

— Алевтина Егорова, — прошептала она. — И что нам это дает?

— Давай подумаем, — Петр присел на краешек стола и посмотрел на Тасю. — Алевтина Егорова, учитель русского языка и литературы числится в списке тех, кто постоянно проживал на территории школы. Николаев покончил с собой в ночь со среды на четверг, то есть в разгар учебной недели. Маловероятно, что Егорова могла взять выходной и куда-то уехать.

— Но такой вариант все же возможен, — заметила Тася.

— Разумеется, но я склонен думать, что она просто сбежала.

— И как нам теперь это выяснить? Прошло почти семьдесят лет, и тех, кто мог бы рассказать о случившемся, уже нет в живых.

— Мы могли бы попробовать отыскать кого-то из учеников, которые в то время здесь учились, но шансы минимальны.

— Давай попробуем найти что-нибудь в деле охранника, — со вздохом сказала Тася. — Возможно, там мы найдем какие-то зацепки.

— Погоди, здесь есть еще фото с места преступления, — Петр, вопросительно посмотрел на Тасю, и когда та уверенно кивнула, щелкнул мышкой, открывая изображение.

К огромному облегчению Таси, к моменту, когда был сделан снимок, тело уже унесли, на полу лишь остался очерченный мелом ломаный силуэт.

— Не понимаю, где было сделано фото, — Тася внимательно изучала зернистое изображение, пытаясь соотнести незнакомую обстановку с одной из комнат гостиницы.

— Мне кажется, это в противоположном крыле, — Петр задумчиво посмотрел на дверь. — По расположению окон я бы предположил, что это одна из комнат гостевого флигеля. В то время как в главном здании были классы, гостевой флигель превратили в общежитие для воспитанников интерната и учителей. Но посмотри сюда, — он увеличил изображение, чтобы Тася лучше рассмотрела то, что привлекло ее внимание.

В самом углу снимка торчал фрагмент темной рамы со знакомым орнаментом.

— Зеркало, — выдохнула она.

Петр открыл следующий файл, на котором комната была запечатлена с другого ракурса.

— Здесь видно лучше.

— Слишком темно, — после долгого изучения снимка заключила Тася. — Почти ничего не видно.

— Момент, — Петр снова щелкнул мышкой, увеличивая яркость изображения до тех пор, пока в отражении зеркала не проявился четкий силуэт.

— Женщина в черном! — в один голос воскликнули они, глядя на высокую фигуру в длинном одеянии.

— Жаль, не разглядеть лица, — разочарованно протянула Тася.

Они просмотрели остальные снимки, но ни на одном из них больше не было пугающей фигуры.

— Давай посмотрим следующую папку.

Петр открыл дело о гибели охранника. В отличие от расследования смерти учителя, в котором было удручающе мало информации, здесь помимо фото места преступления и отчета, были еще и свидетельские показания напарника погибшего.

Петр открыл файл, и они снова погрузились в чтение.

— Напарник, Георгий Матвеев, утверждает, что в три часа ночи двадцать четвертого января две тысячи первого года отправился на регулярный обход территории, в то время как Кошелев Денис спал в одной из комнат гостевого флигеля. Примерно в три пятнадцать Матвеев услышал одиночный выстрел, после чего направился обратно во флигель, где и обнаружил Кошелева без признаков жизни, — прочитала Тася. — Почему же скорую и полицию он вызвал только спустя час?

— Хороший вопрос, — кивнул Петр. — Попробую разыскать этого Матвеева, вдруг получится лично с ним побеседовать.

Тася нашла папку с фотографиями и, задержав дыхание, открыла первый файл.

— Не могу смотреть, — она отвернулась, часто дыша.

Петр развернул ноутбук ближе к себе и быстро пролистал снимки.

— Зеркало есть, но оно сильно забрызгано кровью, сложно разобрать, есть ли в отражении ведьма или нет.

Тася только кивнула, издав сдавленный звук.

— Так, хватит на сегодня, — Петр закрыл ноутбук и подошел к Тасе. — Ты можешь остаться на ночь здесь, а я переночую в соседней комнате.

— С зеркалом? — с ужасом воскликнула Тася.

— Нет, в помещении, где рабочие хранят вещи, есть раскладушка. Посплю там.

— Я, пожалуй, вернусь в гостиницу, — покачала головой Тася. Дождь за окном забарабанил с новой силой, и Тася зябко поежилась.

— Не глупи, — Петр подошел к шкафу и вытащил с верхней полки запасное одеяло. — К тому же мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности.

Как бы Тасю ни терзало чувство стыда и неловкости, она не могла не признать правоту Петра.

— Спасибо, — Тася слабо улыбнулась. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — Петр махнул на прощание рукой, вышел из комнаты.

Не выключая свет, Тася легла на кровать, и, прижав ноги к груди, закрыла глаза. Едва усталость взяла свое, и Тася провалилась в сон, как что-то выдернуло ее из забытья, заставив сердце учащенно биться в груди.

В доме было тихо, однако воздух как будто сгустился, стал холоднее. Запахнувшись в гостиничный халат, Тася выглянула в коридор. Держась за стену, она осторожно двинулась вперед, внимательно прислушиваясь. Ей показалось, что она слышит чей-то голос, но стоило ей остановиться, как все затихло.

Она уже готова была вернуться в спальню, когда в темноте заметила стремительное движение. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Тася бросилась вперед, чудом не сбив оставленные строителями банки с краской.

Дверь гостевого флигеля была распахнута настежь. Тася выскочила на крыльцо и резко остановилась, прикидывая, куда мог сбежать ночной гость, когда кто-то ее окликнул.

— Тася? Ты в порядке?

Она резко повернулась и увидела Петра, сидящего на перевернутом деревянном ящике.

— Ты видел, кто это был? — выпалила она, все еще оглядывая обступавший гостевой флигель сад в надежде заметить какое-то движение.

— О чем ты?

— Только что кто-то выбежал из дома, — торопливо выпалила Тася.

— Здесь никого не было, — удивленно произнес Петр.

— А как же дверь? Кто ее открыл?

— Я, — спокойно объяснил Петр. — Мне не спалось, я вышел на улицу, а дверь оставил распахнутой, чтобы выветривался запах краски. Но уверяю тебя, никто посторонний не входил и уж тем более не выходил из дома. Я бы заметил.

— Но я слышала голос, — уже не так уверенно добавила Тася.

— Идем, — Петр встал и первым вошел в дом, стараясь держаться так, чтобы прикрывать собой Тасю.

— Чувствуешь? — шепнул он останавливаясь.

Тася принюхалась. К запаху краски примешивался еще какой-то горько-сладкий аромат.

— Свечи, — догадалась она и, скорее, почувствовала, нежели увидела, как Петр кивнул.

Петр тем временем включил фонарик на телефоне и уверенно толкнул одну из дверей в коридоре. Свет, ослепляя, отразился от сверкающей поверхности зеркала, и Тася быстро прикрыла глаза рукой.

Луч фонаря высветил расставленные вокруг зеркала свечи. Петр присел и взял одну из них в руки.

— Воск еще теплый, — вполголоса произнес он. — Здесь точно кто-то был.

— Петя? — в дверях показалась сонная Ольга. Она зябко куталась в гостиничный халат и переводила непонимающий взгляд с Петра на Тасю.

— Кто-то забрался в дом, — Петр взял Ольгу за плечи, заставляя посмотреть ему в лицо. — Будьте здесь, и никуда не выходите, пока я не вернусь. Ясно?

Тася хотела было возразить, что в комнате с зеркалом оставаться опасно, но Петр уже ушел, захлопнув за собой дверь.

— Что это такое? — Только сейчас Ольга заметила расставленные на полу свечи.

— Я не знаю, — честно призналась Тася. — Меня разбудил шум. Я вышла в коридор, и мне показалось, что кто-то выбежал из флигеля, хотя Петр уверяет, что никого не видел.

— Час от часу не легче, — вздохнула Ольга, отворачиваясь к окну.

Тася устроилась рядом на широком подоконнике. Она старалась сесть так, чтобы не видеть зеркала, но всем телом ощущала, что оно близко.

— Вы слышали? — Ольга встрепенулась и испуганно посмотрела на Тасю. Та затаила дыхание прислушиваясь.

В ночной тишине отчетливо раздался скрежет.

— Может, мыши? — прошептала Тася.

— Не похоже, — Ольга похлопала себя по карманам халата и приглушенно выругалась: — телефон в комнате оставила.

Тася вздрогнула, когда на ее запястье сжалась прохладная рука Ольги.

— Мне кажется, звук доносится из-за зеркала.

Скрежет повторился, но теперь он сопровождался едва различимым шепотом. Тася почувствовала, как Ольга сильнее стиснула ее руку.

— Что это такое? — щеку обожгло горячее дыхание. Тася чувствовала, как часто дышит Ольга, все теснее прижимаясь к ней.

— Кто здесь? — испуганно выдохнула Тася.

Шепот стал громче, а скрежет — настойчивее.

— Никого не нашел… — Дверь распахнулась, и Петр замер на пороге. Луч фонаря скользнул по их испуганным лицам, а потом неподвижно замер, упершись в зеркало. — Да какого черта?…

Ольга отпустила Тасю и сделала несколько шагов по направлению к Петру, но тот резко ее остановил.

— Нет.

Ольга послушно замерла и вопросительно посмотрела на Тасю. Та соскользнула с подоконника и медленно приблизилась к Ольге.

— Петр, — позвала Тася, но тот не реагировал. Его остекленевший взгляд бы полностью сосредоточен на зеркале, точнее, на том, что он там видел.

— Что с ним? — прошептала Ольга. — Петя?

Тася решительно приблизилась к нему и встала, загородив собой отражение. Петр быстро заморгал, растерянно глядя на нее.

— Никого нет… — рассеянно произнес он, потирая переносицу. — Я проверил…

— Петр, — Тася осторожно взяла его за руку. — Что ты там видел?

— Что? — Петр все еще не до конца пришел в себя.

— Ты посмотрел в зеркало и замер. Что там было? — повторила она свой вопрос.

— Ничего, — Петр тряхнул головой, прогоняя остатки наваждения. — Ничего не видел.

— Но… — Тася хотела возразить, но Петр, не дал ей закончить:

— Пойдемте отсюда.

Ольга первой выбежала из комнаты и дожидалась остальных, прижавшись спиной к двери своей спальни.

Тася вышла следом, бросив быстрый взгляд на Петра. Прежде чем запереть дверь, он бросил еще один взгляд на зеркало.

— Нужно нанять охрану, — решительно заявила Ольга, когда в замке повернулся ключ.

— Я уже связывался с ними, — пробормотал Петр, — они смогут прислать человека лишь на следующей неделе. Но, Оля, никакая охрана не защитит нас от того, что здесь происходит.

— Ничего не хочу слышать! — Ольга резко выпрямилась. — Я не знаю, что здесь только что было, и знать не хочу. Гостиница продолжит работать, и для меня самое главное, чтобы постояльцы были в безопасности. Информация об убийстве уже просочилась в газеты, некоторые бронирования отменены. Никто не хочет ехать в усадьбу, в которой произошла трагедия. Но мы обязаны продолжать работать. Все забудется. А это… — она махнула в сторону запертой комнаты, — … это вообще не по-настоящему! Шепот, скрежет… — просто галлюцинация!

Тася видела, что в глазах Ольги блестят слезы. Она была напугана, но продолжала цепляться за ту реальность, которая была ей понятна и близка, в которой не было проклятых зеркал и необъяснимых отражений.

— Не понимаю твоего упорства, — раздраженно бросил Петр. — К чему все это? Мы не нуждаемся в деньгах, восстановление усадьбы было лишь способом отвлечься от… того, что случилось.

— Именно поэтому я не отступлюсь, — твердо заявила Ольга, спрыгивая с подоконника. — Это место подарило мне надежду. Здесь я обрела покой, поэтому не позволю никому отнять это у меня.

— Мы можем просто здесь жить. Одни.

— Люди должны приезжать сюда, — зло процедила Ольга. — И мы закончили этот разговор. Ты можешь сколько угодно где-то пропадать со своей новой подружкой, — она презрительно взглянула на Тасю, — а я продолжу заниматься тем, чем должна. Эта усадьба уже переживала трагедии, переживет и еще одну.

С этими словами она скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.

— Прости, что тебе пришлось все это слышать, — после долгой паузы сказал Петр.

— Все в порядке. Она поймет, когда ты расскажешь ей, что происходит на самом деле.

— Надеюсь. Если только она захочет это слышать.

— Ты не расскажешь, что видел в зеркале? — спросила Тася, когда Петр распахнул перед ней дверь своей комнаты.

— Себя, — быстро ответил он, и по выражению его лица Тася поняла, что Петр лжет. — Тебе не показалось, что зеркало выглядит иначе? — он поспешил сменить тему, прежде чем Тася успела что-то сказать.

— Что именно?

— Раньше оно было покрыто пятнами и трещинами, отражение было мутным, но сейчас поверхность как новая.

— Я не заметила, — Тася покачала головой. — Но, честно говоря, все то время, что мы находились в комнате, я старалась не смотреть на него.

— А о чем говорила Ольга? Что вы слышали, пока меня не было?

— С нами в комнате кто-то был, — тихо сказала Тася. — Сначала раздался скрежет. Я подумала, что это мыши, но звук был такой, будто кто-то провел чем-то острым по стеклу. А потом мы услышали шепот. Я не сразу разобрала слова, но уверена, что кто-то звал нас.

— Это был голос из зеркала? — уточнил Петр.

— Мне кажется, да, — кивнула Тася. — «Посмотри на меня» — последнее, что я услышала.

— Оно как будто становится сильнее, — пробормотал Петр.

— И кто-то явно собирается это использовать, — добавила Тася, вспоминая оплавленные свечи.

— Ты слышала, что зеркала обладают памятью? — снова сменил тему Петр.

— Нет, — честно призналась Тася.

— Они вроде как запоминают всех, кто однажды в них посмотрелся, и напитываются их энергетикой.

Тасе сразу вспомнился калейдоскоп лиц, которые она видела в осколках в часовне.

— Похоже на правду, — кивнула она.

— А еще они запоминают события.

— И наше запомнило убийство Владимира Баргина, — догадалась Тася. — С этого все и началось.

— Пока ты спала, мне удалось достать адрес охранника Георгия Матвеева, который работал здесь в начале двухтысячных. Если хочешь, можем съездить к нему и расспросить насчет самоубийства Дениса Кошелева.

— Конечно, — Тася с готовностью кивнула.

— Он живет в Подмосковье, отсюда три часа пути. В целом, — он посмотрел на часы, — можем уже выезжать.

— Дай мне 5 минут переодеться и принять душ.

— Буду ждать тебя в машине, — кивнул Петр.

Полчаса спустя они уже ехали по пустой дороге к шоссе. Тася просматривала статьи в интернете в поисках информации о магических свойствах зеркал.

— Если бы я знала об этом раньше, — наконец сказала она, — то никогда бы не согласилась с Викиной затеей погадать на суженого. — В образе потенциального жениха приходит демон! Вот уж не надо, спасибо! А еще знаешь, что странно? Гадала Вика, а Владимира Баргина увидела я. Почему?

— Может, ты более чувствительна к таким вещам? — предположил Петр.

— Точно нет, — уверенно заявила Тася. — Из нас двоих именно Вика увлекается мистикой и эзотерикой, она верит в призраков, реинкарнацию, энергии, — Тася помахала руками, изображая потоки вокруг них. — Но я все это считала выдумкой ровно до тех пор, пока в отражении вместо себя не увидела другого человека! Даже сейчас тоненький голосок шепчет мне, что все это чушь и на самом деле я просто сошла с ума. Никакого проклятого зеркала не существует, и все это лишь плод моего больного воображения.

— Нет, — Петр притворно вздохнул, — зеркало, честно говоря, даже на меня наводит жуть.

Они остановились на заправке, и пока Тася покупала кофе, Петр пытался дозвониться до Георгия Матвеева.

— Не отвечает, — с сожалением заключил он, убирая телефон в карман. — Придется нагрянуть без предупреждения.

— Думаешь, он станет с нами разговаривать?

— Понятия не имею, — Петр сделал глоток кофе. — Я бы на его месте не стал.

— Надеюсь, что он придерживается другого мнения, — улыбнулась Тася.

Георгий Матвеев жил в двухэтажном многоквартирном доме, послевоенной постройки. У подъездов в клумбах, сделанных из старых шин, цвели бархатцы, а на скамейке лениво умывался упитанный рыжий кот.

— По моей информации, его квартира на втором этаже, — Петр поднял голову, пытаясь определить, куда выходят нужные им окна.

— Домофона нет, — Тася потянула на себя выкрашенную синей краской дверь подъезда.

— Вот и чудесно, — Петр первым вошел в дом.

Они стояли на тесной лестничной площадке и слушали, как в пустой квартире дребезжит дверной звонок.

— Жорика нет дома, — из соседней квартиры выглянула старушка в аккуратно повязанном светлом платочке. — Он на службе.

— Видимо, вернется только к вечеру, — разочарованно вздохнула Тася.

— Что ты, милая! — Всплеснула руками старушка. — К обеду будет. В церкви он, каждое воскресенье ходит.

— Спасибо, — Петр благодарно улыбнулся, — мы подождем его на улице, — он взял Тасю за руку и повел вниз, прежде чем любопытная соседка успела что-нибудь спросить.

— И какой у нас план? — Тася села на скамейку рядом с рыжим котом, который, закончив утренний туалет, безмятежно дремал на солнышке.

— Думаю, нужно сказать правду, — после некоторого раздумья решил Петр. — Но не всю, разумеется, — быстро добавил он, заметив, как округлились и без того большие глаза Таси. — Полагаю, про странные отражения в зеркале можно будет умолчать.

— Это не он? — Тася чуть сдвинулась в сторону, чтобы лучше видеть дорогу, по которой к ним приближался невысокий лысоватый мужчина средних лет.

— Георгий, — негромко позвал Петр, когда мужчина, скользнув по ним незаинтересованным взглядом, прошел мимо к двери подъезда.

Когда он обернулся, на лице его явно читалось смятение, а Петр уже спешил к нему, приветственно протягивая руку.

— Добрый день! Меня зовут Петр, а это Таисия, — Тася улыбнулась, пока не решаясь подойти ближе. — Мы бы хотели с вами поговорить о вашей работе в бывшей усадьбе Баргиных в начале двухтысячных.

В глазах Матвеева промелькнул страх, и он крепче ухватился за ручку подъездной двери, готовый в любой момент сбежать.

— Мы не из полиции, — твердо сказал Петр, — нам просто нужна информация.

— Пожалуйста, — взмолилась Тася. — Моя подруга попала в беду, и мы предполагаем, что это следствие событий, которые происходили в усадьбе раньше. Если вы сможете хоть чем-то нам помочь, мы будем бесконечно благодарны.

— Оно все еще там? — тяжело дыша, спросил Матвеев. На лбу его выступила испарина, он судорожно схватился за ворот полосатой рубашки, оттягивая его в сторону, будто внезапно ему перестало хватать кислорода.

— Что именно? — уточнил Петр, хотя она не сомневалась в том, что он все прекрасно понял — Матвеев имел в виду зеркало.

— Пойдемте, — Георгий еще раз шумно вздохнул и скрылся в подъезде.

Жилище его было скромным, но чистым. По всему было видно, что живет Матвеев один. Тася не заметила ни единого намека на то, что в этом доме бывает женщина: ни красивых занавесок, ни скатерти на столе — все просто и функционально. В квартире даже не было зеркал. Ни единого.

— Чай будете? — Не дожидаясь ответа, Георгий поставил на плиту чайник, как Тася предположила, ему нужно было просто чем-то занять руки. Петр не торопил его, терпеливо дожидаясь, когда Матвеев успокоится и будет готов к разговору.

— Я знал, что усадьба никогда меня не отпустит, — Георгий сел за стол, сцепив перед собой руки в замок. — Что вы хотите знать?

— Как погиб ваш напарник? — в лоб спросил Петр.

— Застрелился, — не сводя глаз со своих рук, процедил Матвеев.

— А на самом деле?

Чайник закипел, и тесная кухня наполнилась протяжным свистом, но Георгий не обращал на это никакого внимания. Тася встала и выключила огонь, а Матвеев все так же молчал.

— Он был хорошим парнем. Денис. Собирался подзаработать деньжат и жениться. Они с Катькой были вместе уже какое-то время, и вроде как все шло хорошо, пока он не оказался в усадьбе.

В начале двухтысячных главное здание усадьбы стояло заколоченным, а в гостевом флигеле располагался склад. Комнаты были доверху забиты дешевым китайским барахлом. Раз в неделю приезжала машина. Водитель забрасывал в кузов тюки и уезжал, а мы с Деном снова оставались одни. Работа, что называется, не бей лежачего. В наши обязанности входило осматривать территорию каждые три часа, а на случай, если кто-то решит поживиться китайским ширпотребом, у нас было оружие. Все официально, не подкопаешься. Но, честно говоря, желающих сунуться в усадьбу не было, поэтому большую часть времени мы с Денисом были там одни. Купили в комиссионке телевизор и подержанный видеомагнитофон и целыми днями смотрели боевики и тупые комедии. Поначалу я радовался, что мне удалось отхватить такую непыльную работенку, за которую к тому же неплохо платят, но через некоторое время мне стало казаться, что я схожу с ума.

Мне мерещились тени, какие-то голоса. Я пытался поговорить об этом с Деном, но тот только отмахивался, хотя я замечал, что с каждым днем он как будто становился все более мрачным, неразговорчивым.

Все менялось, когда на выходные приезжала Катька. Она вносила в наше мрачное мужское существование веселое оживление. Ден снова шутил, строил планы, но выходные заканчивались, и он опять погружался в угрюмое молчание.

Как-то Катька появилась в усадьбе в пятницу вечером и объявила, что взяла отпуск и остается в усадьбе на целых две недели. Ден обрадовался, да и я, признаться, испытывал сильное воодушевление. Не подумайте, никаких видов на Катьку у меня не было, но мне нравилась ее компания. Однако в этот ее приезд все было иначе: они с Деном постоянно ругались, оба ходили дерганные и злые. Я старался лишний раз не попадаться им на глаза, но однажды ночью ко мне в комнату постучалась Катька. Она была расстроена и, судя по покрасневшим глазам, недавно плакала.

Я спросил, что случилось, и она рассказала мне, что Ден ей изменяет. Честно говоря, в первую секунду я готов был просто расхохотаться — мы находились в усадьбе двадцать четыре часа в сутки, кроме нас на всей огромной территории были разве что лисы да ежи, так что ее подозрения были абсолютно беспочвенны. Но Катька была непреклонна. Когда я сказал ей, что у Дена нет и не может быть других женщин, она обвинила меня в том, что я его покрываю, а она наверняка знает, что ее парень завел себе любовницу.

Я попытался ее успокоить, но она словно слетела с катушек. Кричала, что все мужики одинаковые и готовы волочиться за любой юбкой… На ее вопли прибежал заспанный Ден, и Катька переключилась на него. Колотила его в грудь, обзывала. В тот момент я совершенно растерялся. Она была в истерике, и я не представлял, как привести ее в чувство. Но Ден сделал мне знак уходить, я схватил куртку и вышел на улицу, оставив их разбираться вдвоем.

Обвинения Катьки были абсурдны, и я удивлялся, с чего вдруг она решила, что у Дена другая женщина? Если бы он кого-то приводил в усадьбу, я бы знал. Да и единственная женщина, которую я видел за все время своей работы, была в… зеркале.

— В зеркале? — Тася подскочила на месте.

— Я не сошел с ума, — Матвеев отчаянно затряс головой. — Я видел ее однажды, а потом слышал, как она зовет меня.

— Где вы ее видели? — как всегда невозмутимо поинтересовался Петр.

— В одной из комнат Ден обнаружил старинное зеркало и притащил к себе. Как по мне, полная безвкусица — огромное, тяжелое, с вычурной резной рамой, да к тому же мутное, даже своего отражения не разглядеть, но ему оно нравилось. Сейчас я бы даже сказал, что он стал им одержим. С тех пор как оно появилось, Ден почти все время проводил у себя. Я как-то постучал к нему, он не ответил. Тогда я просто открыл дверь и увидел, что он сидит на полу перед зеркалом и всматривается в его мутную поверхность, ничего не замечая вокруг. Я окликнул его, но Ден даже не повернул головы. Пришел в себя, только когда я тронул его за плечо. Обругал меня за то, что я без спроса вламываюсь в чужую комнату. Мы тогда здорово повздорили, и вот в тот момент, как он стоял и костерил меня на чем свет стоит, я и увидел за его спиной в отражении женщину. В черном.

— Монахиню? — в один голос воскликнули Петр и Тася.

— Нет, — Георгий удивленно посмотрел на них. — Вдову.

— Вы уверены? — Тася достала телефон и открыла размытое фото монахини, сделанное в городе. — Взгляните, может быть, это была она?

— Да вы что? — еще больше удивился Матвеев. — Это же матушка Неонилла.

— Вы ее знаете? — пришел черед Таси удивляться.

— Конечно, — Матвеев мелко закивал, — она единственная, кому известна вся правда.