Глава 8

Семейство преподобного явилось точно к назначенному времени.

— Как же мило, что леди Экстон решила пригласить нас сегодня и лично поздравить нашу Милли, — прошелестела в мою сторону Энн Причерс.

Эш в это время здоровался с преподобным, а Милли с интересом разглядывала интерьер Экстон-Холла.

— Мы с мисс Элвуд рассказали леди об успехах вашей племянницы, — кивнула я, — и она решила, что не может не пригласить юную победительницу в гости, раз уж не смогла попробовать её черничный пирог.

При одном упоминании у меня внутри заворочалось неприятное чувство. И вдруг, глядя на лицо Энн, я поняла, что она эту неприязнь разделяет. Странно, ей-то не приходилось, как мне, пробовать всё, что наготовили участницы конкурса. И проклятьем её никто не пугал.

— Скажите, ведь вы помогали Милли? – осторожно спросила я.

— Нет, разумеется, нет! – её голос окреп. – Она всё делала сама! Милли, расскажи мисс Стокс, как готовила конкурсный пирог.

Я оживилась. Отличная возможность проверить, действительно ли все участницы готовили пирог по рецепту убитой Джорджины, как утверждала госпожа Финч.

Милли едва начала говорить, как появилась Присцилла со своей тёткой. Приветствия, поздравления и благодарности зашли на второй круг, а потом лорд Экстон радушно пригласил гостей за стол.

Эш, играющий владетельного лорда, и Эш в нормальной жизни – два совершенно разных человека. Сейчас он важно восседал во главе стола и вёл светскую беседу с преподобным, которого усадил по левую руку. По правую руку от лорда расположилась леди, за ней Гортензия и я, а напротив сидели Энн и Милли.

— Ну так что же, Милли, расскажешь, как готовила пирог? – предложила я застольную тему.

— Если это будет угодно лорду и леди, — бойко ответила девочка.

Лорд и леди заверили, что им угодно.

— Единый, благослови, — осенил Милли божественным кругом отец.

— Сначала я сделала песочную основу, — затараторила юная кулинарка, — и поделила её на две части – побольше и поменьше. Ту, что побольше, выложила в форму, меньшую скатала в шар и убрала на холод.

— Форму ты ведь тоже убрала на холод, — вмешалась Энн Причерс.

— Я хотела сказать, что всё убрала на холод, — поправилась Милли. – А после засыпала чернику сахаром и чуть потолкла, чтобы получить сок.

— Замечательно, — расплылась в улыбке Гортензия.

— И так подробно, — поддержала я.

И тут явился Кларидж с супницей. Некоторое время мы все отдавали должное мастерству кухарки Мисткок, ибо суп-пюре из спаржи у неё выходил отменный. Но я твёрдо вела свою линию и даже попросила Милли записать для меня рецепт.

Преподобный кинул на меня подозрительный взгляд.

— Мой интерес никак не связан со словом на «п», — заверила его я.

— Мисс Стокс, ну зачем же так, — он укоризненно покачал головой.

Лорд и леди закономерно заинтересовались. Пришлось рассказывать, что церковь борется с суевериями и искореняет греховные ругательные слова.

— Преподобный Причерс, — Эш посмотрел на священника в упор, — не перегибаете ли вы палку? Помимо обывательского смысла у таких слов существует вполне научный. Откройте любой магический справочник и ознакомьтесь с терминами.

— Сэр, церковь Единого не отрицает магию, однако простые люди слишком превратно толкуют эти, как вы говорите, научные термины, — непреклонно возразил тот.

— Лорд Экстон, преподобный, давайте об этом не сейчас, — вмешалась с милой улыбкой Гортензия. – Когда становишься свидетелем убийства, о терминах думаешь в последнюю очередь.

И все переключились на обсуждение убийства.

— Вы хорошо знали госпожу Вудстон, преподобный? – сразу спросила Присцилла, кинув мне предупреждающий взгляд.

— Прекрасная прихожанка была, — со вздохом ответил тот, — щедро жертвовала, делилась знаниями, вела занятия по рукоделию для девочек в старших классах нашей школы.

— Учила печь пироги? – с невозмутимым видом поинтересовался Эш.

— Рассказывала — чуть замялся Причерс, — желающим, но обучала вязанию.

— Вязала она превосходно, — подтвердила Гортензия, — эта скатерть просто не идёт у меня из головы!

— Как странно, — осторожно сказала я, — что именно с той скатертью и связана её смерть. Может быть, ей кто-то завидовал?

— С чего вы это взяли? – чуть наигранно удивился священник.

— Видела, как смотрела на скатерть госпожа Фицджеймс, — сдержанно пояснила я. – Чуть из рук не вырывала.

— Госпожа Фицджеймс у нас недавно, — отмахнулся Причерс, — не думаю, что она…

— Недавно? – перебила его Гортензия. – А мне показалось, что они с бедняжкой Джорджиной старые приятельницы.

— Полковник с женой приехали в Хейстаун месяца три назад, — подала голос сестра преподобного. – Но может быть, они были знакомы раньше?

— Госпожа Вудстон упоминала их общую школу для девочек, — вынуждена была сказать я. – И что-то о вязании тоже говорила.

— Вязание не такая уж премудрость, — снисходительно заметил Причерс, — вот у Милли, к примеру, прекрасно получается.

— Мисс Причерс что-то говорила о салфетке модного дизайнера Глэма, связанной вашей дочкой, — кивнула я, внутренне подобравшись. – Милли, это действительно серьёзная работа.

— Благодарю, мисс Стокс, — бойко ответила та.

— А скатерть госпожи Вудстон тебе понравилась?

— Я не очень хорошо её рассмотрела, мисс Стокс.

— Наверное, ты сразу передала спицу кому-то из дам?

— Нет, её у меня взяла госпожа Вудстон, прежде чем убрать вязание в корзинку, — без раздумий ответила девочка.

Слова Гортензии подтвердились.

— А что за парень этот Глэм? – поинтересовался Эш. – Тётя, это от вас я слышал про…

— Это талантливейший дизайнер, — с жаром перебила его Гортензия, — я непременно свяжу для вас с Присциллой эту скатерть, и вы сами убедитесь, что я не сошла с ума, расхваливая его на все лады.

— У нас в городке все покорены творениями господина Глэма, — негромко подтвердила Энн Причерс. – Даже не знаю, к кому теперь перейдёт почётное право состоять в его клубе.

Гортензия, Присцилла, Эш и даже преподобный посмотрели на неё с недоумением. Оказалось, что Джорджина уже несколько лет испытывала модели Глэма – получала первой схему, вязала по ней и даже, случалось, находила и исправляла ошибки.

Это показалось мне странным. Неужели будущий королевский дизайнер не нашёл никого поближе? В столице у него что, нет поклонниц?

— В клуб принимают только самых лучших вязальщиц, — пожала плечами мисс Причерс. – По одной из каждого города королевства.

— Как занимательно, — вздохнула Присцилла и сделала Клариджу знак подавать рагу с бараниной, — я очень жалею, что не успела познакомиться с госпожой Вудстон поближе.

— Смерть забирает первыми лучших, — скорбно заметил священник.

— Когда назначены похороны? – поинтересовался Эш деловито.

— Скорбный день случится послезавтра, сэр, — ответил Причерс.

— А что говорит полиция? – осторожно спросила его сестра. – На празднике было столько людей. Злодею было легко затесаться в толпу, а потом исчезнуть. Но я уверена, что его обязательно поймают.

— Я сильно разочаровалась в полиции, — с трагическим видом сообщила Гортензия. – Этот инспектор Бассет казался таким перспективным, а на деле…

— Он вас тоже допрашивал? – участливо спросил преподобный. – Ужасный человек, никакого уважения к вере и добродетели.

— Именно так, никакого! – подхватила Гортензия. – Ах, если бы я знала, к чему всё это приведёт, ни за что не позвала бы с собой дорогую Джессику.

— Мисс Стокс просто оказалась не в то время не в том месте, — твёрдо сказал Эш в ответ на вопросительный взгляд преподобного.

— Полиция заподозрила её? – у Милли от любопытства загорелись глаза.

— Полиция просто плохо работает, — мягко ответил ей отец. – Запомни, дорогая, каждый обязан делать свою работу хорошо, иначе не выстоит в Судный день.

За разговором мы доели рагу с бараниной, Кларидж собрал тарелки и вскоре вернулся с десертом. Госпожа Мисткок в точности исполнила моё распоряжение: для Прис приготовила желе, для всех остальных – черничный пирог и ягодные корзиночки.

При виде пирога у всех девиц, включая меня, одинаково вытянулись лица, а мисс Элвуд даже уточнила у Клариджа, нет ли лишней порции желе.

— И нам желе, — прошелестела Энн Причерс, — если можно.

И я окончательно уверилась в мысли, что черничный пирог ей ненавистен почти так же, как мне.

Зато преподобный с удовольствием умял две порции пирога и корзиночку, которую госпожа Мисткок украсила воздушными взбитыми сливками.

— А с кем особенно дружила госпожа Вудстон? – продолжила я разговор. – Мне бы хотелось узнать о ней чуть больше, понимаете?

— Пожалуй, что и ни с кем, — ответил священник, — самыми близкими ей людьми были муж и сын.

— У неё было множество приятельниц, — тихо сказала его сестра, — но подруг – ни одной. Вот разве что госпожа Финч общалась с покойной чаще других, но вряд ли это была дружба.

— Они с госпожой Финч из разных поколений, — пожал плечами Причерс, — но Энн права, они виделись довольно часто. А почему вы спрашиваете?

— Теперь это уже не тайна, — вздохнула я, припомнив инспектора Бассета, — госпожа Вудстон хотела сообщить мне какой-то секрет, но не успела. Вы не знаете, о чём могла бы идти речь?

Над столом повисла напряжённая пауза.

— Даже если бы и знал, то не сказал бы: мой долг – хранить тайну исповеди, — строго ответил преподобный.

— Так она не успела ничего сообщить? – спросила Энн Причерс безразличным тоном.

Лицом она владела ничуть не хуже брата, но голос едва заметно дрогнул. Что-то было между ней и Джорджиной, что-то такое, о чём никто не должен был узнать. Но сейчас, в присутствии племянницы, брата и остальных расспрашивать бесполезно.

Мне нужно встретиться с ней без свидетелей.

— Увы, ничего по делу, — покачала я головой.

— Всё это так ужасно, — Гортензия отставила пустую вазочку, где не осталось и следа черничного желе. – Джессика, я чувствую потребность проститься с бедняжкой Джорджиной. Мы должны непременно побывать на её похоронах.

— Непременно, — кивнула я. – Преподобный, где состоится прощание?

— В доме Вудстонов, — не удился вопросу тот. – У нас не в моде обычай устраивать публичные церемонии.

— В Хейстауне нет своего похоронного бюро, — пояснил мне Эш в ответ на недоуменный взгляд.

Это было удачно.

— В таком случае, господин Причерс, могли бы мы оставить свой мобиль у церкви? Или возле вашего дома? Ни к чему обременять несчастных Вудстонов лишними заботами.

— Конечно, — согласился он. – Где и как вам будет удобно.

После обеда гости явно заторопились домой, но Присцилла не собиралась отпускать Милли без подарка. Победительнице конкурса она вручила прелестную шкатулку для письменных принадлежностей и изящное самопишущее перо. Девочка обрадовалась им куда как больше, чем фарфоровой вазе накануне.

— Вы балуете мою дочь, миледи, — с укоризной сказал ей преподобный.

— Я не так давно сама была школьницей, — мило улыбнулась Прис, — и помню, как нужны мне были шкатулка и перо.

Эш проницательно подозвал Клариджа, и вскоре господин Причерс тоже был одарен самопишущим пером. Гораздо более дорогой марки, кажется, даже с золочением и корпусом из тёмно-зелёного полудрагоценного змеёвника.

Тут возражений не возникло, и семейство преподобного покинуло нас почти в благостном состоянии. Почти, потому что Энн Причерс, улучив момент, когда все были заняты сравнением перьев отца и дочери, еле слышно прошептала:

— Спросите у госпожи Финч про Патрика Вудстона.

Когда мы обсуждали это с Эшем и Присциллой, выпроводив Гортензию отдыхать после тяжёлого дня с будущим четырнадцатым лордом Экстоном, я уже решила, что съезжу к госпоже Финч завтра. Её племянник, в отличие от меня, должен вернуться в столицу к началу рабочей недели, так что встреча с ним не грозит. А поговорить с «тётей Милдред» необходимо. Даже если мисс Причерс просто хотела отвести от себя внимание.

— Знаете, что странно? – спросила я друзей. – Сегодня на выездке я видела Патрика Вудстона с блондинкой, которую Кларидж посчитал дочкой вашего соседа-фермера.

— Картера? – уточнил Эш. – Да, есть у него девчонка. Кажется, Рози.

— Кларидж так и сказал, — кивнула я. – Ещё с его слов я поняла, что она довольно хорошенькая.

— Кукольная блондинка, — безмятежно улыбнулась Присцилла. – Такая, знаешь, кучерявенькая болонка, которой палец в рот не клади.

— А не про неё ли хотела поговорить со мной госпожа Вудстон, — задумалась я. – Возможно, ей не нравилось общение сына с фермерской дочкой… Но какой совет я могла бы ей дать?

— Ну не знаю, — фыркнула Присцилла. – Может, она думала, что Рози привораживает Патрика и надеялась, что ты выведешь её на чистую воду?

— Я? С чего бы мне этим заниматься? – от возмущения я чуть не поперхнулась любимым напитком, игравшим в бокале рубиново-красными искрами.

— Не плюйся, — заботливо подала мне салфетку подруга, — ты прямо как Чарли.

— А ты не возводи поклёпов, — вернула салфетку я, — всё же Джессика Стокс эксперт в запахах, а не частный детектив, расследующий преступления с использованием магии.

— Ладно, ладно, девочки, — вернул нас к насущным вопросам Эш, — потом побульдожитесь, я жду ваше мнение о преподобном Причерсе.

— Не убивал, но что-то скрывает, — тут же выпалила Прис.

— Согласна, — вздохнула я. – Скрывают оба: и он, и его сестрица. Знать бы что.

— Я, пожалуй, сделаю запрос о преподобном в... — он на секунду замолчал, — кстати, кого нужно запрашивать – Духовную коллегию или Королевский церковный совет?

Мы с Прис понятия об этом не имели.

— Всё-то приходится выяснять самому, — подражая кому-то из старшего поколения, прокряхтел Эш. – Что? – продолжил он в ответ на насмешливый взгляд жены. – Я лорд, я отвечаю за своих людей. Имею право беспокоиться о моральном облике пастыря, который пасёт моё стадо. Если он соврал сегодня Джессике, завтра соврёт и мне. И зачем Хейстауну такой священник?

— Логично, — переглянулись мы.

Но всё равно не смогли помочь его лордству, по-прежнему не разбираясь в тонкостях властных структур церкви Единого.

— Меня больше интересует, почему же полиция не нашла на орудие убийства следов ауры Милли, — вздохнула я. – Ведь девочка подтвердила слова Гортензии, она держала спицу с вязанием после меня и достаточно долго.

— А может, Джорджину убили другой спицей? – предположила Присцилла.

— К другой спице я не прикасалась, — возразила я. – Твоя тётя, возможно, держала обе, но мне дала в руки только одну.

Перед глазами снова как наяву возникла памятная спица с квадратной головкой, торчащая из я быстро заморгала, встряхнула головой, отгоняя видение, и чуть не расплескала содержимое своего бокала.

Пришлось допить одним глотком.

Не скажу, что мне сразу стало легче, но кошмарный образ почти растворился в ярком аромате малины и смородины. В бокале ягод было предостаточно: почти треть.

— Возможно, кто-то стёр со спицы отпечаток ауры, — медленно произнёс Эш. – Предположим, это был убийца. Предположим так же, что он слегка перестарался – нервничал или торопился или и то, и другое, — и заодно уничтожил отпечаток Милли, которая держала спицу непосредственно до него.

— Милли отдала спицу госпоже Вудстон, — возразила Присцилла, — но её-то ауру полиция обнаружила.

— Джорджина была хозяйкой спицы, — покачала я головой. – Аура в любом случае сохранилась бы на вещи, которую она держала в руках ежедневно. Эш, а ты уверен, что существует магия, стирающая отпечатки ауры?

— Если мы о чём-то не знаем, как говаривал мой университетский профессор, ещё не факт, что этого чего-то не существует, — хмыкнул приятель, завершая дискуссию.