Глава 7

После ухода полицейского, который, конечно, запретил мне вмешиваться в расследование, я немедленно воспылала жаждой деятельности. Во-первых, насторожило отсутствие на спице ауры Милли Причерс. Я ведь лично передала ей вязальный инструмент, чтобы не слетели петли с роскошной будущей скатерти из эльфийского шёлка.

— Друзья, а почему мы не были в Хейстауне на воскресной службе? – огорошила я супругов Экстон.

— А должны были? — удивился Эш.

— Нет, — успокоила его Прис, — просто у Джессики возникла какая-то идея.

— Хочу поговорить с Милли Причерс — победительницей вчерашнего конкурса и дочкой священника, — пояснила я. – Странно, что её ауру на спице эксперт не обнаружил.

— Возможно, она держала спицу совсем недолго, — предположил всезнающий Эш. – В таком случае фиксация отпечатка ауры сильно затрудняется.

— Возможно, — кивнула я, — вот как раз об этом и спрошу.

— Можно пригласить преподобного с семьёй к нам, — предложила Присцилла.

Это меня не слишком-то устраивало: действовать хотелось немедленно, а не ждать, пока леди Экстон передаст приглашение священнику. С другой стороны, я всё же не совсем беспамятная, о Гекторе тоже надо позаботиться. Словом, я согласилась с планом подруги и сообщила лорду и леди, что иду заниматься их жеребцом.

Прис тут же вскочила и помчалась к связному артефакту, а Эш взялся за свежие газеты.

Переодевшись в костюм для выездки, я прошла в сторону кухни, чтобы взять для Гектора кусок ржаного хлеба, и столкнулась там с хозяйкой поместья, азартно обсуждавшей с госпожой Мисткок, кухаркой, меню сегодняшнего званого обеда.

— К рагу с бараниной, леди, — говорила кухарка, — нужно…

Внезапно её голос отдалился, я словно попала в странный воздушный пузырь, в котором существовали только потрясающие тёмно-синие с уникальным налётом ягоды черники, подобные прекрасным чёрным жемчужинам гигантского размера. Они лежали в плетёной корзинке, стоящей на столе, дивно пахли и, видимо, только что попали на кухню прямиком с куста.

Я немедленно представила их в начинке пирога, а потом и сам пирог, но тут прямо в ухо проорали:

— Джесс, да что с тобой?!

Я моргнула, и наваждение пропало.

— Со мной всё хорошо, — ответила я Присцилле, — а на десерт будет черничный пирог?

— Вот и я говорю, леди, что добру пропадать? Смотрите, какая спелая ягода, — немедленно вступила кухарка, — хотите, сделаю пирог, хотите, ягодные корзиночки.

— Черничное желе, — сказала подруга жалобно. — Мне надо сбросить лишний вес, а вы, госпожа Мисткок, что ни день, то пироги.

— Сделайте желе для леди, — по-хозяйски распорядилась я, — остальное – в пирог. И пожалуйста, не забудьте добавить лимонной цедры.

— Какой ещё цедры, я всегда кардамон и корицу кладу, — возмутилась кухарка.

Тут я осознала, что готова немедленно закатать рукава и доказать госпоже Мисткок, что лучший черничный пирог – с лимоном, испугалась чуть ли не до дрожи и затребовала ржаную горбушку для Гектора.

— Причерсы приедут к половине пятого, — бросила мне вдогонку Присцилла, когда я торопливо, стараясь не смотреть на корзинку с черникой, уходила из кухни.

Конюшня в Экстон-холле — не просто конюшня, а целый комплекс: двенадцать просторных денников с автоматическими поилками, левада для выгула и даже небольшая ветеринарная комната. Дорогие кожаные сёдла висели на специальных стендах, уздечки — на отдельных крючках с табличками имён лошадей. В углу стоял ящик с яблоками и морковкой — угощение для любимцев. Здесь пахло сеном, лошадиным потом и немного старым деревом. Всё было добротным, дорогим, но не кричащим — чувствовалась рука хозяев, которые любили лошадей, а не просто держали их «для статуса».

Заглянув в ворота, я расслышала приглушённое ржание и ритмичное шуршание соломы под копытами. Нормальные, понятные и знакомые звуки и запахи. Как я по ним скучала!

— Мисс Стокс, доброго дня, — поздоровался со мной конюх Митч, коренастый мужчина лет тридцати пяти, с обветренным лицом и вечно взъерошенными рыжими волосами. — Я уже всё подготовил, Гектор почищен, расседлан, ждёт вас.

— Спасибо, Митч. — я улыбнулась. — Вы всегда на высоте.

— Стараюсь, мисс, — он приподнял воображаемую шляпу. — Только смотрите, поле грязновато после ночного дождя. Не гоняйте его слишком сильно, он полгода без дела стоял.

— Знаю, знаю.

Мы вместе прошли к деннику Гектора. Митч открыл задвижку, и жеребец, могучий гнедой с белой звездой во лбу, всхрапнул и недоверчиво уставился на меня.

— Соскучился, красавец? — я достала горбушку и протянула ему на открытой ладони.

Гектор осторожно обнюхал подношение, а потом одним аккуратным движением ухватил хлеб мягкими губами.

— Ещё бы, — хмыкнул Митч. — Мы, конечно, пускаем его побегать, но без седока.

— Сегодня немного покатаемся, — сказала я Гектору, — и посмотрим, в какой ты форме.

Жеребец распробовал хлеб и взглянул на меня благосклоннее, переступив с ноги на ногу. Митч тем временем успел выкатить в проход тележку с чистой соломой.

— Седло не тяжелите, — посоветовал он. — Для первого раза лёгкая выездка — и хватит.

— Мы ещё и шагом пройдёмся, — пообещала я, затянув подпруги.

Гектор слегка затанцевал от нетерпения — он ждал выхода. Но я проверила и уздечку, похлопала его по мощной шее и лишь затем повела во двор. Гектор огляделся, втянул ноздрями воздух и вдруг весь подобрался — уши вперёд, шея дугой.

— Полегче, герой, полегче, — Митч погладил его по холке. — Не надрывайся, успеется.

В седле я оказалась быстрее, чем успела подумать «наконец-то». Гектор подался вперёд.

— Вперёд, дружище, — сказала я и направила его к калитке.

В поле Гектор шёл шагом, пружинисто и собранно. Я покачивалась в такт и пыталась трезво осмыслить произошедшее на кухне. Что это было? С чего вообще вид корзинки с черникой вызвал такую странную реакцию? И откуда я знаю, что черничный пирог нужно готовить с лимоном? А я это знала так же точно, как собственное имя.

Прежде мне не доводилось печь черничные пироги, да что там, я и от простой шарлотки старалась держаться подальше, особенно если тётя Френни, большая любительница экспериментов, собиралась опробовать новый рецепт. Так откуда возникло желание что-то доказывать кухарке Экстонов?

В поле действительно было ещё сыро. Я дала Гектору немного пройтись рысью. Земля мягко пружинила под копытами, вокруг расстилалось зелёное царство. Мы с Гектором не торопились, переходя с рыси на шаг, несколько раз. Его мышцы перекатывались по спине, а далёкая дорога, тонкой ниточкой вившаяся где-то невдалеке от горизонта, постепенно приближалась.

В отличие от разгадки. Ну нельзя же допустить, будто дело действительно в проклятье? Нет, конечно, нет! Ведь вчера я видела рецепт, записанный госпожой Финч для Гортензии. Вот он и отложился в моей голове, как все остальные события этого дня, яркой картинкой.

От облегчения я пустила жеребца галопом, но совсем чуть-чуть. А после снова перешла на шаг.

Дорога вильнула в сторону. И я заметила стоящий там мобиль. А может, он ехал? Мы с Гектором ненадолго отвлеклись, а потом впереди показался низкий деревянный забор, который жеребцу был на перешагнуть. Но делать этого, конечно, не стоило: за забором начинались аккуратные капустные грядки. Пришлось выезжать на дорогу и разворачиваться назад. Вот тут я и заметила в машине с открытым верхом Патрика Вудстона в объятиях какой-то блондинки.

Их внимание было поглощено друг другом, а моё – потемневшей от пота шкурой Гектора. Мы с жеребцом вернулись на поле и неторопливо двинулись в сторону Экстон-Холла.

Интересно, с кем проводит время сын Джорджины, когда её тело готовят к погребению? Кстати, за обедом надо будет спросить у священника, когда похороны.

Обратно Гектор возвращался шагом: мне хотелось обдумать ситуацию. Присцилла подсчитала верно: тринадцать человек, помимо слуг, были в доме Вудстонов на момент убийства. Исключаем мэра, который всё время находился на глазах у Клариджа, адвоката, который ни разу не встал со своего места, и нас с Джорджиной (она жертва, а я про себя точно знаю – не убивала). Итого остаётся девять. Гортензию подозревать глупо, несмотря на то, что очень хочется.

Хочется исключительно из мстительных побуждений. Не сговорись она с тёткой Роудса, мне бы не пришлось сейчас доказывать инспектору Бассету, что я никак не замешана в смерти Хейстаунской королевы черничных пирогов. Но если уж быть объективной, именно Гортензии смерть госпожи Вудстон помешала едва ли не больше всех. Почему? Да потому что она страстно хотела схему скатерти из эльфийского шёлка, а в результате убийства не получила.

Гектор всхрапнул, и я оторвалась от раздумий. Солнце припекало, вдалеке на горизонте собралась кучка облаков, обещая, что ночью снова будет дождь, над пышной колосящейся травой носились мошки, пчёлы и стрекозы. Мы почти добрались до Экстон-Холла.

– Умница, – я потрепала коня по взмокшей шее.

У конюшни нас уже ждал Митч с ведром тёплой воды и яблоком.

– Ну как? – спросил он, помогая спешиться.

– Неплохо, – я погладила жеребца по носу. – Но чтобы набрать форму, придётся работать и работать.

– Ничего, – конюх откусил половинку яблока, а вторую протянул Гектору. – Главное, чтобы наездница была. Вы же останетесь на эту неделю, мисс?

– Куда ж я денусь, Митч. Кстати, а чей огород граничит с полем лорда Экстона?

– Смотря в какой стороне, – конюх привычным жестом почесал затылок, – если у леса, то господина Клоу, он там коттедж снимает, а если у дороги...

– У дороги, мы с Гектором видели её постоянно.

– У дороги огород фермера Картера, – ответил Митч, заводя в ворота гнедого.

Ну что же, если в следующий раз увижу хозяина огорода – хотя бы буду знать, как поздороваться. Я развернулась к дому. Времени как раз было достаточно, чтобы до обеда немного отдохнуть и смыть с себя следы прогулки.

В голове по-прежнему крутились мысли о Гортензии. Надо отбросить свою обиду и поговорить с ней, раз уж я решила, что тётка Присциллы к убийству непричастна. Мне теперь вести собственное расследование, то есть собирать улики и дополнять картину случившегося. А мисс Элвуд может рассказать хотя бы о том, что происходило в вязальном кабинете, когда я оттуда ушла. И я смогу сравнить её слова со словами Милли Причерс на счёт того, как долго победительница конкурса держала в руке спицу.

В результате я наскоро приняла душ, переоделась и пошла искать свидетельницу. Та закономерно нашлась в детской, развлекающей розовощёкого младенца Чарли, будущего четырнадцатого лорда Экстона.

— Джесси, дорогая! – Гортензия обрадовалась мне, как будто мы виделись не вчера, а пару, а то и больше лет назад. – Я слышала, что к нам сегодня заезжал этот милый молодой человек, инспектор Бассет. Вы поговорили?

Я кивнула и сразу приступила к делу:

— К сожалению, меня он назначил на роль главной подозреваемой, а потому мне очень нужна ваша помощь.

— О Единый! Конечно, я с радостью помогу, — ещё больше обрадовалась Гортензия и кликнула няню будущего четырнадцатого лорда.

Тут стало ясно, что сына племянницы мисс Элвуд обожает, но целый день рядом с ним не выдерживает (и это при том, что юный Чарльз очень спокойный и улыбчивый младенец: по крайней мере, так говорят его родители).

Передав надзор за ребёнком добродушной пышке Дженни, Гортензия вышла вслед за мной из детской и целенаправленно двинулась к кухне.

— Мисс Элвуд, давайте поговорим тут, — предложила я, внутренне содрогнувшись от кухонных воспоминаний.

— Дорогая, но ты попросила помочь, — искренне удивилась та. – Я ещё утром заказала кухарке корзину черники, так что сейчас самое время заняться пирогом.

Так вот кому я обязана приступом черничной паники!

— На обед приглашены священник и его семья, — сообщила я, затолкав возмущение поглубже, — из черники госпожа Мисткок уже сделала желе и ягодные корзиночки, а я хотела узнать ваше мнение о событиях в доме Вудстонов.

— Ну вот, — огорчилась она, — а я-то надеялась, что ты избавишься от проклятья прямо сегодня.

— Мисс Элвуд, — я начала терять терпение. – Расскажите, что вы видели в доме несчастной госпожи Вудстон, когда меня не было рядом.

— Постой-постой... Это когда ты ушла с террасы в дом? Не видела ничего особенного. Мы с бедняжкой Джорджиной почти сразу пошли следом.

— А в вязальном кабинете, когда я передала спицу юной победительнице конкурса?

— Ах, дорогая, я так увлеклась этим прелестным узором, что почти не замечала, что происходит, — глаза Гортензии загорелись. – Я обязательно свяжу Присцилле такую же скатерть, обязательно!

— Думаю, что найти журнал со схемой в Мэриквинсленде труда не составит, — успокоила её я. – И всё же, постарайтесь вспомнить. Долго ли держала спицу Милли Причерс?

— Пожалуй, до тех пор, пока её не отобрала бедняжка Джорджина, — с лёгким сомнением ответила мисс Элвуд. – Про время мне судить сложно, я вся была поглощена дизайнерским гением Глэма.

Понятно. Чего-то такого и следовало ожидать. А ведь периодически Гортензия кажется мне не совсем безнадёжной. Взять хотя бы момент, когда она залепила пощёчину орущей горничной и загородила меня с Джорджиной.

— А потом? Когда вы вышли, чтобы ополоснуть руки, никто не попался вам на глаза?

— Не припоминаю никого, кроме тебя, дорогая. Ах да, ещё эта дама, жена полковника Фицджеймса, кажется, она прошла мимо, когда я собралась выходить.

— А что делали в это время остальные?

— Джорджина, бедняжка, отправилась снимать копию со схемы, а остальные ещё оставались в её кабинете.

— Все?

— Госпожа Финч, Милли и её тётушка, кажется, смотрели журнал.

— Благодарю, мисс Элвуд, — с сожалением сказала я. – Вы будете переодеваться к обеду?

— Пожалуй, придётся, — вздохнула она. – Всё же приедут гости.

Она развернулась к своей комнате, а я направилась к столовой – искать Присциллу. Подруге доставляло удовольствие распоряжаться большим домом, устраивать обеды и приглашать гостей, словом, чувствовать себя хозяйкой Экстон-Холла. Поэтому я не сомневалась, что найду её где-то неподалёку от центра событий.

В малой столовой без суеты и спешки орудовал Кларидж. Его руки в белейших перчатках протирали салфеткой и без того идеально чистые тарелки и стаканы, прежде чем ставить их на стол.

— Как покатались, мисс? – спросил он после приветствия.

Я рассказала всё в деталях. И даже упомянула про встречу с молодым Вудстоном и незнакомой блондинкой.

— Полагаю, это Рози Картер, мисс, — поделился Кларидж. – Дочь фермера Вуди Картера. У нас в округе блондинок не так много, а уж таких, чтобы заинтересовать юношу вроде господина Вудстона, и вовсе…

— Ваша хозяйка, Кларидж, тоже блондинка, — сообщила входящая в столовую Присцилла.

— Именно поэтому я и сказал «не так много», миледи, — почтительно ответил слуга. – Мисс Джессика хотела узнать, с кем видела молодого господина Вудстона, и я предположил, что это Рози Картер.

— А зачем мисс Джессике эта информация? – Присцилла поставила в вазу букет свежесрезанных гортензий и тут же переключилась на меня.

— Из чистой любознательности, — усмехнулась я. – Кстати, Гектор не так плох, как ты расписывала. Конечно, приз на скачках не возьмёт, но за ближайшее время я приведу его в форму.

Подруга с удовольствием послушала про успехи Гектора, не забывая при этом поглядывать на часы и бдительно осматриваться вокруг – не забыла ли чего.

Кларидж методично подготовил весь фарфор и хрусталь, после чего перешёл к ложкам, вилкам и ножам.

Присцилла в последний раз оглядела столовую, как полководец свой плацдарм, и предложила прогуляться в кухню.

Я нервно отказалась.

— Что там с тобой случилось? – проницательно спросила она. – Днём ты была сама не своя.

— Черника, — призналась я. – Как увидела эту корзинку, так и...

— Всё-таки проклятье? – встревожилась подруга.

Началось.

— Прис, — я сделала самый беззаботный вид, — не выдумывай. Просто вчера черничные пироги и убийство, сегодня черника и подозрения Бассета, одно наложилось на другое. Мне надо просто отдохнуть.

— Джесси, а может, стоит проверить? – по-прежнему с тревогой продолжила она. – Спрошу у Эша, у него, кажется, есть знакомый проклятийник.

Вот именно этого я и боялась. Сейчас начнутся бесконечные разговоры, потом консультации с проклятийниками, а дело-то выеденного яйца не стоит.

— Давай пока сосредоточимся на расследовании. И обеде, а то скоро приедут Причерсы.

— Да, — согласилась отвлечься Присцилла, — сейчас проверю, как дела на кухне, и буду переодеваться. А вы с Эшем встретьте гостей.

Я кивнула и пошла искать Эша.