Глава 16

К подготовке вечера памяти Джорджины Вудстон мы отнеслись серьёзно. Целый день после моего возвращения из Пик-Вотерса обсуждали детали всей компанией, включавшей двух тётушек, Эша с Присциллой и Оливера Роудса, который получил прямо-таки сенсационные сведения о полковнике, и даже местами репетировали. Периодически к нам присоединялся и инспектор Бассет, дважды заезжавший в Экстон-Холл и пытавшийся вставлять свои ценные замечания.

Мэр под напором госпожи Финч пригласил в организационный комитет тех, кто присутствовал в день убийства в доме женщины, чьи черничные пироги до сих пор оставались эталоном для всех жителей Хейстауна. А заседать комитет явился в сад, где проходил последний конкурс в её жизни.

Дело было в Джеймсе Вудстоне, который сильно сдал за последние дни и никуда не выходил дальше своей калитки. С нами не было только Милли, роль которой взяла на себя Энн Причерс. Ну согласитесь, было б странно, если в организационный комитет серьёзного благотворительного мероприятия взяли бы очень неординарного, но несовершеннолетнего ребёнка.

Мне, конечно, безумно хотелось исключить и Гортензию, но она снова представляла лорда и леди Экстон. В противном случае со мной грозился отправиться Эш, а это могло бы насторожить подозреваемых.

В итоге поздним утром следующего дня вокруг круглого стола посреди лужайки под тентом сидели: убитый горем Джеймс Вудстон, преподобный и его сестра, госпожа Финч с племянником, мэр Малверсток, полковник Фицджеймс с супругой и мы с Гортензией.

Со стороны всё походило на дружеское чаепитие, потому что накануне вечером я испекла черничный пирог, думая о Джорджине. О чае позаботились госпожа Финч, которая принесла лимоны и мятную заварку, и новый лакей, который привёз из Экстон-Холла артефакт Келли с горячей водой. Всю дорогу лакей ругался на неудобный фрак и то и дело забывал про белые перчатки. Приходилось напоминать.

— Ах, как мило, что вы решили испечь любимый пирог моей несчастной подруги, — без разгона начала полковница Фицджеймс.

— Это я попросил мисс Стокс, — ответил ей словоохотливый мэр, — все говорят, что она печёт черничный пирог не хуже покойной госпожи Вудстон.

— Непременно попробуем, — поддержала тему Энн Причерс, — возможно, у мисс Стокс особенный рецепт?

— Особенный, — согласилась я, — от сестры Джорджины из Пик-Вотерса – Майры Килморрин.

— Ну что же вы не сказали, что собираетесь в мой родной городок? – всплеснула руками полковница. – Я бы передала с вами гостинцы семье.

Лакей с непроницаемым лицом, в котором крайне сложно было угадать знакомые черты одного полицейского инспектора, подал ей чашку с чаем.

— Вы можете и сами съездить к родным, госпожа Фицджеймс, разве нет? – удивилась госпожа Финч.

— Да, мы как раз собирались через неделю, — кивнула та с оживлением, — могли бы даже съездить вместе с мисс Стокс, если бы знали, правда, дорогой?

— Конечно, — односложно ответил полковник, взглянув на свои золотые часы. – Господа, не пора ли начать обсуждение более важной темы?

— А вы куда-то торопитесь? – поинтересовалась мисс Элвуд, которая удостоилась в ответ лишь пренебрежительного взгляда.

Тогда за дело взялся Оливер Роудс:

– Какие у вас любопытные часы, полковник. Позволите взглянуть?

— Не люблю давать свои вещи посторонним людям, — отказался тот.

— Господа, — прокашлялся мэр, — в самом деле, давайте начнём обсуждение. Во-первых, определимся с местом проведения нашего вечера.

— Церковь Единого всегда открыта, — объявил преподобный, которого не поставили в известность об истинной цели собрания.

— Мне думается, что надо провести вечер памяти здесь, в этом доме, — мягко сказала госпожа Финч, — где прошла вся жизнь Джорджины Вудстон.

— И где она с этой жизнью рассталась, — подхватил её племянник. – Все мы присутствовали при этом, господа и дамы, что уж греха таить.

— И все, должно быть, понимают, что среди нас её убийца, — слегка поторопилась раскрыть карты я.

Нервничала, несмотря на подготовку.

Люди зашумели. Джеймс Вудстон поднял голову и обвёл всех мутными глазами, без слов вопрошая «кто?». Гортензия судорожно сжала в руках свою чашку: она и вчера переживала больше всех.

— Полиции удалось что-то выяснить? – даже подалась вперёд полковница Фицджеймс.

— Кое-что удалось, — кивнула я, — но мне пришлось провести собственное расследование.

— Как интересно, — сложил руки на груди полковник. – Однако я предпочту решить вопрос с благотворительным вечером, чем слушать про ваши… ммм… изыскания.

— Может, тогда послушаете про мои? – вмешался Оливер Роудс, пока я не успела возмутиться. – Я не зря спросил про ваши золотые часы, полковник. Видите ли, один мой давний клиент частенько рассказывал про широко известного в армейских кругах Всадника времени. Шпионам с выдающимися способностями вручают некий хроноартефакт, который выглядит в точности как ваши часы.

— Шпионам? Артефакт? – переспросил мэр, который тоже не вполне осознавал суть происходящего (хоть мы его предупредили).

— Да, именно, — кивнул Роудс. – Полковник, вам всё ещё интересно обсуждение вечера памяти Джорджины Вудстон?

— Думаю, что нам лучше уйти, — попытался встать тот.

— И пропустить этот спектакль? – его спутница улыбалась и выглядела по-прежнему безмятежно. – Дорогой, мне очень интересно, давай останемся.

— Прекрасное решение, — одобрила Гортензия, — нам всем любопытно, что это за хроноартефакт?

— Способен локально ускорять или замедлять время, — продолжил Роудс. – В тот день, когда была убита госпожа Вудстон, время было ускорено.

— С чего вы это взяли? – удивился преподобный.

— Давайте вспомним, кто и что делал в тот день, когда господин Вудстон пригласил нас после конкурса в свой дом, — предложила я. – Господин мэр, к вам вопрос не относится, вы были на террасе всего несколько минут, а потом вернулись в сад.

— Откуда вы знаете? – нахмурился полковник.

— От свидетеля, который постоянно находился в саду и видел всё, что происходит на веранде, — ответил ему адвокат.

— Это тот лакей, да? – с почти детской непосредственностью воскликнула полковница, чуть не захлопав в ладоши, когда я кивнула.

— Мы с Джессикой устали от судейства и хотели скорее уехать домой, — слегка покривила против правды Гортензия. – Она пошла ополоснуть руки, а я следом, но тут мы увидели ту прекрасную скатерть, что вязала Джорджина… Ах, я непременно свяжу такую для своей племянницы.

— Джорджина обещала показать эту скатерть мне первой, — улыбнулась полковница Фицджеймс. – Я ушла в дом с ней вместе.

— После вас с Джорджиной с террасы ушли я и обе мисс Причерс, — подхватила госпожа Финч. – Мы все увидели дивную скатерть из эльфийского шёлка.

Полковник зевнул, демонстрируя, что он здесь лишь по прихоти супруги.

— Все дамы оказались в вязальном кабинете, а мужчины остались на террасе, — спокойно продолжила я. – И тут случилась первая странность. Выходя из туалета, я встретила госпожу Фицджеймс, в то время как мисс Элвуд, — Гортензия ответила энергичным кивком, — только вышла из холла в коридор, в конце которого расположена туалетная комната.

— И что же тут странного? – серебристо рассмеялась полковница. – Я хожу быстрее вашей тётушки, только и всего.

— Но вы вышли из вязального кабинета после мисс Элвуд, — строго возразила Энн Причерс. – И в дверь, которая ведёт в буфетную, а не в холл.

— За время, что я была в туалете, вы успели рассмотреть скатерть, вдоволь повосхищаться ею, пройти через буфетную и столовую в коридор, а потом оказались у двери туалетной комнаты, чтобы я обеспечила ваше алиби.

— А может, вы просто копуша? – мило улыбнулась госпожа Фицджеймс.

— Признаю, что бываю медлительна, — согласилась я. – Поняла, что стала невольным катализатором убийства, только вернувшись из Пик-Вотерса.

— Ах, дорогая, ну рассказывай же! – воскликнула Гортензия. – Что там случилось?

— Придётся начать издалека, — ответила я. – Жили в Пик-вотерсе три подруги: Джорджина Мёрдок, Джуна Колстинс и Майра Килморрин. В юном пятнадцатилетнем возрасте они вызвали фею, которая наградила их проклятьем черничного пирога.

— Что за чушь, — фыркнул полковник, — Джуна, тебе ещё не наскучило?

— Нет, давай дослушаем, — капризно протянула его спутница.

— Не перебивайте, — потребовал адвокат. – Мы слушаем, мисс Стокс.

— Проклятье заставляет печь черничные пироги при любом удобном случае, — продолжила я. – А в качестве бонуса исполняет желание кулинарки. Так Джорджина и Джуна вышли замуж и уехали с мужьями из Пик-Вотерса. Джорджина не просто освоилась с проклятьем, она получала от него удовольствие, закармливая черничными пирогами весь Хейстаун к собственной выгоде.

— Так вот оно что… — заговорил было мэр, но сразу умолк.

— Иное дело Джуна, — продолжила я. – Она была очень совестливой, переживала, мучилась. Что скажете, полковник? Вы-то быстро сообразили, как можно использовать пироги, исполняющие желания.

— Ну знаете, мисс Стокс, это уже переходит всякие границы, — он сжал кулаки, словно собирался ударить.

— Потерпите, осталось недолго, — остановить меня было уже невозможно. – Тут надо вернуться в Пик-Вотерс ещё раз. У Джуны была младшая сестра Джулия, тоже мечтавшая вырваться из глухой провинции любой ценой.

— Бедняжка Джули, — всхлипнула полковница, — разбилась на авто пятнадцать лет назад.

— И буквально сразу после этого карьера лейтенанта Фицджеймса резко пошла в гору, — вставил свои пять медяшек Оливер Роудс. – Первая операция в Уврелии, затем Гулистан, а потом и Наралия. Награды, звания, репутация непревзойдённого шпиона и, как итог, артефакт Всадника времени.

— Не вижу связи, — холодно возразил полковник.

— Полицейский некромант установил, что на кладбище Пик-Вотерса похоронена Джуна Фицджеймс, а не очень похожая на неё Джулия Колстинс, — сказала я. – Совестливая Джуна не подходила на роль спутницы шпиона. Зато подошла её сестра Джулия.

— Единый, — ахнули госпожа Финч, Гортензия и Энн Причерс.

Не притворялись, этой информацией я с ними вчера не поделилась, потому что заключение экспертизы пришло только сегодня утром.

— Джорджина сразу заподозрила, что полковница Фицджеймс – не её подруга Джуна. Да что уж там, и я бы на её месте всё сразу поняла, услышав слова: «Мой муж любым пирогам предпочитает мясо». Джуна так сказать не могла.

— Вы несёте ересь, — показала зубки полковница. – Мой муж действительно предпочитает мясо.

— Потому что вы не умеете печь, — оскалился в ответ Джеймс Вудстон. – Моя жена – умела.

— Она умела не только это, — подхватила я. – Ещё она прекрасно вязала. И попала в клуб Глэма, что несказанно возмутило вас, Джулия. Ведь вас-то туда не взяли, несмотря на все ухищрения.

— Место понадобилось внучке герцогини Кростерской, — пожала плечами та, но в глазах сверкнул нехороший огонь.

— Поэтому вы так жестоко расправились с работой Джорджины: вынули спицу и спустили петли, но не смогли оставить брошенный журнал и вернули его на место. Глэма вы действительно уважаете.

— Он лучший дизайнер современности, — подтвердила она. – А ей не стоило ворошить прошлое и пытаться меня шантажировать. Вы, мисс Стокс, ничего не докажете. И полиция ничего не докажет. Никаких улик не осталось.

Теперь мне и не надо было что-то доказывать.

— Возможно, — сказал Оливер Роудс, — полковника прикроют командиры, ведь его действия при определённой сноровке можно квалифицировать как соучастие, а вот с вами, мадам, всё однозначно.

— Перестарались немного, когда стирали отпечаток ауры, — пояснила я. – Ну и слишком откровенно пытались помешать моему разговору с Джорджиной.

— Это косвенные улики, — не удержался адвокат, — однако вкупе со всем остальным сомнений у суда не вызовет.

Информация наконец дошла до тех, кто сидел с нами за одним столом. Преподобный, соседствующий с полковником, брезгливо отодвинулся вместе со стулом. Мэр выпучил глаза в сторону Фицджеймсов.

— Так это вы убили Джорджи! – зарычал, как раненый медведь, Джеймс Вудстон. – Гнить вам в мраковой бездне!

Лицо его налилось кровью, на руках взбугрились вены, кулаки сжались, когда он начал подниматься со своего места. Видеть эту ненависть страшно было даже мне, но Фицджеймсы не испугались.

— Вот теперь уходим, — сказала Джулия.

И полковник щёлкнул крышкой своих золотых часов. Время приостановилось. Для нас, сидящих за столом, вроде бы всё осталось по-прежнему. Я поднимала руку, чтобы подать сигнал инспектору, Вудстон встал и перегнулся через стол, чтобы вцепиться в горло убийце своей жены, зато Фицджеймсы двигались так быстро, словно кадры синема показывали на скорости перемотки. Вот только они встали из-за стола, как уже закрыли калитку и пропали из поля зрения.

Следом за ними на той же скорости пропал и инспектор в лакейском фраке, который стоял на достаточном отдалении, чтобы эффекты артефакта его не коснулись.

— Уйду-ут, — простонал Вудстон.

— Не волнуйтесь, — ответил Оливер Роудс, — за забором есть кому их встретить.

В этот раз инспектор Бассет привёз с собой столичных констеблей, но и я подстраховалась: пекла черничный пирог, думая о Джорджине, и загадала, чтобы Фицджеймсы получили заслуженное наказание.

— Я не понял, — жалобно сказал мэр Малверсток, — кто из них убийца?

Пока мы сидели в локальной временной яме, можно было и поговорить.

— Убийца – Джулия, — объяснила я. – А полковник со своим артефактом ускорил для неё время.

— Но он же был на террасе! – с отчаянием воскликнул несчастный вдовец.

— Он вышел в сад вслед за мэром, — объяснил Оливер, — обогнул дом и попал внутрь через боковую дверь. А после вернулся тем же путём, когда его жена уже стояла возле туалетной комнаты, чтобы попасться на глаза мисс Стокс.

— Её интересовало не только алиби, она очень хотела выяснить, успела ли Джорджина поделиться своими подозрениями. Увы, не успела, — добавила я. – К несчастью, я не отнеслась к этому всерьёз, зато Джулия заметила, как Джорджина шепталась со мной в саду. Это и сыграло роль спускового крючка.

— Долго ли нам ещё так сидеть? – спросила Энн Причерс, которая спокойнее многих отнеслась к разоблачению убийцы.

Должно быть, так и не простила Джорджине её шантажа.

Ни я, ни Роудс, который и добыл у своего клиента всю информацию о шпионе-полковнике и его артефакте, понятия не имели, сколько продлится эффект замедления.

— Всё в руках Единого, — ответила госпожа Финч.

Руками Единого в этот раз выступил инспектор Бассет, вернувшийся в сад через калитку. Он успел избавиться от чёрного фрака, галстук-бабочка болтался на честном слове, а на скуле наливался лиловый синяк. Полицейский стремительно подошёл к столу, застывшему в безвременье, ухватил пустую чашку и плеснул туда мятной заварки.

— Эээм… кто-то хочет чаю?

— Да, — сказала я и протянула руку.

— Ну вот, всё и закончилось, — заметила Гортензия.

Скорость Бассета стала восприниматься нормальной, значит, мы снова в обычном времени.

— Ну что там, инспектор, не тяните! – потребовал Роудс.

— Взяли, — удовлетворённо ответил тот. – Благодарю всех, господа, за помощь королевской полиции. Особенно вас, мисс Стокс, и вас, господин Роудс. Не думал, что у вас выйдет расколоть эту парочку, и рад, что ошибся.

— Мы молодцы, — сообщил всем Оливер, но глядел при этом только на меня.

— Ещё бы, — дружно согласились Гортензия и госпожа Финч.

— Всё это прекрасно, — вмешался мэр, — но благотворительный вечер мы так и не обсудили.

— Это уже без меня, — сказал Бассет и попрощался, с хорошим ускорением рванув на улицу.

Торопился к своим, чтобы лично отвезти задержанных в столицу. Я бы тоже с удовольствие последовала за ним, но оставалось ещё одно дело.

— Пирог не доели, — громко объявила я, — пойду отнесу кусочек Патрику.