Глава 14

Угощать Вудстонов после такого признания я передумала. Людям и так нелегко, а тут лишнее напоминание о том, что было самым важным в жизни убитой жены и матери. Но повод поговорить всё равно нашёлся. Мэр Малверсток решил устроить благотворительный вечер памяти Джорджины и явился, чтобы просить госпожу Финч составить ему компанию для визита к скорбящей семье. А та, заговорщицки подмигнув, предложила мне присоединиться.

Я решила ковать железо, пока горячо.

— Господин Малверсток, давайте навестим ещё и госпожу Фицджеймс: она была близкой подругой покойной госпожи Вудстон и наверняка не откажется помочь с организацией вашего благотворительного вечера.

— Прекрасная мысль, мисс Стокс, — откликнулся тот. – Может быть, наш глубокоуважаемый лорд и прекрасная леди Экстон тоже решат принять участие?

Пришлось обещать, что поговорю с ними. Но зато после этого мы втроём сразу отправились к Вудстонам. Время было всё ещё утреннее, солнце не успело разогнать всю тень и прохладу, поэтому дошли мы от дома госпожи Финч к воротам, где всего-то три дня назад висел красивый плакат «Ежегодный Хейстаунский праздник черничных пирогов», буквально за пару минут.

Мы вошли в сад, и я было направилась сразу к террасе, когда два моих более опытных спутника свернули вправо. Эту хорошо утоптанную дорожку, усыпанную кирпично-красной гравийной крошкой, я в прошлый раз не заметила. Как оказалось, она вела к боковой двери в дом, что сейчас была распахнута настежь.

Какой-то мужчина в клетчатой рубашке с закатанными по локоть рукавами грузил на крыльцо из своей тележки короба с овощами.

— Сэр, вы позволите пройти? – изысканно вежливо обратился к его спине Малверсток.

— Позволю-позволю, — отозвался тот, разгибаясь. – Доброго дня, господин мэр.

— Что-то не припоминаю… — прищурился мэр, — как ваше имя, сэр?

При ближайшем рассмотрении мужчина, что перегородил нам дорогу, выглядел как типичный деревенский житель: глубокий загар, плотное телосложение, мощная спина и бугрящиеся мышцами руки.

— Вуди Картер, — сообщил он, — фермер.

— Ваша ферма рядом с имением лорда Экстона? – предположила я, потому что уже слышала его имя.

— В точности так, мэм, — ответил он. – Но после свадьбы я, пожалуй, в городе останусь.

— После какой свадьбы? – подала голос госпожа Финч.

— Как после какой? Дочка моя помолвлена с парнем Вудстонов. Вот, думаю, к осени уже перееду в Хейстаун. Урожай распродам и перееду.

— Вам у нас понравится, сэр, — не стушевался Малверсток.

В этот момент на крыльцо выглянула горничная с вопросом:

— Господин Картер, где же вы?

— Милочка, доложи хозяину, что мы пришли поговорить, — распорядился мэр и, бочком обойдя внушительную фермерскую фигуру, ступил на крыльцо.

Мы с госпожой Финч просочились следом.

— Старый хозяин не принимает, — быстро пробормотала горничная, — а молодому сию секунду доложу.

Патрик обнаружился в кухне. Он по-простому макал хлебом в сковороду с яичницей, что стояла на большом столе.

— Что привело вас сюда, господин мэр и дамы? – вполне жизнерадостно поздоровался он.

Мэр обозначил цель своего визита.

— Это надо обсудить с отцом, как только он немного придёт в себя, — продолжая с аппетитом жевать, ответил Патрик. – Сейчас его теребить бесполезно.

— Говорят, вы женитесь? – спросила я, раздумывая, сесть и поговорить с сыном убитой или задать все вопросы стоя.

— Женюсь, — радостно кивнул он, — на лучшей в мире девушке Рози.

— Но траур? – удивилась госпожа Финч.

— Ну мы же современные люди, — улыбнулся Патрик, — к тому же я не думаю, чтобы мама была против моего счастья.

И зря, по-моему. Ведь все в один голос твердили, что Джорджина ни за что не допустила бы этого брака.

— Давайте поговорим о вашей маме, — предложила я. – Точнее, о том последнем дне её жизни, когда мы с вами познакомились.

Госпожа Финч отвела в сторонку мэра и что-то зашептала ему чуть ли не в ухо. А я задавала Патрику свои вопросы. Впрочем, его ответы ничем не помогли: после бегства из вязального кабинета Вудстон младший сидел в этой вот кухне, никого не видел и ничего не слышал до тех пор, пока я не закричала «на помощь».

— Можно уходить, — сказала я госпоже Финч, когда в кухню ввалился будущий Патриков тесть. – Если только вы не придумали способ поговорить с Джеймсом Вудстоном.

— Пока бедняга не проспится, разговаривать с ним без толку, — вздохнула Милдред и попрощалась с мужчинами.

Мы с мэром сделали то же самое и вышли.

— Патрик немного странный, — задумчиво сказал господин Малверсток. – Вчера на похоронах был сам не свой, а сегодня собирается жениться, да ещё во время траура.

Мы с госпожой Финч переглянулись и дружно согласились. Пожалуй, Эш правильно обеспокоился, кто-то в Хейстауне явно приторговывает запрещёнными зельями.

Следующим пунктом нашего маршрута был дом Фицджеймсов. Правда, два исконных жителя Хейстауна упорно называли его домом старика Салливана. Это был большой одноэтажный особняк с выбеленными стенами, стоящий посреди запущенного сада.

— Старик Салливан и при жизни за участком не следил, а уж те три года, что дом стоял без хозяина, сад совсем зарос, — посетовал мэр.

Впрочем, как раз сейчас оттуда раздавался характерный визг пилы, заставлявший содрогаться зелёные кущи. Калитка была приоткрыта, мы вошли и увидели Джуну Фицджеймс в светлом платье, солнечных очках и широкополой шляпе, которая указывала пальчиком двум парням в рабочих комбинезонах куда-то на землю.

— Ох, простите, — сказала она, когда мы по очереди поздоровались, — я так увлеклась планированием будущей грюнвальдской горки, что совершенно не заметила, как вы пришли. Дорогой, у нас гости!

— А, Малверсток, — послышался голос полковника справа и сверху, — идите сюда, мне как раз нужен помощник.

Мэр с готовностью отправился на зов оседлавшего заскорузлый яблоневый ствол хозяина, а я, после краткого сообщения госпожи Финч о благотворительном вечере памяти Джорджины, взялась за свои вопросы.

— Госпожа Фицджеймс, у нас с госпожой Финч возник небольшой спор, разрешить который можете только вы.

Она благосклонно кивнула.

— Госпожа Финч утверждает, что перед убийством из комнаты первой вышли вы, а я уверена, что первой ушла Джорджина. Ведь ей нужно было снять копию со схемы скатерти, о которой слёзно просила мисс Элвуд.

— Ах, я совершенно ничего не помню, — она приложила ладонь к декольте, — всё как в тумане! Это ужасно, просто ужасно, я только вновь обрела свою дорогую подругу, как тут же её у меня отняли.

— Вы давно не виделись? – участливо спросила госпожа Финч.

— Мы вместе учились в школе, — полковница часто задышала, — а потом, конечно, потеряли друг друга из виду. Я встретила своего Фицджеймса, она тоже вышла замуж, и вдруг тут, в Хейстауне, мы столкнулись прямо на улице! Мы говорили и не могли наговориться, виделись почти каждый день, и вот…

Голос Джуны Фицджеймс прервался, губы задрожали.

Возможно, что переживает она искренне. И сейчас стоит спросить о самом главном?

— Простите, у меня к вам очень личный вопрос, — я набрала в грудь побольше воздуха, — вы что-то знаете о проклятии черничного пирога?

— Это полнейшая чушь, — отмахнулась она. – Даже в Пик-Вотерсе никто в него не верил, да и как можно, в самом деле, верить, что черничный пирог может быть проклят?

— Дорогая госпожа Фицджеймс, — вмешалась тихо стоявшая рядом Милдерд Финч, — нам очень важно узнать про это проклятие как можно больше. Вы упомянули Пик-Вотерс. Это какое-то местное поверье?

— В каждом маленьком городке есть своя страшная история, — пожала плечами она. – Наверняка и в Хейстауне есть что-то, чем пугают детей.

— Расскажите, — вновь попросила я, — чем пугали вас в Пик-Вотерсе?

— Да говорю же вам, это полная ерунда, — она спустила тёмные очки на кончик носа и пристально посмотрела поверх стёкол на меня, — а почему это вас так интересует?

— Между нами, — ответила я, — вчера я впервые в жизни испекла черничный пирог. И он получился идеальным.

— Поздравляю, у вас талант, — ответила она. – А вот я никогда особенно не любила заниматься выпечкой.

— Я думаю, что это результат проклятия, — твёрдо сказала я.

Она снова подняла очки на место и сказала:

— Это просто ваше воспалённое воображение, мисс Стокс. Вы такого натерпелись, когда нашли мою несчастную подругу… Я тоже до сих пор не приду в себя, поэтому решила заняться садом. Хочу разбить здесь розарий, а вон там посадить тюльпаны. И повторите ещё раз, что вы планируете на этом благотворительном вечере?

— Думаю, что мэр Малверсток уже всё подробно рассказал вашему мужу.

Понятно, что разговаривать с полковницей и дальше бесполезно. Про проклятие черничного пирога она сказала два слова: чушь и ерунда. И будет стоять на своём до конца.

Мы с госпожой Финч под присмотром Джуны, которая вновь сделалась крайне словоохотливой, прошлись по саду, где рабочие уже начали копать ямы под розарий и тюльпаны, вызволили мэра из кабалы полковника, который распоряжался им, как собой, попрощались с хозяевами и вышли на улицу.

Малверсток подхватил госпожу Финч под руку и начал вещать, что теперь концепция благотворительного вечера у него полностью сложилась, а я потихоньку попрощалась и отправилась к Причерсам. Хейстаун действительно маленький городок. От дома Салливана был прекрасно виден высокий шпиль церкви, мне даже дорогу спрашивать не пришлось.

На крыльцо дома Причерсов я поднялась буквально спустя каких-то несколько минут. Дверь открыла Милли.

— Ну, показывай, что ты вчера нарисовала, — улыбнулась я.

— Тссс, — девочка приложила палец к губам, — папа сердится, если я занимаюсь не тем, что…

— Милли, кто там? – раздался голос сестры священника.

— Это мисс Стокс, — громко крикнула Милли и прошептала: — я вам потом покажу.

Я успела кивнуть, когда на крик вышли одновременно и преподобный, и его сестра.

— Проходите, мисс Стокс, — радушно предложила Энн, — могу я предложить вам холодный лимонад?

От лимонада я отказаться не смогла. И, пока пила, объяснила слегка встревоженным визитом Причерсам, чего от них хочу.

— Конечно, я с удовольствием помогу, — кивнул преподобный.

— Благодарю, — кивнула я. – Но с вами и так полная ясность. У меня вопрос к мисс Энн и мисс Милли. Скажите, в какой последовательности уходили из вязального кабинета дамы. Возможно, ваша память окажется лучше, чем у остальных.

— Сначала ушли вы, — почти в один голос ответили обе мисс Причерс.

— Точно, — согласилась я, — а потом?

— Потом ушли Джорджина, мисс Элвуд и полковница, — без колебаний сказала Энн. – Мисс Элвуд так хотелось получить схему скатерти Глэма, что она дёргала госпожу Вудстон без остановки, и та пошла снимать копию со схемы.

— Схему она взяла с собой? – уточнила я, припомнив, что рядом с убитой я не нашли никаких бумаг.

— Весь журнал, — кивнула сестра священника.

Журнал лежал на столе в вязальном кабинете, когда я уже целенаправленно искала Джорджину. Значит, убийца аккуратно вернул его на место.

— Кто ушёл потом?

— Мисс Элвуд, — так же уверенно повторила она. – И полковница последней.

— Тётя, можно мне сказать? – как на уроке подняла руку вверх Милли.

Я поймала довольный взгляд преподобного и нежную полуулыбку на губах Энн, когда она кивала: оба гордились воспитанием своей дочки и племянницы.

— Тётя, я хочу уточнить, — начала Милли, — госпожа Вудстон и госпожа Фицджеймс ушли в одну дверь, а мисс Элвуд — в другую.

— В какую другую? – подобралась я.

— Этого я не помню… — после небольшой паузы выговорила Энн.

— Госпожа Вудстон и госпожа Фицджеймс ушли в ту дверь, через которую мы пришли вслед за госпожой Финч, а мисс Элвуд вышла в другую дверь, в ту же, что и мисс Стокс, — исчерпывающе пояснила юная свидетельница.

— Милли, может быть, это не так и важно, — вмешался преподобный.

— Что вы, очень важно! – воскликнула я. – Милли, продолжай.

— Но это всё, — ответила она. — Я отдала спицу со скатертью госпоже Вудстон, она положила её в корзинку, ещё немного постояла, потом взяла со стола журнал и ушла, потом в другую дверь – мисс Элвуд, и последней – жена полковника.

Всё же это странно. Ушла последней, да ещё и не в ту дверь, а у туалета оказалась раньше Гортензии. Это непременно надо отметить в графике передвижений.

— Мы вам помогли? – спросила девочка. – Теперь полиция не будет вас подозревать?

— Вы мне очень помогли, — ответила я. – А с полицией мы как-нибудь разберёмся.

Должно быть, старшие Причерсы с облегчением выдохнули, когда я ушла. Потому что в благодарность к юной свидетельнице я ещё минут десять рассказывала, как любила в школе рисовать и как потом без проблем могла бы поступить в Королевский колледж искусств, а после стать художницей. И как счастливы были бы мои родственницы, если бы я выбрала эту мирную и спокойную стезю.

Когда я попрощалась с семейством священника и вышла на улицу, летняя жара уже вступила в свои права. Я даже пожалела об отсутствии на голове хоть какой-нибудь шляпы. Но яркое солнце заставило скорее добраться до дома госпожи Финч, где сиротливо дожидалась машинка братьев Левандо. Можно было бы сесть и уехать без лишних разговоров, но госпожа Финч сегодня очень выручила. И не один раз. Я толкнула калитку и зашла внутрь.

Удивительно, но в доме снова оказался Оливер Роудс.

— Опять отменили заседание? – спросила я вместо приветствия.

— Сегодня у меня не присутственный день, — объявил он с ухмылкой. – Зато удалось побывать в Наследственной палате.

— И что вы узнали? – в этот момент любопытство полностью пересилило мою неприязнь к этому человеку.

— В некотором смысле ничего, зато в другом – очень многое, — ответил он. – Кстати, вы не в курсе, где моя старушка Милдред?

— Часа полтора назад была с мэром Малверстоком. Они обсуждают идею проведения благотворительного вечера памяти убитой госпожи Вудстон. А что, она ещё не вернулась?

Он развёл руками и крикнул:

— Мэри, принесите нам с мисс Стокс холодный мятный чай!

Мэри как будто ждала его слов с готовым подносом, потому что и минуты не прошло, как она появилась в гостиной и поставила перед нами по чашке.

— Пирог подавать не буду, — сообщила она, — скоро обед, ещё аппетит попортите.

— Какой пирог? – заинтересовался адвокат.

— Сначала вы расскажите, что узнали в Наследственной палате, — отпивая глоток освежающего напитка, сказала я.

— Узнал, что информация о полковнике Фицджеймсе засекречена, — ответил он будничным тоном. – Теперь есть повод побеспокоить одного генерала, за которым остался небольшой долг.

Я обдумала его слова. И ещё раз обдумала. Получалось, что полковник – какая-то важная птица, раз даже в Наследственной палате, где проверяют наследников от и до, осталась ссылка на секретность.

— Как думаете, что это может быть?

— Понятия не имею, — пожал плечами он, — но выясню обязательно. Теперь ваша очередь. Что за пирог?

Делиться с ним не особенно хотелось, но если не я, то Мэри или госпожа Финч всё равно расскажут ужасную историю выпавших из моей жизни полутора часов.

— Да что вы? Впервые в жизни – черничный пирог? – насмешливо уточнил он. – А разве всех девочек не учат готовить? Варить кашу, печь пироги? Тётя Милдред рассказывала, что даже сдавала экзамены по домоводству.

— Современной девушке не обязательно уметь готовить, — ответила я то, что отвечала своим тётушкам безумное количество раз. – Поверьте, я найду куда потратить время, сэкономленное от стояния у плиты.

— Вот поэтому современные мужчины предпочитают своих тётушек, — широко ухмыльнулся он. – Нет, серьёзно, мисс Стокс, вы считаете, что этот пирог стал результатом злого колдовства?

— Не знаю, — честно ответила я, — но это было что-то сродни помешательству. Кстати, ваша тётя и Мэри сказали, что мой пирог получился вкуснее пирога Джорджины.

— А вы умеете заинтересовать, — адвокат поднялся и крикнул: — Мэри, неси пирог!

— Не боитесь? – спросила я его спину и напомнила про возможно приворотный эффект черничной выпечки.

— После этого я просто обязан попробовать, — выдал он ехидно. – Мэри!

— Не дам я вам сладкое, господин Оливер, — нарисовалась на пороге кухарка, — мисс Стокс глупости говорит, а вы аппетит перебьёте. Я пробовала её пирог, нету в нём никаких приворотов.

Я была ей очень признательна, потому что лишних проблем ни с полицией, ни с влюблённым адвокатом категорически не желала.

— Мэри, это как понимать? – изумился адвокат.

— Мэри права, — в доме наконец-то появилась его хозяйка, — сначала нормальный обед, потом сладости. Здравствуй, дорогой.

Госпожа Финч подошла к племяннику и поцеловала его в щёку. И я снова позавидовала их трогательным родственным отношениям.

— Ладно, — проворчал Роудс, — только ради тебя, моя старушка.

Он заботливо усадил Милдред на диван и стал расспрашивать про самочувствие.

— Сегодня всё хорошо, — ответила она. – Мисс Стокс уже рассказала тебе про Патрика и Фицджеймсов?

— Не успела, — я покачала головой. – Но самое главное, госпожа Финч, сказала сегодня Милли Причерс! Она уверена, что в день убийства Джорджина и полковница вышли из вязального кабинета в одну и ту же дверь. Не в ту, что в холл, а в ту, что в буфетную. Полковница вышла последней, как вы и говорили, но у туалетной комнаты оказалась раньше, чем мисс Элвуд.

— Давайте проверим по таблице, — азартно воскликнул адвокат, — где записи?

Записи принесла всё та же верная Мэри вместе с чашкой мятного чая для хозяйки. А пока мы с госпожой Финч вводили её племянника в курс остальных дел: явного приворотного воздействия на Патрика Вудстона и полного беспамятства полковницы Фицджеймс.

Потом мы пытались вписать в таблицу время, когда полковница исчезла за дверью в буфетную и когда она появилась у двери в туалетную комнату. И у нас не складывалось.

— Буфетная в доме Вудстонов – проходная комната, — рассуждал адвокат, — оттуда можно попасть в столовую, гостиную и вязальный кабинет. Кстати, когда мисс Стокс обнаружила убитую, дверь в столовую была заперта, поэтому туда так долго никто не мог попасть.

— А полковнице пришлось бы пройти через столовую, чтобы попасть в коридор, ведущий к туалету, — подхватила я. – Или выйти на улицу через террасу, обойти дом и вернуться через боковую дверь.

— Но она не выходила, — улыбнулся Роудс. – Кажется, у нас появился подозреваемый.

— А ещё она отказалась рассказывать, что говорят в Пик-Вотерсе о проклятии черничного пирога, — пожаловалась племяннику Милдред. – И я ещё, старая дура, никогда особо не интересовалась детством Джорджины и её родными местами.

Роудс мягко попенял тётушке на низкую самооценку, я тоже поддержала. А потом заключила со вздохом:

— Видимо, придётся мне ехать в Пик-Вотерс и всё выяснять самой.