Глава 13

Когда мы возвращались в Экстон-Холл, Гортензия вскользь заметила, как неплохо было бы ответно пригласить к нам госпожу Финч. В идеале – вместе с племянником, но можно и без.

— Мы с вами там тоже гостьи, — пожала я плечами, — неловко будет ставить хозяев перед фактом приглашения.

— Вот я и попрошу Присциллу и Эша, чтобы

— Мисс Элвуд, — возвысила голос я, — Присцилла и Эш вовсе незнакомы с госпожой Финч и господином Роудсом.

У неё, конечно, было своё мнение. Мол, вот и познакомятся. Но я была уверена в друзьях. Они встанут на мою сторону. И хоть к Милдред Финч я уже не испытывала прежней неприязни, с её племянником по-прежнему собиралась общаться лишь по мере необходимости.

После такого дня хотелось отдохнуть, но Эш и Присцилла заслужили рассказ о священнике, его сестре и шантаже Джорджины. К счастью, Гортензия сослалась на усталость и ушла в свою комнату, а мы остались в малой гостиной. История за стаканом с янтарной жидкостью вышла даже интересной, Присцилла то и дело ахала, а Эш хмурился.

— Врал как сивый мерин, — постановил он, когда я заговорила про преподобного, — впрочем, чего и ждать от жертвы шантажа. Но портрет убитой перестаёт быть однозначным.

— Насчёт Патрика я тоже всё выяснила, — вспомнила я про разговор с Бассетом, — у него алиби – был на кухне, подкреплялся после пропущенного завтрака. Ваша тётушка предположила, что Джорджина вполне могла заказать для сына отворотного средства. Энн Причерс считает так же.

— Не знала, какие у нас под боком творятся страсти, — сказала Прис. – Интересно, как такое пришло в голову Гортензии?

— Мне гораздо интереснее, кто в Хейстауне промышляет продажей запрещённых магических зелий, — буркнул Эш. – Ведь раз есть спрос, то есть и предложение.

— Вот пусть твой приятель из полиции поищет, — предложила его жена, — всё больше пользы, чем подозревать Джессику.

С запрещённых зелий разговор плавно и даже предсказуемо съехал на моё несуществующее проклятье. И тут коварная Присцилла предложила кое-что проверить.

— Мы просто посмотрим, — уговаривала она, — пошли вместе с нами на кухню, и

— Там у вас опять черника? – нервно засмеялась я.

— Даже если и черника, — подключился Эш, — то мы будем рядом.

— Ты же не боишься? – подлила масла в огонь Присцилла.

— Не боюсь, — я пожала плечами, — но лучше бы знать заранее

Заранее не помогло. Когда я, подпираемая с одной стороны лордом, а с другой леди Экстон, появилась на кухне и увидела на столе корзинку с черникой, всё повторилось. Друзья остались по ту сторону воздушного пузыря, в котором существовали только я и эти прекрасные тёмно-синие ягоды с лёгким благородным налётом. Они были созданы для пирога, и только я могла помочь им воссоединиться с тестом.

Причём точно знала, что и в какой последовательности делать. Останавливало только отсутствие в непосредственной видимости муки, масла, сахара и яиц.

— видишь? – страдала рядом Присцилла. – Она отключается, как только видит эту ягоду!

— Очень странно, — соглашался Эш, — а я ведь тебе не поверил.

— Эш, надо что-то делать!

— Но что? На проклятье это даже близко не похоже, с кем мне теперь советоваться?

— А кто у нас лорд Экстон? Кто знаком

Их голоса то приближались, то отдалялись, а я по-прежнему не могла оторвать взгляд от корзинки с черникой. Между прочим, Присцилла права, надо что-то делать. И я даже знала, что. Для начала посмотреть, где тут хранят продукты. Наверняка к кухне примыкает какая-нибудь кладовка! А в ней есть холодильный ларь и мешок с мукой.

— стой! Да куда же ты?!

— Пусть идёт, посмотрим, что будет дальше.

В Эше всегда сидело это не всегда здоровое исследовательское любопытство. Но я, не обращая ни на что внимания, целеустремлённо шла вперёд, как настоящий первооткрыватель. И кладовка нашлась. А в ней и продукты. Я совершенно точно знала, сколько нужно взять сахара, сколько масла, сколько муки и всего остального на то количество черники, что было в корзинке.

А дальше начался совершеннейший бардак. Я перетёрла масло с яйцами и сахаром, добавила муку и замесила тесто — мягкое, гладкое, пахнущее детством. И так естественно, будто делала это всю жизнь. Потом тесто отправилось на холод, ведь мука ни в коем случае не должна размокнуть, а масло – окончательно растаять.

Черника терпеливо ждала в сторонке, мерцая под лучами лампы своим благородным налётом. Я промыла её под мягкими струями воды и выложила на полотенце посушиться.

— Что подумает госпожа Мисткок, — ахнула Присцилла, — полотенце после черники не отстирать!

— Дорогая, тебе есть дело до того, что подумает кухарка? – чуть насмешливо спросил Эш.

Мне было плевать и на госпожу Мисткок, тем более, что она совершенно неправильно готовила черничные пироги, и на полотенце в пятнах. В обсохшую чернику надо было добавить чуть-чуть крахмала, совсем немного сахара, чтобы не перебить природную кислинку, и перемешать деревянной ложкой. Не железной, потому что грубое железо не подходит нежной ягоде. Тут нужна деликатность!

Теперь пришёл черёд лимона. На самой мелкой тёрке я настрогала горку золотистой цедры, аромат которой сразу перебил все остальные запахи на кухне. Её нужно было добавить в «крошку» для посыпки пирога. Ни в коем случае не в начинку, чтобы черника проявила себя во всей красе.

Форму для выпечки я нашла в нижнем ящике справа от новенького духового шкафа, которым пользовались наравне со старой плитой. Я понятия не имела, как его включать, но тут на помощь пришёл Эш.

— Самый маленький нагрев, — попросила я.

— Так точно, мэм, — дурашливо ответил он.

Обычно он вёл себя так, когда нервничал. Я бы и сама понервничала, но сейчас всё – и голова, и руки – было занято только пирогом. Я выстелила форму пергаментом, выложила большую часть теста так, что получилось тонкое дно и аккуратные бортики по бокам, и наколола дно в нескольких местах вилкой, чтобы основа пирога не вздувалась при выпечке. Потом распределила чернику с сахаром и крахмалом, а сверху посыпала лимонной крошкой.

— Откуда она знает, как это делать? – прошептала Присцилла.

— Магия, — пожал плечами Эш, — очень странная магия.

Духовка была достаточно разогрета, и я поставила форму с пирогом внутрь, закрыв дверцу.

И только после этого меня отпустило.

— И что это сейчас было? – спросила я, глядя то на друзей, то на свои перепачканные тестом руки.

— Сейчас ты своими руками приготовила черничный пирог, — честно ответил Эш.

— Ну теперь-то ты веришь в проклятье? – выдохнула Присцилла. – Прости, что привела тебя сюда без объяснений, но как иначе было доказать вам всем, что дело гораздо серьёзней, чем кажется?!

— Я всё же не думаю, — начал было Эш, но я подняла только что отмытый палец.

— Минуточку. Мне надо проверить пирог.

А ведь казалось, что всё уже хорошо, что меня попустило Как бы не так!

Из открытой духовки обрушился ароматный удар: масляный, сладкий, с лёгкой ноткой лимона, от которой в животе кружатся бабочки.

— Всё в порядке, — уверенно объявила я и закрыла стеклянную дверцу, — продолжай.

Друзья переглянулись. И если у Эша на лице было всего лишь слегка удивлённое выражение, у Прис сморщился лоб и округлились глаза.

— Мне кажется, она всё ещё не в себе, — жалобно сказала она. – Единый, я не хотела Я думала, что

— Успокойся, — велела я, — ты всё сделала правильно.

— Конечно, — уверенно подтвердил Эш, — ты показала всем нам, что с Джессикой происходит нечто непонятное.

Вообще-то я хотела сказать, что она не дала пропасть отличнейшей свежей чернике, но версия Эша звучала более нормально.

— Думаете, это проклятье? – вопрос вырвался сам собой.

— Нет, конечно, это лишь лёгкая простуда, — с сарказмом ответила подруга. – Джесс, если бы ты видела себя со стороны! Ты ты порхала по кухне, будто не тесто месила, а танцевала на лунном луче!

— Прис преувеличивает, — успокоительно махнул рукой Эш. – Просто ты действовала как опытная кухарка, нет, как профессиональный кондитер.

Даже не знаю, что расстраивало больше: романтические сравнения Прис или точные ответы её мужа.

— И что же теперь делать? – я вдруг почувствовала себя потерянной и беспомощной.

— Пошли, старушка, посидим, подумаем, — Эш протянул мне руку.

— Нет, — покачала я головой, — посидим здесь, нужно следить за пирогом.

— Это я во всём виновата, — заплакала Присцилла.

— А твоя тётушка, между прочим, уверяла, что пирог нужно испечь, чтобы снять проклятье, — её хотелось приободрить.

Но сама я, как ни хорохорилась, тоже испытывала не самые приятные чувства. Любое проклятье – штука, мягко говоря, безрадостная. А уж такое, когда полтора часа просто выпадают из жизни, принося взамен всего лишь какую-то выпечку, и вовсе.

— Завтра утром надо будет повторить, — решил Эш, — вдруг и правда снимется?

Присцилла заплакала ещё горше.

Пирог пёкся ровно сорок минут. Я вынула его из духовки и поставила на деревянную доску остывать, потому что начинка должна была стабилизироваться.

Вот теперь я успокоилась окончательно, обвела взглядом кухню, грязную посуду, полотенце с черничными пятнами и подумала, что друзья правы. Надо было провести этот эксперимент, чтобы посмотреть врагу в лицо. Только что теперь с этим врагом делать?

Была глубокая ночь, когда мы разошлись. Думали и так и этак, обсуждали, у кого просить совета, если сами не справимся. Впрочем, почему если? Никто из нас магом не был, мои слабые способности вообще никак не соотносились с проклятьями или что это вообще такое.

— Будем реалистами, — заключил Эш, — завтра я свяжусь с университетским другом, который разбирается в таких делах, а дальше будет видно.

Мы с Прис согласились.

Я заснула, едва коснувшись головой подушки, и открыла глаза только утром. А на завтрак нам подали черничный пирог. Гортензия прищурилась и, едва Кларидж отошёл, спросила:

— Джесси, дорогая, это то, что я думаю?

— Да, тётя, — вместо меня ответила Прис, — этот пирог испекла Джесс вчера вечером.

Я смотрела на кусочек пирога на своей тарелке и раздумывала, пробовать или нет.

— Надеюсь, ты сразу попробовала? – обратилась ко мне Гортензия.

— Перед подачей пирог должен как следует остыть, — возразила я. – А ещё лучше — постоять всю ночь на холоде.

Прис приложила ладони к щекам. Из широко раскрытых глаз грозились брызнуть слёзы. Я улыбнулась успокаивающе и отважно положила в рот первый кусочек. Черника лопалась во рту, растекалась соком и смешивалась с рассыпчатым тестом. Крошка отдавала лёгкой лимонной нотой, гармонично дополняющей сладко-кислую начинку, и еле заметно похрустывала. Идеально!

Три человека за столом пристально следили за моим жующим ртом. Видимо, ждали, что сейчас от Джессики отделится черничная тень проклятья и истает в утреннем воздухе.

— Очень вкусно, — объявила я и потянулась за следующим кусочком.

— Что ты чувствуешь, дорогая? – насторожённо спросила уточнила Гортензия. – Не тошнит, не

— Нет, — решительно ответила я. — Чувствую гармоничный вкус идеального черничного пирога. Попробуйте.

— Очень странно, — пробормотала мисс Элвуд, — может, это и не проклятье? Давайте пробовать.

Друзья переглянулись и попробовали.

— Джесс, я в жизни не ела ничего подобного! – воскликнула Присцилла.

— Вкуснятина, — поддержал жену Эш, — ты с таким пирогом не пропадёшь.

Гортензия, приложившись к своему куску, могла лишь мычать что-то восторженно-невразумительное.

Откровенно говоря, сейчас в голове боролись два противоположных мнения: ура, мой пирог самый лучший и, Единый, спаси и сохрани, это приворотный эффект?! Как у пирога Джорджины?

— Как бы мне накормить этим Вудстонов? — выдала я единственный вариант решения.

Если муж и сын, попробовав моей выпечки, скажут, что вкус в точности, как у пирогов погибшей жены и матери, значит, остаётся только побиться головой об стену, а потом искать экзорциста, чтобы избавиться от тени Джорджины.

— Зачем тебе непременно Вудстоны? – вмешалась немедленно Гортензия. – Госпожа Финч тоже неоднократно ела пироги несчастной Джорджины. Дети, давайте пригласим Милдред в поместье, а то

— Лучше я сама к ней съезжу, — быстро перебила я. – К тому же с Вудстонами всё равно надо поговорить, чтобы восполнить пробелы в таблице.

— Я с тобой, — решительно объявила мисс Элвуд.

Вместо ответа я выразительно посмотрела на Присциллу, страдающую от чувства вины. Та немедленно стала жаловаться, что няня Дженни не справляется с будущим сэром Чарльзом и что только опытная рука Гортензии поможет правильному развитию ребёнка.

— Ну ладно, сегодня я останусь с Чарли, — вздохнула тётушка, — но к Фицджеймсам и Причерсам без меня не ходи. Слышишь, Джессика?

Я подтвердила, что слышу, думая при этом, как бы сегодня посетить всех в Хейстауне разом. С одной стороны, жаль беднягу Гектора, который вчера снова простоял весь день в стойле, а с другой – у меня самой безвыходная ситуация. И если сидеть сложа руки, сама собой она не разрешится.

Вот так и вышло, что вместо конюшни я сразу после завтрака уселась в машинку братьев Левандо, которая, откровенно говоря, полностью покорила моё сердце, и отправилась к госпоже Финч. На сиденье рядом лежали заботливо упакованные кухаркой Мисткок куски моего пирога. И я даже не косилась на них с суеверным ужасом. Пришёл черёд признать, что мне на самом деле понравилось то, что получилось. Сказать со всей откровенностью: это лучший черничный пирог, который я пробовала за всю свою жизнь.

Пожалуй, я была даже не против повторить всё как-нибудь ещё раз. Но только с условием, что это будет моё собственное решение, а не так, как вчера, помимо воли, едва завидев корзинку с черникой.

С такими примерно мыслями я подъехала к дому госпожи Финч. Уже привычно оставила мобиль, толкнула калитку и прошла к крыльцу по дорожке, обсаженной низкими кустами самшита.

Мэри даже не удивилась, когда открыла дверь.

— Доброго денёчка, мисс Стокс, — поздоровалась она, — а что это у вас?

— Это пирог, — призналась я и добавила, чуть ли не покраснев, — сама пекла.

— Давайте сюда, подам к лаврозе, — она ловко отобрала у меня пакет и громко крикнула: — Хозяйка, пришла мисс Стокс!

Госпожа Финч занималась вязанием. В руках были спицы, на полу в специальном контейнере клубок тёмно-синей пряжи. Я постаралась уверить, что не буду ей мешать. Просто расскажу, с чем явилась с самого утра.

— Конечно. Рассказывайте, — в руках Милдред быстро замелькали спицы.

Я максимально кратко сообщила про неконтролируемый кулинарный приступ, который спровоцировали черника и Прис, и объяснила, что хочу сравнить вкус моего пирога с пирогом Джорджины.

— Понимаю, — кивнула госпожа Финч, — вы очень испугались.

— Очень, — подтвердила я. – Ужасно, если проклятье передаётся по принципу «королева умерла, да здравствует королева». Ещё ужаснее, если Джорджина сделала это сознательно…

— Ох, — только и сказала Милдред и отложила вязание. – Где там Мэри? Надо скорей попробовать пирог!

— Вы не боитесь? – всё-таки уточнила я. – А вдруг в нём тоже заложен приворотный эффект?

— Джессика, — вздохнула госпожа Финч, — будь на моём месте Оливер, об этом стоило бы задуматься. А я, во-первых, женщина, а во-вторых, и без того отношусь к вам слишком хорошо, чтобы приворот сработал. Вы же знаете, что любые чары бессильны против истинно добрых чувств?

В этот момент Мэри внесла поднос с чашками лаврозы и двумя кусочками пирога, избавив меня от необходимости отвечать. Я уточнила, пробовала ли она черничный пирог Джорджины.

— Много раз, мисс Стокс, — подтвердила кухарка. – И на праздниках, и тут, когда она заходила в гости к госпоже Финч.

— Тогда второй кусок пирога – ваш, — распорядилась я.

И как она не отнекивалась, всё же попробовала на пару с хозяйкой. Я напряжённо ждала вердикта.

— Единый, это… это… — начала, прожевав, Милдред, — не могу подобрать слово…

— Ну, мисс, скажите, где вы такому научились-то? – строго спросила Мэри.

— Вышло не так, как у Джорджины? – я нервно сцепила руки.

— Совсем не так, — успокоили меня. – Вкуснее!