Глава 12

Готова поклясться чем угодно, я в этот раз не собиралась даже заходить в дом госпожи Финч. План был в том, чтобы, не глуша мотор, высадить её у калитки и ехать дальше прямиком в Экстон-Холл. Но у этой калитки стоял инспектор Бассет. Милдред снова побледнела, Гортензия вцепилась в неё, пытаясь ободрить, а полицейский поинтересовался, почему мы так задержались в церкви. Он, дескать, на жаре чуть не получил тепловой удар, дожидаясь возможности попросить прощения у госпожи Финч за безобразное поведение констебля Мури.

Я не поверила ни единому слову. Да и совесть не позволила оставить с ним наедине госпожу Финч, которая и без того только что с похорон. Пришлось выходить вместе с тётушками из мобиля и принимать приглашение Милдред немного отдохнуть.

— Что выяснили? – доверительно склонился ко мне полицейский, когда госпожа Финч, немного приободрившись в родных стенах, велела Мэри подать лаврозу для гостей, а Гортензия отправилась ополаскивать руки.

— Ничего нового, — покачала я головой.

— И на кладбище никто не вёл себя подозрительно, — кивнул инспектор, устраиваясь поудобнее в кресле, в котором в прошлый раз сидела я.

— Поэтому вы решили явиться к госпоже Финч?

— Я пришёл выяснить всё, что пропустил Мури, — буркнул Бассет. – Послал же Единый помощничка Госпожа Финч, ещё раз умоляю простить констебля Мури за тот разговор, в котором он посмел назвать вас подозреваемой. К сожалению, полицейских кадров на местах не хватает, поэтому к нам попадают и такие, обделённые эээ тактом, люди. Уверяю, никто не подозревает вас в причастности к смерти госпожи Вудстон.

— Приятно это слышать, — кивнула кудрявой головой хозяйка дома. – Могу я предложить вам бутерброд с холодной телятиной, инспектор?

Бассет от бутерброда не отказался, и вскоре Мэри прикатила столик на колёсиках, где стояли тарелки с бутербродами и чашки с лаврозой. Вернулась Гортензия и сразу цапнула бутерброд. Я тоже не стала отказываться: до обеда ещё далеко, а выносить двух тётушек и полицейского на голодный желудок сложно.

Впрочем, инспектор, подкрепляясь, сразу стал задавать вопросы. Не только хозяйке, но и Гортензии. Должно быть, собирался уличить ту или другую в неверных показаниях. Но мисс Элвуд в очередной раз удивила.

— Да ведь мы с Милдред сразу про всё написали. По как вы это говорите горячим следам?

— Верно, — согласилась госпожа Финч, — мы остались на террасе бедных Вудстонов и написали свои показания. А потом отдали вам.

Бассет с усилием потёр лоб.

— Что-то такое припоминаю… — начал он и замолк.

— Неужели потеряли? – с сочувствием спросила я. – Нет, постойте, наверняка вы отдали бумаги констеблю Мури, а он забыл подшить их к делу?

— Вернусь – проверю, — ровно отозвался он. – Но, милые дамы, раз уж мы все сейчас здесь, давайте попробуем восстановить события. Расскажите мне всё с самого начала. Что произошло в тот день? Мисс Элвуд?

— Утром мне пришла в голову идея взять с собой на конкурс Джессику. Мисс Стокс, — исправилась она. – И за завтраком мы…

— Не с самого утра, — остановил её Бассет. – С того момента, как вы вошли в дом Вудстонов.

— Опять двадцать пять, — проворчала Мэри, забирая у меня чашку. – Этот, правда, посимпатичнее недоумка Мури, но сколько можно об одном и том же-то?

Хозяйка шикнула на неё, а инспектор попросил бумагу и вынул самопишущее перо.

— Не заставлять же мне вас переписывать показания заново? – улыбнулся он.

Похоже, констебля Мури ждут неприятности.

Однако по новой записывать показания – дело небыстрое. К тому же Гортензия поминутно обращалась то ко мне, то к госпоже Финч с просьбой подтвердить её слова. А у меня после сегодняшней встречи с Фицджеймсами появились свои вопросы. И начала я в лоб.

— Извините, если перебиваю, инспектор, но скажите, удалось выяснить, кто, кроме меня, из присутствовавших при убийстве обладает магией?

— Вопрос не в бровь, а в глаз, мисс Стокс, — вместо Бассета произнёс другой мужской голос. – Мне тоже интересно.

На пороге комнаты стоял Оливер Роудс, и я даже не поморщилась, встретив его взгляд.

— А, господин Роудс, — ушёл от ответа полицейский, — как поживаете?

— Я-то хорошо, а вот вы, если не прекратите третировать мою любимую тётушку, получите повестку в суд на пару с вашим констеблем, — спокойно ответил адвокат.

— Оливер, инспектор как раз пришёл, чтобы попросить прощения, — вмешалась госпожа Финч.

— Но почему-то вместо этого допрашивает свидетелей, — хмыкнул Роудс. – Как ты, моя старушка? – он подошёл к тёте и поцеловал её в щёку.

Она ответила, что всё в порядке, и заговорщицки посмотрела на нас с Гортензией.

— Пожалуй, мне лучше зайти в другой раз, — задумчиво выдал инспектор.

— Ну уж нет, извольте задавать свои вопросы при мне, — хищно улыбнулся Роудс. – А то знаю я вас, полицейских. Расстроите опять мою тётю, а у неё хрупкое здоровье.

— Так не мешайте, — буркнул Бассет, — быстрее закончим, быстрее разойдёмся.

И он начал задавать вопросы госпоже Финч. В этот раз дело пошло поживее, потому что многое он уже уточнил у Гортензии. Госпожа Финч подтвердила, что в вязальный кабинет Джорджины она вошла вместе с мисс Элвуд, а следом явились Милли и Энн Причерс. После она постоянно находилась рядом с этими мисс, из вязального кабинета они вместе перешли в гостиную, где потом слушали рассказ Джеймса Вудстона о кругосветке Морстена и никайских вазах, ставших основой коллекции Джорджины.

— А, так это была её коллекция, — вполголоса сказала я, вспомнив о множестве разнокалиберных ваз в доме убитой.

— Вы тоже обратили внимание, — удовлетворённо заметил Роудс так же вполголоса.

— Господа, мы вам не мешаем? – с намёком на сарказм спросил Бассет. – Итак, госпожа Финч, а что вы можете сказать про супругу полковника Фицджеймса? Когда она вышла из вязального кабинета?

— Госпожа Фицджеймс, — медленно выговорила Милдерд, — кажется, вышла вслед за мисс Элвуд.

Я припомнила, как встретила полковницу у туалетной комнаты задолго до того, как в коридоре показалась Гортензия.

— Вы уверены? А Джорджина в этот момент ещё оставалась с вами? – уточнила я. – Помнится, эта дама везде ходила хвостом за своей подругой.

— Джорджина — госпожа Финч замолчала, приложив ладони к вискам, — не помню…

— Тётя, тебе нехорошо? – встревожился адвокат.

— Нет, дорогой, всё в порядке, просто в голове всё немного путается.

— Это и немудрено, — ввернула Мэри, — натерпеться такого ужаса, да ещё и допрос сразу после похорон!

Она подала хозяйке воды, а потом снова растворилась в полутени коридора.

— Я не хотела вас путать, — решила оправдаться я, — просто сегодня столкнулась с Фицджеймсами у церкви. И Джуна снова начала говорить о Глэме и клубе его поклонниц.

— Милдред, мне тоже показалось, что я видела полковницу Фицджеймс в тот момент, когда собиралась пойти ополоснуть руки, — вмешалась Гортензия. – И бедная Джорджина как раз отправилась делать копию схемы скатерти со злосчастного журнала.

— А когда вы в следующий раз увидели супругу полковника? – спросил Бассет.

— У туалетной комнаты, — слегка смутилась мисс Элвуд. – Она выходила оттуда, а мы с Джессикой стояли у входа в холл.

— Благодарю вас, дамы, вы мне очень помогли, — церемонно поклонился полицейский. – И раз уж я внезапно встретил тут господина Роудса, он позволит задать пару вопросов?

— Валяйте, — вежливо улыбнулся тот.

— Горничная Вудстонов утверждает, что видела вас входящим в дом через вход для слуг.

— Всё верно. Когда я услышал крик мисс Стокс «На помощь», то спустился с террасы и обошёл дом сбоку. Это было быстрее, чем пробираться через лабиринт комнат, набитых людьми.

— Выходит, вы хорошо знали дом Вудстонов, бывали там раньше? – подобрался полицейский.

— Приходилось несколько раз сопровождать туда тётю, — пожал плечами адвокат.

— Понятно, — кивнул Бассет, — а в тот день вы ещё уходили с террасы куда-либо?

— Нет, — односложно ответил Роудс.

— А другие джентльмены?

— Да, — кивнул адвокат.

Он сообщил инспектору то же самое, что и Кларидж мне. Мэр ушёл в сад почти сразу, полковник вышел почти одновременно с ним, но потом вернулся, священник заходил на некоторое время в дом и тоже вернулся, а хозяин ходил то туда, то сюда, пока на террасу не возвратились дамы. А потом спросил:

— И всё же, инспектор, был ли среди гостей в тот день магически одарённый?

— Проверяем информацию, — дежурно ответил Бассет. – Ну что же, господа и дамы, благодарю всех за сотрудничество, а госпожу Финч – за гостеприимство.

Он встал и двинулся к выходу.

— Куда же вы, инспектор, — возмутилась Гортензия, — скажите сначала, что вы сняли подозрения с мисс Стокс и госпожи Финч!

— Пока не могу, мисс Элвуд, — вежливо ответил полицейский, — мисс Стокс, прошу вас оставаться в Экстон-Холле. А у госпожи Финч я уже попросил прощения за необоснованные обвинения.

Дамы всполошились, Мэри, закрыв дверь за Бассетом, выдала:

— Этот ещё хуже, чем тот, даром что красавчик.

А Роудс снова предложил стать представителем моих интересов.

— Довольно, — велела я, — у меня всё в порядке. Мисс Элвуд, собирайтесь, едем в Экстон-Холл.

— Ну нет, — в один голос заявили госпожа Финч и верная Мэри, — мы вас без обеда никуда не отпустим.

— Я-то бы и раньше на стол накрыла, — добавила кухарка, — но с полицейского и бутербродов хватит.

— В самом деле, Джесси, не хочется ехать по самой жаре, — поддержала их просьбу Гортензия.

Роудс благоразумно промолчал, и я согласилась. Согласилась по двум причинам. Во-первых, в голове мелькала какая-то неоформленная мысль, которую обязательно следовало оформить. Во-вторых, я ведь собиралась расспросить госпожу Финч про Фицджеймсов, но полицейский помешал.

— Мэри, а что у нас на обед? – весело поинтересовался адвокат. – Только не говорите, что снова бобовая похлёбка.

— Что вы, господин Оливер, сегодня у нас мерлэндское рагу и телячьи отбивные, ваши любимые, — расплылась в улыбке та.

Но договаривала уже из коридора, торопясь подать еду на стол.

Оживились все, ведь хорошую телячью отбивную в наше время сумеет приготовить не каждая кухарка. В способностях Мэри я после вчерашнего обеда не сомневалась. Но всё же в первую очередь спросила у хозяйки дома про полковника Фицджеймса и его жену.

— Они приехали в Хейстаун недавно, — ответила госпожа Финч, — я почти ничего о них не знаю. Говорят, что полковник служил в Гулистане

— Кто говорит? – перебил её племянник.

— Почтмейстер Кетчинс, — ответила она, — что-то видел в доме Фицджеймсов, что навело его на эту мысль.

— Совершенно не похоже, чтобы полковник служил в Гулистане, — сказала я.

И почти слово в слово то же самое одновременно произнёс Роудс.

— Почему же, мисс Стокс? – спросила госпожа Финч.

— Почему, господин Роудс? – переадресовала я вопрос.

— Солнце Гулистана формирует совершенно особый оттенок загара, который остаётся на лицах вернувшихся оттуда долгие годы, — сказал он, — а кожа Фицджеймса в точности такая, как у вас или у меня. Вот мисс Стокс, должно быть, тоже сталкивалась.

Я глубокомысленно кивнула. И как мне в голову не пришло про гулистанский загар? Мой вывод был основан на том, как модно и стильно выглядела полковница. К тому же в отдалённых гарнизонах вряд ли есть возможность вязать салфетки и скатерти по схемам будущего королевского дизайнера Глэма. А она была осведомлена даже о том, как вязальщицы получают членство в его клубе.

За разговором мы перешли в столовую, где уже крутилась Мэри, расставляя тарелки.

— А почему Фицджеймсы вообще приехали сюда? – задала здравый вопрос Гортензия. – У полковника или полковницы тут родственники?

Все расселись по своим местам, а по комнате поплыл непередаваемый аромат жареных отбивных.

— Тут я знаю точно, — обрадовала нас госпожа Финч, пока Мэри накладывала полные тарелки, — полковник – троюродный племянник старика Салливана, который скончался года три назад.

— Наследник, — с неопределённым выражением протянул Роудс. – Пожалуй, я поинтересуюсь им в Палате наследственных дел.

— А полковница родом из Пик-Вотерса, — добавила я, — они же учились вместе с госпожой Вудстон.

— Тётя Милдред, — подчистив свою тарелку, сказал адвокат, — ты – наш главный источник информации о Джорджине Вудстон. Она что-то говорила тебе про подругу из Пик-Вотерса, неожиданно явившуюся в Хейстаун с мужем-полковником?

— Сейчас не припомню, но подумаю, — деловито ответила хозяйка дома.

— В самом деле, после сегодняшних похорон вашей тёте стоит немного отдохнуть, — сказала ему Гортензия. – С неё, по счастью, обвинения сняты.

— Но не с мисс Стокс, — возразил Роудс. – Расследование продолжается, дорогие дамы. Появилась информация про священника и его сестру?

— Причерсы ни при чём, — ответила я, наобщавшись сегодня с преподобным и его семьей досыта. – Обоих можно вычёркивать.

— Рассказывайте, — Роудс даже подался вперёд.

Впрочем, две тётушки и даже Мэри от него не отставали. Кухарка как раз зашла за грязными тарелками, да так и осталась, слушая меня с открытым ртом. Я старалась быть очень краткой, ну и в повод для шантажа особенно не вдавалась, но в конце всё равно потребовала от всех поклясться, что сплетен о преподобном и его семье в городке не будет.

— Ох ты ж напасть… — Мэри осенила себя ритуальным кругом, — никому ничего не скажу, Единым клянусь!

— А ты говорила, что у Джорджины с преподобным были прекрасные отношения, — не удержался от комментария тётушкин племянник.

— Однако же госпожа Вудстон предстаёт теперь совсем иначе, — высказалась (и снова на удивление здраво) Гортензия. – Теперь я начинаю думать, что она вполне сознательно могла проклясть Джессику.

После хорошей отбивной жизнь определённо начинает казаться не столь ужасной. К тому же на десерт Мэри подала превосходный ореховый рулет, поэтому я благодушно позволила тётушкам снова помусолить тему проклятья.

— Надеюсь, мисс Стокс, вы уже предприняли меры? – встревожено спросила госпожа Финч.

— Джессика не верит, что для снятия проклятья нужно обязательно приготовить черничный пирог по вашему рецепту, — огорчённо и возмущённо одновременно сообщила Гортензия.

Волнующее обсуждение прервал адвокат.

— Дамы, умоляю, вы же взрослые разумные люди! Вы сами себя слышите? Или кто-то уже успел проконсультироваться с магом-проклятийником? Или я просто не в курсе, что одна из вас – природная ведьма?

Пожалуй, это были самые приятные слова Оливера Роудса, сказанные им с самого первого дня нашего знакомства. Неожиданно для самой себя я впервые почувствовала к нему благодарность.

И в этот момент удалось поймать ту самую неоформленную мысль, что так и крутилась в голове весь обед.

— Нужно составить общий график передвижений по дому Вудстонов! – выпалила я. – Так мы сможем выявить того, кто исчезал из поля зрения остальных на время, достаточное для убийства Джорджины!

— Удачная идея, — поддержал тут же Роудс. – И не говорите больше при мне о несуществующих фейских проклятьях.

Тётушки живо переключились на составление графика. Мы взяли самый большой лист бумаги, что нашёлся в доме госпожи Финч и расчертили его табличкой, в первом столбце которой были тринадцать имён. Во втором столбце мы (ладно, Роудс, красивым мужским почерком) расписали последовательность действий, а затем проставили приблизительное время. Проблемы возникли со старшими Вудстонами: Джеймс ходил туда-сюда, а показания тётушек относительно Джорджины были очень расплывчаты. Подробные сведения госпожа Финч предоставила только о себе и обеих мисс Причерс. С мужчинами было проще: Роудс чётко обозначил время ухода и возвращения каждого на террасу, а у Патрика было установленное полицией алиби.

Мы с Гортензией на часы почему-то не смотрели. Кто же мог предположить, что всё случится именно так, а полковница Фицджеймс будет мелькать то тут, то там?

— Придётся ещё раз поговорить с Причерсами, — вздохнула я, — может, Энн или Милли запомнили то, что выпало у нас?

— И с Фицджеймсами, — воинственно вскинулась Гортензия.

— Тогда уж и с Вудстонами, — заключил Роудс. – Но, милые дамы, давайте дождёмся пятницы, когда я, надеюсь, что-то выясню в Наследственной палате и смогу вас сопровождать.

Я, как племянница двух прекрасных дам, мастерски владею восемнадцатью способами увиливания от любых ответов. Но в этот раз что-то пошло не так, и я просто сказала:

— Поживём – увидим.