Глава 11

Хейстаунское кладбище располагалось в черте города неподалёку от церкви. Траурная процессия прошла вслед за катафалком почти той же дорогой, по которой мы с Бассетом шли от дома Причерсов. Можно было вообще не суетиться, а явиться на кладбище прямо оттуда. Но я почему-то надеялась, что в толпе будет убийца, и он (или она) как-то выдаст себя. А может быть, получится уловить тот самый магический аромат, который я по-прежнему не могла ни с чем сравнить.

Проводить Джорджину Вудстон в последний путь захотели многие жители городка, так что затеряться в толпе было несложно. Куда как сложнее оказалось протолкаться к Гортензии, которая держалась рядом с госпожой Финч, но я подумала, что две тётушки пока обойдутся и без моего присмотра: выглядели они вполне бодро.

Отец и сын Вудстоны на их фоне смотрелись гораздо хуже. Солнце высвечивало морщины на лице Джеймса Вудстона, делавшие его почти стариком. Дамы рядом шептались, будто он почти не спал все эти дни, что подтверждали красные глаза, серая кожа, кулаки, которые он бесконечно сжимал и разжимал.

Патрик шёл рядом с отцом, погружённый в собственные безрадостные думы. Рози Картер я не заметила, хотя присматривалась очень внимательно.

Преподобный Причерс шествовал с другой стороны от несчастного вдовца. Уж не знаю, успела Энн рассказать брату про визит Бассета или нет, но выглядел священник, как подобает: печально и торжественно.

Мэр Малверсток с траурной повязкой на рукаве никак не попадал в ногу с долговязым священником, но упорно двигался следом, поддерживая под руку какую-то даму в тёмном платье и шляпке с траурной лентой.

Кроме неё и семьи убитой, в траурном наряде явилась только Джуна Фицджеймс. Она выглядела в дорогом чёрном платье просто сногсшибательно, особенно на фоне прочих горожанок, которые не следили ни за модой, ни за фигурой. Полковник, который хоть и казался каменным истуканом, периодически вытирал со лба бисеринки пота: в мундире наверняка было жарко.

Куда делся инспектор Бассет, я не заметила. Может, пристроился в самый конец процессии. Рядом со мной оказались несколько юных девиц, которые явно терялись, не понимая, как себя вести на похоронах. В руках у каждой были корзинки с цветами. Тут я чуть не хлопнула себя по лбу: сама-то о цветах позабыла напрочь! Оставалось надеяться, что Гортензия и госпожа Финч захватили что-то и на мою долю.

У могилы образовался небольшой затор, а процессия разделилась на группки, и я наконец-то добралась до тётушек. Преподобный заговорил. Его слова были проникновенными, а голос то взлетал до высоких нот, то падал до шёпота.

По щекам госпожи Финч потекли слёзы. Джуна Фицджеймс держала в руках кружевной платочек и прикладывала его к глазам каждую минуту, пока священник не закончил.

Слово перешло к мэру. Он говорил долго, слишком долго о талантах покойной, о её добром сердце. Солнце слепило, он то и дело прикрывался рукой, но продолжал.

Джеймс Вудстон не выдержал и зарылся лицом в большой клетчатый носовой платок, который подала ему женщина с траурной лентой на шляпке. Плечи вдовца затряслись, а она обняла его, прижав к обширной груди. Родственница?

Полковница Фицджеймс вдруг посмотрела на мэра совершенно сухими глазами, будто хотела сказать: «Когда это уже закончится?». Он внял и умолк.

После мэра заговорила директриса Хейстаунской школы для девочек. Она размеренным учительским тоном объявила, что смерть Джорджины – невосполнимая потеря для всех сотрудников и учениц, а девицы с корзинками цветов в это время обходили всех и раздавали цветы тем, у кого их не было. Я взяла белые лилии, и сразу же пожалела: слишком тяжёлый аромат. К счастью, не магический, а то я бы не выдержала.

Когда гроб начали опускать в землю, всхлипывать начали все дамы. Гортензия поддерживала плачущую госпожу Финч, которая с трудом дошла к краю могилы и бросила туда свои розы вслед за мэром и школьной директрисой. Я почти поддалась общей безрадостной обстановке, но всё же старалась смотреть на окружающих, а не на могильщиков.

Джеймс без стеснения рыдал, а Патрик стоял над могилой с отрешённым видом. Остальные вели себя как подобает добрым и скорбящим по утрате соседям. Я последней положила на землю белые лилии и замерла на секунду, принюхиваясь. Пахло нагретой листвой, пыльцой и горечью — то ли потревоженной полынью, то ли увяданием. Ни следа магического аромата. А я так надеялась, что убийца от эмоций всё же выдаст себя

— Джесс, у тебя нет воды? — раздался голос Гортензии. – Бедная Милдред никак не успокоится.

Я полезла в сумку. Госпожа Финч действительно выглядела плохо. Я отвела своих дам в тень под дерево, чтобы не создавать затор для движения уходящих, и начала оказывать первую помощь. Гортензия, на удивление, держалась стойко, от капель отказалась, лицом не бледнела. С госпожой Финч пришлось повозиться, но лекарство Присцилла выдала убойное. Через пару минут Милдред глубоко вдохнула, выдохнула и попросила:

— Не говорите Оливеру, что я так расклеилась.

— Не скажем, — дружно пообещали мы с Гортензией.

На кладбище ещё оставались Вудстоны и дама с траурной лентой. Остальные уже ушли, и я повела тётушек к выходу.

— Мы сейчас отвезём домой госпожу Финч, а потом вернёмся в Экстон-Холл, — пообещала я больше себе, чем Гортензии.

— Только сначала в церковь, — возразила та. – Надо помолиться за душу несчастной.

— В школе организовали поминальный обед, — сообщила госпожа Финч, — но я, пожалуй, тоже просто помолюсь. Джорджина была хорошим человеком.

После откровений Энн Причерс я уже не была в этом так уверена.

— А кто та дама, которая осталась с Вудстонами? – спросила я, чтобы как-то переключиться.

— Это сестра Джеймса, Матильда, — ответила госпожа Финч. – Странно, что не приехали родственники Джорджины из Пик-Вотерса.

— У неё их много? – тут же поддержала тему Гортензия.

— Она, кажется, упоминала брата и сестру, — задумалась госпожа Финч, — их родители давно умерли, а про остальных я ничего не знаю.

Я отметила про себя этот факт, но пришлось отложить его в сторону: мы вышли на церковный двор. Там стояли люди, собиравшиеся на поминальный обед. Тётушки (и я следом) поднялись по ступеням, когда из высоких церковных дверей навстречу вышли полковник Фицджеймс и его супруга.

— Мисс Стокс, как мило, что вы тоже пришли проститься с моей несчастной подругой, — фамильярно взяла меня под локоть Джуна Фицджеймс. – Скажите, вы что-нибудь знаете о расследовании?

— Только то, что убийцу ещё не нашли, — от неё так резко пахло ландышевой водой, что я чуть не отшатнулась.

Тётушки уже вошли внутрь, но в церкви с ними не должно ничего случиться. А я вдруг осознала, что Фицджеймсы – единственные, про кого никто не подумал. Ни я, ни мои друзья, ни полиция. Эта пара вообще выпала у меня из головы.

— А кого подозревают? – продолжила она.

— Джуна, мисс Стокс об этом наверняка не докладывают, — излишне резко сказал полковник.

— Ах, но я же видела, как она шла к дому Вудстонов вдвоём с этим симпатичным инспектором.

Глазастая дама.

— Инспектор Бассет сделал главной подозреваемой меня, — спокойно ответила я. – Поэтому приглядывает, особенно если я появляюсь в Хейстауне в одиночку.

— Какой ужас, — полковница экспрессивно приложила ладони к щекам, — скажите мне, что это неправда!

— Это неправда, — согласилась я.

— Я уверена, что всё дело в той скатерти Глэма, — затрепетала ресницами она, — уж я-то знаю, что за право входить в его клуб ведутся настоящие войны.

— Я что-то такое слышала, — неопределённо покрутила я пальцами, надеясь на продолжение.

— Глэм берёт только одну вязальщицу из такого небольшого городка, как наш, — Джуна говорила взволнованно, как будто её это интересовало больше всего на свете, — и я даже знаю, кто новая претендентка!

— Дорогая, конечно, это ты, — буркнул её супруг и посмотрел на свои золотые часы.

— Ах нет, — запротестовала она, — мы ведь здесь совсем недавно. Я должна уступить эту почётную должность мисс Причерс, сестре преподобного.

— Как интересно, — подлила маслица я. – Она так хорошо вяжет?

— Немного хуже меня, но тоже вполне достойно, — полковница изобразила смущение. – Но пока была жива Джорджина, никому из нас и близко было не подойти к клубу поклонниц Глэма.

— Намекаете, что мисс Причерс могла… — начала осторожно я, уже зная, что сестра священника ни при чём.

Или всё же при чём? Ведь это от неё я узнала про клуб поклонниц будущего королевского дизайнера

— Ах нет, нет, я ни на кого не хочу бросить тень, — Джуна замахала руками, отчего аромат ландышей снова полился на меня, как из ведра, — но всё же…

— Дорогая, нам пора, — поставил точку в дискуссии полковник. – Честь имею, мисс Стокс.

— И вам хорошего дня, — ответила я. – Было очень познавательно.

— Передавайте привет этому очаровательному полицейскому инспектору, — попрощалась его жена и легко догнала твёрдо шагавшего вперёд супруга.

Я посмотрела вслед Фицджеймсам. Надо расспросить про них у госпожи Финч. Она в этом городке знает всех. А пока…

В церкви царили полумрак и прохлада. В лучах света из витражного окна танцевали пылинки. Я взяла с полки у входа самую толстую свечу и медленно пошла вперёд, осматриваясь вокруг. Кроме тётушек, сидевших на скамье вблизи от алтаря, я заметила Энн Причерс, стоявшую у правого притвора с молитвенно сложенными руками, и ещё нескольких горожанок. Они, как и я, несли Единому свечи в память об усопшей.

С преподобным мы столкнулись у лампадки.

— Мисс Стокс, сестра мне всё рассказала, — негромко сообщил он. – Как я могу вас отблагодарить?

— Расскажите мне, что вы делали, когда уходили с террасы Вудстонов в тот день незадолго до убийства, — так же тихо ответила я.

— В тот злосчастный день… — медленно начал он, но тут дверь церкви снова отворилась, и вошли отец и сын Вудстоны вместе с сестрой Матильдой. – Простите, мне нужно подойти к скорбящим.

Я повернулась и понесла разгоревшуюся свечу к алтарю. Мне не довелось близко познакомиться с Джорджиной, но я сожалела о её смерти. И могла лишь обещать, что сделаю всё, чтобы найти убийцу.

Постояв немного у алтарного поставца, я отошла от жарко горящих свечей к скамье, Гортензии и госпоже Финч. Обе дамы сидели с отсутствующими лицами, а губы беззвучно шевелились. Пришлось присесть рядом, чтобы не мешать молитве.

Патрик Вудстон уже зажёг свечу и тоже нёс её к алтарю, а его отец всё стоял у лампадки, утешаемый с одной стороны священником, с другой стороны сестрой. Смотреть на него было тягостно, и я перевела взгляд на Энн. Она будто этого и ждала, сделав приглашающий жест. Я осторожно встала и двинулась к ней.

— Мисс Стокс, — она схватила меня за руку и потянула за собой в боковую дверь, — умоляю вас ничего не рассказывать лорду Экстону! У брата могут быть проблемы, а ведь он… он святой человек!

В просторной ризнице пахло старыми тканями, воском и деревом. Окна с обычными стёклами располагались высоко, но давали много света и воздуха. В углу у двери на вешалке красовались парадные церковные облачения. Вдоль одной стены стояли плотно закрытые деревянные шкафчики, в центре другой – обширный дубовый стол с церковными книгами. Ни на одной из поверхностей я не заметила ни пылинки.

— Лорду я ничего не скажу, — вздохнула я.

Зато не смогу не сказать моему другу Эшу. Это сложное решение, но интересы своих друзей я всё же ставлю выше интересов полузнакомых людей. К тому же ему запросто может сказать инспектор Бассет. И как я буду после этого выглядеть?

— Я буду молиться за вас, — Энн снова сложила руки у груди.

— Вы намекнули про Патрика, чтобы увести расследование в другую сторону? – спросила я, чтобы рассеять вокруг себя ореол святости.

Да и если откровенно, так они с братом в Экстон-Холле нагородили столько лжи, что я просто обязана выяснить правду.

— Вы просто не знали Джорджину, — сказала она и заплакала. – Она ни за что не позволила бы сыну жениться на дочке фермера. Не удивлюсь, если она попыталась бы использовать отворотные чары.

— Но Патрик не убивал, — покачала я головой, — а я должна найти того, кто это сделал. Скажите, это правда, что теперь вы войдёте в клуб Глэма как лучшая вязальщица Хейстауна?

— Кто вам это сказал? – она действительно удивилась, почти перестав всхлипывать. – Госпожа Финч гораздо опытнее, а директриса женской школы мисс Поппет имеет нужные связи в столице.

— То есть стопроцентной кандидатуры нет? – уточнила я, размышляя, зачем полковница Фицджеймс так откровенно наводила меня на Энн Причерс.

— Разумеется, — кивнула сестра преподобного. – У нас нет даже своего вязального сообщества, которое могло бы кого-то выдвинуть.

— Дайте угадаю: Джорджина не хотела иметь соперниц? – предположила я.

— Возможно, — неуверенно кивнула Энн. – Я до сих пор как-то и не задумывалась

— А почему она вас шантажировала? – решилась я задать не самый приятный вопрос.

— Всё дело в черничном пироге, — горько вздохнула женщина.

Нет. Да что же это вообще такое! Куда ни ткнёшь – везде черничный пирог!

— Мы приехали в Хейстаун чуть больше пяти лет назад, — принялась рассказывать Энн. – Брат получил этот приход незадолго до смерти старого лорда Экстона. И сначала всё было хорошо, но потом он стал подозревать, что с пирогом Джорджины что-то нечисто. Она выигрывала все конкурсы, угощала прихожан на церковных праздниках, приглашала нас в гости… И однажды я проговорилась, что Милли…

Понятно. Она проговорилась Джорджине, и та стала искать подтверждение. Судя по документам, изъятым полицией, нашла.

— Понимаете, я никому никогда… это же… вы понимаете?! Но вдруг после кусочка её пирога язык будто сам по себе выдал мою тайну.

С моей теорией приворотной выпечки не очень стыкуется. Но если судить здраво, то приворот – он ведь действует на человека другого пола. А как будет работать магия в иных случаях? С кем бы посоветоваться?

— После этого брат попытался с ней поговорить, но Джорджина сообщила, что обладает доказательствами нашего подлога.

Ну да, после такого диалог невозможен.

— Кто-нибудь из тех, кто был в день убийства в доме Вудстонов, владеет магией?

— Кроме вас? Нет, — она покачала головой.

— Вот вы где, — неожиданно дверь открылась, а на пороге возник сам преподобный Причерс. – Мисс Стокс, я ещё раз благодарю вас от всей души за помощь моей сестре. Энн, а что с Милли? Почему она не с тобой?

— Я отпустила её порисовать с натуры, когда явился инспектор Бассет, — ответила она, опустив взгляд.

— Полагаю, девочке не стоило присутствовать на похоронах, — кивнула и я.

— Лень и праздность – два главных сподвижника Мрака, — твёрдо возразил преподобный. – Человек должен трудиться в поте лица своего

— Но не когда этот человек – ребёнок, — перебила его я. – Преподобный, вы собирались рассказать, куда выходили с террасы в день убийства.

— Вы же догадываетесь, насколько неприятно нам было находиться в том доме, — ответил он. – Я лишь хотел поторопить Энн и Милли, но Джеймс как раз рассказывал про своего деда-мореплавателя. А Милли им очень интересовалась, даже доклад в школе делала, и я решил ещё немного потерпеть.

— То есть дальше гостиной вы не пошли? – разочарованно уточнила я. – А может, заметили что-то необычное?

— Нет, — он развёл руками, — сожалею, что не помог вам, мисс Стокс.

Я тоже. Но на нет, как говорится, и суда нет.

— У меня последний вопрос, преподобный. Зачем вы отправили Милли участвовать в конкурсе черничных пирогов, зная, что он будет проходить в доме Джорджины Вудстон? Раз уж вам так неприятно было в нём находиться?

— Но я же не знал, что Милли победит, — резонно возразил он. – К тому же главным требованием этой женщины была наша лояльность. Пока мы не выступаем против неё, документы лежат в тайнике в целости и сохранности.

— И вы не пытались их забрать?

— Украсть? – спросил священник с таким выражением отвращения, что я поняла: даже приди такая мысль в голову его сестре, он костьми бы лёг, но запретил. – Я уже совершил одно преступление, за которое отвечу перед Единым.

— Не судите себя так, преподобный, — возразила я. – Ваше так называемое преступление – это акт милосердия к близкому человеку, которого в противном случае осудило бы общество.

— Всё так, но… — он хотел продолжить, но в этот момент в дверь ризницы постучали.

— Джессика, — приглушённо раздалось с той стороны, — мне сказали, что ты тут.

Энн, стоявшая ближе всех, впустила Гортензию.

— Прошу прощения, преподобный, — мисс Элвуд даже не удивилась, — я лишь хотела предупредить Джесси, что мы с госпожой Финч пойдём

— Мы с преподобным уже закончили, — перебила её я. – Всего вам доброго, передавайте привет Милли.

С этими словами я обошла стол, подхватила под локоть Гортензию и вывела её из ризницы.

— Узнала всё, что хотела? – без стеснения спросила она, подходя к госпоже Финч. – Мы с Милдред решили пойти потихоньку, дань скорби отдана, пора возвращаться.

— Прекрасные слова, — согласилась я. – Машина ждёт во дворе.