─ Он забрал у меня то, что было для меня очень важно, ─ чеканит он по слогам. ─ И обязательно ответит за это. Будь уверена.

─ От меня-то ты чего хочешь? Даже если ты говоришь правду, как считаешь, сообщит ли мне кто-нибудь о том, кто доносчик? ─ усмехаюсь я. ─ Ты ведь не на столько наивен, правда? Такие вещи не раскрывают.

─ Ты же умная девочка, придумаешь что-нибудь, ─ усмехается Радов. ─ Окрутишь его, запудришь ему мозги и узнаешь, что требуется.

─ Требуется не мне, а тебе, ─ поправляю его. ─ И за кого ты меня вообще держишь? Ты думаешь, я буду спать с Усмановым ради того, чтобы помочь тебе?

─ Ты же спала со мной, когда тебе это было выгодно, ─ пренебрежительно отвечает Радов и морщится.

─ Да что я вообще здесь делаю? ─ я уже просто задыхаюсь от возмущения и подрываюсь с места, чтобы уйти. ─ О чем мне с тобой говорить?! Ты меня оскорбляешь, чуть ли не шлюхой продажной называешь, а я после такого должна еще что-то делать для тебя? Да пошел ты к черту! Разбирайся со своими проблемами сам!

Разворачиваюсь и быстро иду к выходу из кабинета. Еще немного, и я просто придушу этого гада. Нет, мой сын не должен расти рядом с этим чудовищем! Иначе он может стать таким же, как и он.

─ Я никуда тебя не отпускал, ─ басит Радов, уперев ладонь в дверь прямо перед моим лицом. ─ Еще одна подобная выходка, и ты точно уйдешь, но уже из этого дома и насовсем.

Он просто в гневе. Челюсти крепко сжаты, а карие глаза кажутся почти черными. Грязь так и прет из его души.

─ И? ─ гордо вздергиваю подбородок и складываю руки на груди, демонстрируя Радову, что я вовсе его не боюсь, хотя на деле это совсем не так. ─ Выставишь меня, и что дальше? Что ты будешь делать с моим сыном?

─ В каком это смысле? ─ непонимающе хмурится он.

─ А в самом прямом! Это не твой сын, Рома, не твой! Со дня на день ты получишь результаты теста и сам в этом убедишься. И что ты будешь делать тогда? Оставишь чужого ребенка себя, лишь бы что-то сделать мне назло?

─ Ты снова запела ты же песню? ─ он кривит губы, очевидно, не верит мне.

Но я устала. Жутко устала от этих оскорблений и обращения, как с женщиной последнего сорта.

─ Ты так хотел поверить в ложь, которую сам же сочинил. И я решила подыграть тебе и посмотреть, что же ты сделаешь, ─ зло усмехаюсь я. ─ Но мне уже надоела эта игра. Надеюсь, и ты наигрался в отца. Так что хватит издеваться надо мной и самим собой. Мы оба ненавидим друг друга, мы не можем находиться рядом. Ты ведь тоже это видишь и понимаешь, правда ведь? А моему сыну не пойдет на пользу находиться в такой атмосфере.

─ Играешь, значит, со мной? ─ рычит он и с глухим ударом бьет ладонями по деревянной глади двери, заставляя меня вздрогнуть. ─ А не боишься, что я поиграю с тобой?

─ А чего мне бояться? ─ хмыкаю я и поджимаю губы. ─ Ты только этим и занимаешься. Я ─ твоя игрушка, твое развлечение. Как и мой сын.

─ Игрушка, значит, ─ тихо усмехается он, прищурившись. ─ Тогда я использую тебя по назначению.

Через мгновение Радов подхватывает меня под бедра, задрав платье, и я отчаянно начинаю вырываться. Сажает меня на край стола и рывком дергает за край трусиков, которые больно впиваются в кожу и с треском разрываются на мне.

─ Что ты делаешь? Пусти! ─ в ужасе выкрикиваю я, пытаясь отпихнуть от себя Радова, что вообще мне не по силам, и я это прекрасно понимаю.

─ Ну, нет, ─ шипит Радов, с силой прижав меня к себе. ─ Ты же сама назвалась моей игрушкой. А за свои слова нужно отвечать, дорогая.

─ Я тебе не дорогая! Пусти! ─ кричу я, но Радов крепко прижимает ладонь к моим губам.

Из-за паники начинаю задыхаться, будто дыхание и вовсе перекрыли. Воздуха в легких не хватает, а носом просто не могу вдохнуть достаточно воздуха. Голова кружиться, перед глазами все плывет, а бляшка ремня от мужских брюк со звоном ударяется о край стола.

Силы меня вмиг покидают, накрывает отчаяние. Перестаю дергаться и вырываться, потому что четко осознаю: в этом нет никакого смысла. Радов все равно сильнее меня.

─ Ну, что? Нравится тебе играть? ─ зло рычит он в мои губы, а затем накрывает их жадным поцелуем.

Я словно обезумевшая вцепляюсь зубами в его нижнюю губу, и Радов тут же отскакивает от меня, прикрывая ее рукой.

─ Сумасшедшая! ─ выпаливает он и глядит на ладонь. ─ До крови прокусила!

─ Заслужил! ─ выкрикиваю, быстро спрыгиваю со стола, одергиваю юбку и со всех ног бегу к двери, пока Радов снова меня не задержал. ─ И кто из нас тут сумасшедший, так это ты!

Захлопываю за собой дверь и сбегаю вниз по лестнице. Сердце грохочет в груди, пульс бьет в виски, а я еле держусь на ногах, которые сами меня несут на улицу к сыну.

─ София, не волнуйтесь, у нас все хорошо, ─ встревоженно лепечет Ольга, когда я подхватываю сына из коляски.

─ Да-да, все хорошо, ─ бормочу себе под нос, оглядываясь по сторонам.

Нигде не вижу охранников, которые еще недавно стояли на каждом углу. Видимо, Радов отпустил их куда-то, когда вернулся домой. Тем лучше для меня.

Едва соображая, бегу к воротам с Ваней на руках. Что делать дальше? Куда бежать? У меня ведь ни телефона, ни денег. Плевать! На все плевать! Мир не без добрых людей, наверняка кто-нибудь, да подберет нас на дороге. Главное сейчас ─ выбраться отсюда.

Дергаю на себя калитку, запоздало заметив, что на ней магнитный замок. А в следующую секунду слышу рев Радова за спиной:

─ София!

Бесконечное отчаяние накрывает меня с головой, и я без сил опускаюсь на холодную землю. Слезы вырываются из глаз вместе с шумными всхлипами, а сынок вертится у меня на руках, наклоняется вниз и тянется ручками к травке.

─ Отдай мне ребенка, ─ сурово произносит Радов, склонившись надо мной.

─ Я не отдам тебе своего сына, ─ рыдаю , прижимая Ваню еще крепче к себе. ─ Ты не имеешь на него никакого права! Он не твой сын, не твой!

Я уже сама не верю в их родство. Просто не хочется верить, что такая сволочь, как Радов, может быть отцом моего ребенка! Но, к огромному сожалению, мое желание и вера никак не могут повлиять на действительность. И сейчас я словно рыба, выброшенная на сушу, которая отчаянно желает добраться до воды. Вот только до нее слишком далеко, а я уже задыхаюсь.

─ Вставай, ─ повелительно произносит Радов и подхватывает меня под руки.

─ Не трогай меня! Не прикасайся! ─ словно ошпаренная, подскакиваю на ноги и отшатываюсь от него. ─ Ты ─ моральное чудовище! Собирался изнасиловать меня, а я ведь…

А что я? Была о нем лучшего мнения? Нет. Рассчитывала, что добьюсь иного эффекта от своих слов? Ближе к истине, но сейчас я думаю все же о другом…

Каким бы чудовищем ни был Радов, я все равно продолжала его любить. Но после того, что он собирался сделать сегодня… Вообще не понимаю, что испытываю к нему теперь. Слишком много сейчас эмоций в душе, и все они перемешались в непонятную кашу. Но одно я знаю точно: любить его теперь я просто не могу.

─ Иди в дом, София, вместе с сыном, ─ холодно отзывается Радов, пронзая меня недобрым взглядом. ─ Сегодня тебе больше не позволено покидать дом. А завтра я получу результат ДНК-теста с подтверждением, что сын мой, и сразу после этого решу твою судьбу.

Глава 11

Роман Радов

В последнее время я сам не свой. Очередное появление Сони в моей жизни снова перевернуло все с ног на голову. Черт, эта девушка просто сводит меня с ума! И это мне жутко не нравится.

У меня всегда все было под контролем, и ни одной женщине прежде еще не удавалось настолько выводить меня из равновесия. Даже измена Лизы прошла для меня почти бесследно ─ пара загульных дней, и я отпустил ее, не испытывая ничего, кроме еще большего недоверия к женскому полу.

Но почему не произошло точно так же с Соней? Когда она рядом, я просто задыхаюсь от желания обладать ею. Вот только мозг мой не отказал, и я прекрасно понимаю, что этой мерзавке не место рядом со мной.

Разногласие между собственными желаниями и здравым смыслом еще больше злит и раздражает. Я словно больше не управляю ситуацией и не контролирую себя, хотя прикладываю к тому все усилия.

Я должен вычеркнуть Соню из своей жизни и никогда о ней не вспоминать, но вместе этого… Черт, что я вообще делаю?

Сегодня она просто вывела меня из себя, и я слетел с катушек. Набросился на нее, как обезумевший, разорвал белье, желая отыметь, как какую-то потаскуху. Даже ее сопротивления не останавливали меня. И лишь укус отрезвил. Этим она лишний раз напомнила мне, что она не падаль, которая дает всем подряд. Или просто умело продолжает строить из себя невинность.

В мыслях полный бардак. Хочу присвоить Соню себе и не отпускать. И в то же время отчаянно желаю наказать ее за предательство и за то, что скрыла ребенка. Первое желание гораздо сильнее второго, и мне очень сложно его перебороть.

Но разве я могу позволить себе поддаться слабости? Только безвольные сопляки могут простить предательство. А я к их числу не отношусь.

Но что мне делать? Отпустить ее и забыть? Меня ломает от одной мысли об этом. И своего сына я терять не хочу. Но мой ли он в действительности? В который раз Соня говорит о том, что я к нему никак не причастен, и с каждым разом ее слова звучат все более убедительно.

Но я должен убедиться в этом сам. Еще немного, и я получу результаты теста, а потом… Что делать дальше? Если она согласится разведать для меня информацию об Усманове и выполнит свою миссию, то можно будет считать, что она отдала свой долг за предательство. Но смогу ли я простить ее после этого? Не думаю. Ничего ведь не поменяется. Долг есть долг, а прошлое не изменишь.

Но даже если предположить, что я сумею забыть ее грехи, захочет ли она быть со мной? С тем, кто угрожает ей и держит против воли? Вряд ли. Я ведь не могу вечно держать силой возле себя. Или могу?

Если я хочу расположить ее к себе, то мне придется сломать себя, перешагнуть через собственную гордость. Но мне кажется это бессмысленным. Едва у меня появляется мысль смягчиться, как Соня выкидывает такое, что прежние планы вмиг улетучиваются. Вновь возвращается желание подчинять ее силой.

Не знаю. Впервые в жизни ни черта не знаю! Не могу быть рядом с ней, не могу отпустить. И не могу даже думать о том, что она будет с другим мужчиной.

От этой мысли меня передергивает и вмиг вспыхивает неконтролируемая злость. А что, если сын, и правда, откажется не моим? Тогда это станет поводом отпустить ее навсегда. Даже не так. Я буду обязан ее отпустить, потому что у меня не останется аргументов для иных действий.

Мне остается лишь ждать. Всего один день, и я узнаю праву. И, возможно, именно тогда пойму, что мне делать дальше.

Глава 12

Роман Радов

─ Не трогай меня! Не прикасайся! ─ выкрикивает Соня и пятится назад, словно зверь, загнанный в клетку. ─ Ты ─ моральное чудовище! Собирался изнасиловать меня, а я ведь…

Сейчас она смотрит на меня не так, как прежде. Нет проблеска интереса ко мне в ее озлобленном взгляде, нет легкой надменности и наглости. Только лютый страх и пренебрежение на грани ненависти.

Черт! Похоже, я перегнул палку. Сильно перегнул. Я хотел, чтобы она успокоилась, перестала перечить каждому моему слову и стала покорной. А что я добился вместо этого? Теперь она только и хочет, что сбежать. Даже посреди дня, когда у нее не было никаких шансов осуществить побег, она все равно попыталась это сделать. Попахивает отчаянием, к которому я ее и подтолкнул.

Да какого хрена меня это вообще волнует? Ее не волновали мои чувства, когда она плюнула мне в душу и ушла к Усманову. Она вполне спокойно и хладнокровно скрыла от меня ребенка, не интересуясь тем, хочу ли я принимать участие в его жизни, или нет. Так почему я сейчас должен беспокоиться о том, что сделал что-то не так?

─ Иди в дом, София, вместе с сыном, ─ сухо отзываюсь я, заглушив чувство вины. ─ Сегодня тебе больше не позволено покидать дом. А завтра я получу тест на отцовство. И сразу после этого я решу твою судьбу.

Не медля больше ни секунды, Соня быстрым шагом идет в дом. Кажется, вот-вот сорвется на бег. Вот только бежать ей некуда, кроме комнаты. А если мне будет нужно, то я войду и туда, как бы она там ни запиралась.

Иду следом за ней. И чувствую себя из-за этого полным идиотом! Я не пес у нее на поводке, чтобы постоянно ходить у нее по пятам. Но, черт, так к ней тянет, ничего не могу с собой поделать. Хочется хотя бы лишнюю минуту понаблюдать за ней, побыть рядом…

Хочу самого себя ударить за это идиотское желание! Я не подкаблучник, чтобы бегать за какой-то юбкой.

Но какого-то хрена я все равно иду за ней, не подчиняясь голосу разума. Наблюдаю, как она спешно поднимается по лестнице, покачивая бедрами.

Твою ж… Все прелести видно из-под короткой юбки. Застываю на месте, стискивая рукой перила. В брюках моментально становится тесно, а по телу разливается жар.

Повезло ей, что она сейчас с сыном. Иначе точно сорвался бы! Какого черта она вообще ходит без белья?!

Точно… Это же я его порвал. А у нее даже сменной одежды нет, уже второй день в одном и том же. Еще и в такой похабщине поношенной и дешманской.

Отдаю распоряжение, чтобы для Сони срочно купили новую одежду и белье. Даже не ради нее это, а для собственного же спокойствия. Если еще раз увижу ее оголенные бедра, то уже точно не сдержу себя. Да и мерзко мне видеть свою женщину в нищенских тряпках.

Боже, Рома, ты идиот полный! Не твоя она женщина, забудь уже про нее!

Забуду, как же… Чтобы забыть о ней, надо избавиться от нее навсегда, прогнать ее из собственной жизни. Ее и своего сына. Справлюсь я с этим? А тогда для чего все это было? Для забавы? Ради мести?

Кретин ты, Рома, полнейший. Не можешь в собственной жизни разобраться, а тут взялся за чужие.

Весь оставшийся день сижу в домашнем кабинете и пытаюсь работать. Ключевое слово пытаюсь, потому что не могу сосредоточиться больше ни на чем, кроме Сони.

С ней было так легко. Не только в работе, но и в жизни. Почему все так изменилось? Почему она вообще решила уйти к этому подонку Усманову?