Стучусь в дверь и отворяю ее, когда Радов позволяет.

─ Я пришла, как ты и просил, ─ покорно отвечаю я, склонив голову.

─ Садись, ─ жестом он приглашает меня на стул напротив его рабочего стола, где я и размещаюсь, а затем придвигает ко мне какие-то бумаги. ─ Читай.

─ А можешь для начала сказать хотя бы, что это? ─ спрашиваю я.

─ Этим договором, Соня, ты соглашаешься жить вместе со мной в этом доме. А в случае каких-либо передвижений вместе с сыном ─ сообщать об этом мне.

─ Ты ведь мне и так не предоставил выбора. Зачем теперь тебе мое согласие? ─ возражаю я. ─ К тому же я и так без твоего ведома никуда не могу уйти.

─ Это на случай если ты вдруг решишь сбежать и снова разлучить меня с сыном, ─ холодно отвечает он. ─ Этот договор будет гарантией того, что ты этого не сделаешь. В ином случае я заберу у тебя Ваню на полностью законных основаниях.

─ То есть ты признаешь, что действуешь сейчас незаконно, ─ изгибаю я бровь и отодвигаю от себя документы. ─ Я не стану это подписывать и давать тебе лишнюю возможность манипулировать мной.

─ Значит, уже планируешь побег? ─ хмыкает он, складывая руки на груди в замок.

─ Я ничего не планирую, просто не хочу подписывать подобные вещи, ─ твердо отвечаю я. ─ Да и зачем тебе это? Ты ведь сам себе закон. Сам все решаешь. Или все твои прежние угрозы были пустыми?

─ Хочешь проверить? ─ надменно спрашивает он.

─ Нет, не хочу, ─ мотаю я головой. ─ И вообще, речь шла о том, что по договору я раздобуду у Усманова нужную тебе информацию, а ты отпустишь нас с Ваней.

─ Планы изменились. Подписывай, если не хочешь того, о чем мы говорили вчера, ─ на его лугах играет победная ухмылка.

Он не оставляет мне выбора, снова загоняет в тупик. А из этого тупика я уже не выберусь.

Судорожно размышляю над тем, что же мне делать, и вдруг вспоминаю о том, из-за чего и произошло наше расставание.

─ Объясни мне, почему ты так вцепился в Ваню? У тебя ведь уже есть ребенок. Тебе мало? Лиза не может родить еще одного?

Ухмылка тут же слетает с лица Радова, сменяясь гневом.

─ Откуда ты знаешь про это? ─ цедит он сквозь зубы.

─ А разве это секретная информация? ─ удивляюсь я. ─ Знаю и поэтому искренне не понимаю, зачем ты делаешь все это.

─ Твои доносчики предоставили тебе не всю информацию, ─ хмыкает он, откидываясь на спинку кресла.

─ И чего я не знаю? ─ настаиваю я, но, похоже, Радов не собирается давать мне ответ.

Как я и думала, он молчит, пристально разглядывая, то меня, то нашего сына.

─ Лиза уехала вместе с нашим ребенком заграницу и живет там с другим мужчиной, ─ нехотя отвечает он. ─ Этой информации тебе достаточно?

─ Да, ─ киваю я.

Вот, в чем дело. Лиза сбежала от него и увезла ребенка. Именно поэтому Радов теперь так опасается повторения истории, только уже со мной. Видимо, не настолько он и всесилен, раз даже жену не смог удержать рядом.

Интересно, почему они расстались? Характерами не сошлись, или она узнала о том, что Радов ей изменял?

Глава 15

Отчасти я теперь понимаю, откуда у Радова такое рвение удержать меня всеми силами. Но это не отменяет того, что я по-прежнему хочу сбежать от него.

Он тиран, который ставит свои желания и интересы превыше всего, абсолютно не считаясь со мной. К тому же я не собираюсь жить с этим человеком под одной крышей только потому, что он хочет быть рядом с сыном.

Несмотря на свои неостывшие чувства к нему, я четко понимаю, что между нами ничего быть не может. Мы враги друг для друга, и объединяет нас лишь наше прошлое и Ваня.

Я имею право на счастье, на личную жизнь. Но разве в таких условиях это вообще возможно? Но до него это будто совершенно не доходит.

Возможно, я совершила ошибку, когда скрыла от него сына. Возможно, если бы я не сделала этого, то сейчас все было бы иначе, и он просто приезжал бы увидеться с ребенком.

Но на тот момент мне казалось, что так будет лучше для всех нас. В итоге и себе хуже сделала, и семья Радова все равно рухнула без моего вмешательства.

Я понимаю, что сделанного уже не воротишь. Но это вовсе не значит, что за мою ошибку Радов имеет право обращаться со мной, как с какой-то вещью. Он ведь мог поступить иначе: настоять на ДНК-тесте, а после подтверждения отцовства заявить права на сына и видеться с ним в оговоренное время, как это делают нормальные люди. Дать мне возможность вить своей жизнью, в своей квартире.

Но нет. Он избрал другой путь. И это меня совершенно не устраивает. Но парадокс в том, что я почти ничего не могу сделать, чтобы это изменить. Пока не могу.

─ Я не хочу подписывать эти документы, ─ вновь повторяю я. ─ Зная тебя, ты можешь легко найти лазейку в этом договоре и провернуть все против меня, даже если я не нарушу твои требования на самом деле. Я приняла твои условия жить в этом доме, но не собираюсь давать тебе гарантии еще и на юридическом уровне, чтобы подставлять саму себя. Ты мне не даешь никаких гарантий ни на что, а только диктуешь свою волю. Вот давай и остановимся на том, что имеем сейчас.

─ Меня такой вариант не устраивает, ─ качает головой Радов. ─ Ты согласилась принимать мои условия и делать то, что я требую. И моим требованием является подписание этих документов.

Спорить с ним абсолютно бесполезно, но что-то нужно придумать. Пока у меня нет идей, поэтому придется оттянуть время.

─ Я заберу эти бумаги с собой в комнату и ознакомлюсь с ними после того, как Ваня ляжет спать, ─ отвечаю ему. ─ Сейчас я все равно не смогу вникнуть в подробности, пока он у меня на руках.

─ Так в чем проблема? Давай я им займусь, ─ не дожидаясь моего ответа, он стает с кресла, подходит ко мне и тянет руки к сыну.

─ Не нужно.

─ Нужно, Соня, ─ настаивает он и забирает Ваню. ─ Можешь идти в свою комнату и вникать в суть договора. А еще позвони Усманову и сообщи, что увольняешься.

─ Что? ─ изумляюсь я, подскакивая с места. ─ На каком основании я должна увольняться?

─ На том самом, ─ сурово отвечает он. ─ Информацию для меня ты все равно не раздобудешь, а для иного ты не будешь нам находиться. Я не хочу, чтобы мать моего сына работала на конкурента.

─ Прекрасно, ─ всплескиваю я руками. ─ Я всю жизнь должна перекроить под твои желания и требования? Что я еще должна сделать? Чем я вообще, по-твоему, должна заниматься? Сидеть в четырех стенах твоего дома до конца жизни?

─ Не обязательно сидеть в четырех стенах. Ты можешь работать. Например, на меня.

─ Ты, видимо, шутишь, ─ с губ срывается нервный смешок.

─ Почему же? Никаких шуток, ─ отвечает он. ─ Я ведь тебе уже говорил неоднократно ─ я всегда серьезен.

─ Меня вполне устраивает моя нынешняя работа, на которой у меня нет босса-тирана! ─ в сердцах выпаливаю я в ответ.

─ Это я-то тиран? ─ смеется он.

─ Да!

─ Даже если и так, то я честен и прямолинеен, в отличие от этого лживого гада Усманова, который делает все исподтишка и ворует чужие идеи. Не говоря уже про другие незаконные махинации в виде отмывания денег.

─ А ты, значит, чист? ─ ехидно усмехаюсь я.

─ Кристально чист, ─ твердо произносит Радов. ─ Мне нечего скрывать, Соня. А потому могу с чистой совестью давать людям гарантию, что работа в моей фирме не доведет их до тюрьмы. В отличие от Усманова. Я даже не удивлюсь, если ты уже замешана в чем-то незаконном, даже не зная об этом. Именно поэтому я хочу, чтобы ты уволилась.

─ Раз ты так уверен в том, что он делает что-то незаконное, почему же отказался от своей идеи заслать меня шпионить за ним? ─ изгибаю я бровь.

Он делает паузу, пристально глядя мне в глаза, прищуривается и отвечает:

─ Потому что оценил все риски и понял, что не хочу тебя подвергать им.

Это забота, что ли? Или у него созрел какой-то другой план, в который он пока решил меня не посвящать?

─ Очень мило с твоей стороны, ─ хмыкаю. ─ Но я и сама способна решать за себя.

─ Твои решения могут навредить и тебе, и нашему сыну. Именно поэтому решать за тебя теперь буду я.

Возмущение захлестывает с головой. Я чувствую, как оно душит меня, сдавливает грудную клетку. А вместе с тем удавка Радова все плотнее затягивается на моей шее. Да это даже и не удавка, а поводок, на который он меня посадил и ждет, что я буду исполнять все его команды.

Резкие слова так и норовят сорваться с губ, но держусь изо всех сил. «Молчи, молчи, молчи» ─ произношу в своей голове, словно молитву. Мне его все равно не переубедить, а если все же буду припираться, то лишь навлеку на себя его гнев.

─ Могу я хотя бы остаться в декрете? ─ спрашиваю мягко и ненастойчиво, чтобы он посчитал, что я, и правда, хочу получить его дозволение. ─ Буду получать хоть какие-то деньги, а когда декрет закончится, то сразу же уволюсь. Обещаю.

─ У тебя будут деньги. Просто скажи, сколько ты получаешь у Усманова, и я дам тебе вдвое больше, ─ небрежно бросает он в ответ и подносит Ваню к стеллажу с какими-то коллекционными фигурками из стекла.

В этом весь Радов. Считает, что можно купить любого, если назвать сумму вдвое больше.

─ Мне не нужны твои деньги, я просто хочу…

Звон разбившегося стекла заставляет меня замолчать и поежиться. В ногах у Радова блестят осколки, и вместе с Ваней он смотрит на них.

─ Не удержал? ─ строго спрашивает он у сына, склонив голову на бок.

─ Не стоило давать ему такую хрупкую вещь, ─ хмыкаю я и поджимаю губы.

Вроде и понимаю, что он сам опростоволосился, но при этом все же чувствую свою вину.

─ Я заплачу за разбитую вещь, ─ добавляю я и принимаюсь собирать осколки с пола.

─ Что еще придумаешь? ─ строго спрашивает он и с возмущением глядит на меня исподлобья.

─ Он ведь мой сын, и я ответственна за него, ─ отвечаю я, опуская голову под его тяжелым взглядом.

─ Оставь свои глупые мысли при себе. Он так же и мой сын, и мы оба ответственны за него. К тому же я сам ему дал эту вещь.

─ Как скажешь, ─ бормочу в ответ и по неосторожности укалываю палец об один из осколков. ─ Ай!

─ Порезалась? ─ с прежней строгостью спрашивает Радов. ─ Дай взгляну.

Склоняется надо мной и тянет за руку, чтобы я встала.

─ А ты еще и врач? ─ усмехаюсь я, демонстрируя подушечку пальца, на которой выступила капля крови.

─ Нужно было взять веник, а не руками собирать. Ну, что ты как маленькая, ─ нравоучительно произносит, удерживая мою руку за запястье, а через мгновение накрывает раненый палец губами.

На мгновение застываю в ступоре. Это до жути глупо. У него ведь не лечебная слюна, которая залечивает раны. Но меня больше волнует то, с какой нежностью он это делает.

Всего лишь палец. Всего лишь поцелуй. А меня током прошибает от касания его губ. И от непонимания происходящего.

Едва он успевает отпрянуть, как я тут же осторожно одергиваю свою руку.

─ Пойду за веником, ─ тараторю я и чуть ли не бегом удаляюсь из его кабинета.

Осколки, которые уже собрала в ладонь, выбрасываю в мусор. Отыскиваю метлу и только сейчас более или менее прихожу в себя. Мое состояние еще глупее, чем поступок Радова. Мое тело все еще не слушается голоса разума и беспрекословно подчиняется этому мужчине. И это пугает.

Вдруг это станет его новой тактикой? Очень не хотелось бы этого. Он ведь не изменится и всегда будет оставаться тем, кто он есть. А ласке и заботе мне будет гораздо сложнее сопротивляться, чем грубости и жесткости.

Глава 16

Привожу мысли в порядок и возвращаюсь в кабинет к Радову. Уже на лестнице слышу капризный плач Вани и ускоряю шаг. Вхожу внутрь, быстро сметаю осколки в совок и спешно подхожу к Радову, который пытается отвлечь сына еще одной стеклянной статуэткой:

─ Давай мне его. Он уже глазки трет ─ спать хочет.

Радов без лишних слов вручает мне сына, а затем спрашивает:

─ Помочь, может, чем-нибудь?

─ Нет, спасибо, ─ отвечаю ему и почему-то улыбаюсь. ─ Я справлюсь сама.

─ Ладно. Но если что ─ зови.

Я лишь киваю. Забираю документы со стола, которые Радов отдал мне, и иду в Ванину комнату. Неужели он, и правда, решил помогать? Хочет стать заботливым и ответственным отцом? Я удивлена, правда. Но все равно на подсознании мне кажется, что где-то есть подвох. Слишком уж резко он смягчился.

Уложив сына спать, сажусь в широкое кресло и принимаюсь изучать договор под тусклым светом торшера. За окном свистит ветер, а крупные капли дождя бьют в стекло. И без того тревожно на душе, еще и непогода добавляет негативных красок.

Вроде бы договор прозрачен, и в нем нет чего-то, что противоречило бы сказанному Радовым. Но все же есть проблема. Кто будет оценивать факт того, что я по-настоящему скрываюсь где-то с сыном, а не сам Радов завез меня подальше от чужих глаз, чтобы подставить меня? Вряд ли на такую «пропажу» кто-то будет снаряжать поисковый отряд, да и Радов сам может подкупить кого угодно, чтобы меня не нашли.

А еще у меня нет идей на тему того, что мне сделать, чтобы Радов принял мой отказ на подпись. Снова просить его быть ко мне снисходительным? Вряд ли сработает, я ведь уже пробовала. Но нужно попытаться ─ другого выхода все равно нет.

Оставляю сына одного в комнате, тихонько прикрыв за собой дверь, и вновь иду к Радову.

─ Зайди, ─ слышится его голос за дверью после моего стука, и я вхожу. ─ Усманову уже позвонила?

Твердость его тона лишний раз напоминает мне, что отказа он не примет.

─ Еще нет, я ведь Ваню спать укладывала. Но я обязательно позвоню ему завтра с утра. Ты не против?

─ Не против, ─ снисходительно отвечает Радов, но уголок его губ все же недовольно дергается. ─ Уже ознакомилась с договором?

Он бросает взгляд на бумаги в моей руке, а я незамедлительно подхожу к его столу и кладу договор перед мужчиной.

─ Роман, я не буду это подписывать, ─ на выдохе произношу я, собираясь с мыслями. ─ Я понимаю, что у тебя сложился печальный опыт с Лизой, но я уверяю тебя, что никуда не собираюсь сбегать. Я совершила ошибку, когда скрыла от тебя Ваню. Думала только о себе. Но ты имеешь полное право на сына, как и я. И Ваня имеет право быть с тобой. Тем более, я вижу, как ты стараешься быть хорошим отцом. И раз мы связаны с тобой общим ребенком, то давай относиться друг к другу по-человечески. Без странных требований, указаний…