─ Спасибо, ─ шепчу в ответ.

─ Не нужно меня благодарить, ─ сухо отвечает Радов. ─ Я это делаю вовсе не ради тебя, а ради сына. Он еще слишком мал, чтобы оставлять его без матери. Но, запомни: незаменимых нет. Ты уже перешла все границы, а мое терпение кончилось. И если ты дашь мне еще хоть один повод, то я сделаю то, что должен был сделать с самого начала.

─ Я все поняла, ─ киваю, утерев слезы, и бегу в комнату.

За считаные минуты собираю свои и Ванины вещи, беру ноутбук и покидаю свою квартиру. Смотрю на нее напоследок и уже не мечтаю поскорее вернуться сюда. Ведь теперь я совершенно четко понимаю ─ возвращение будет означать, что я осталась без своего сына.

Но дороге обратно Радов не произносит ни слова, и теперь это молчание меня пугает. Последние его слова острыми иглами вонзились в сердце. Он был абсолютно серьезен и холоден, ни один мускул не дрогнул на его суровом лице. Это не игры, не издевки ─ все очень серьезно.

Я это и с самого начала понимала, но почему-то отказывалась до конца верить. Наверное, мне казалось, что и у него еще остались чувства ко мне, и он просто не сможет разлучить меня с Ваней. Сильно ошиблась и чуть не поплатилась за это.

Теперь мне нужно быть предельно осторожной. Быть покорной, по-настоящему покорной, а не только пытаться это делать, как было до этого. И теперь мне придется выдержать долгую паузу, чтобы заполучить хотя бы какое-то доверие Радова. И только потом думать о том, чтобы сбежать от него вместе с сыном.

Вернувшись в дом, я тут же иду в комнату к сыну. Он все еще не спит, вертится и хнычет на руках у Ольги.

─ Никак не уснет, ─ виновато произносит она.

─ Ничего страшного, я сама уложу, ─ отвечаю ей.

Беру Ваню на ручки, прощаюсь с Ольгой и прикладываю сына к груди. Он жадно присасывается, обхватывая ладошками налитую молоком грудь, и начинает есть, изредка всхлипывая.

─ Прости, что оставила тебя, ─ шепчу я и поглаживаю мягкие волосики сына.

Наевшись, Ваня быстро засыпает у меня на руках. Подхожу к кроватке, чтобы его положить, и застываю. Нет, не хочу сегодня оставлять его одного. Лучше посплю с ним вместе на своей кровати.

С рождения я приучала Ваню к кроватке. Даже когда было тяжело и хотелось уснуть с ним под боком, я пересиливала себя и перекладывала его отдельно. Но сегодня все иначе. Не хочу расставаться с сыном. Хочу знать и чувствовать, что он рядом, что его никто не заберет посреди ночи и никуда не увезет. Мне так будет спокойнее.

Иду вместе с Ваней в свою комнату и укладываю его в постель, выстроив с одного края стену из подушек, чтобы он ночью не упал. Затем иду в ванную комнату, быстро принимаю душ, надеваю свою пижаму и ложусь рядом с сыном.

Сон никак не идет. Без конца кручусь с боку на бок, поправляю подушку, а глаза сами открываются. Зато Ваня сегодня спит крепко и не просыпается потребовать грудь.

Не будет мне теперь покоя даже тогда, когда сын рядом, прямо у меня под боком. Чувство, что вот-вот произойдет что-то нехорошее, никак не оставляет меня. Тревога душит и изматывает, выжимая из меня последние соки.

За окном уже начинает светать, когда мне все же удается уснуть. Но поспать удается совсем немного, потому что вскоре просыпается Ваня. Веселый и бодрый, он с улыбкой встречает новый день. И только радость на лице любимого сыночка дает мне возможность окончательно не упасть духом.

После утренних процедур спускаюсь с Ваней на первый этаж. Тамара Сергеевна, как всегда, стряпает всякие вкусности, от ароматов которых сразу пробуждается аппетит.

─ Доброе утро, Сонечка. Доброе утро, Ванюша, ─ с улыбкой приветствует нас она и пожимает Ванину ладошку. ─ Ты что-то бледная. Не выспалась?

─ Ночью долго не могла уснуть, ─ вздыхаю я и усаживаю Ваню в стул для кормления.

─ Почему? Ванюшка буянил?

─ Нет, он сегодня спал без задних ног, ─ улыбаюсь и потираю сонные глаза. ─ Самой что-то не спалось.

─ Ну, садить, покушай, а я Ваню сама покормлю, ─ отвечает она и ставит на стол тарелку с сырниками, блинчики и сэндвичи. ─ Чай? Кофе?

─ Кофе, пожалуйста. А Ваню я сама покормлю. Вы лучше сами отдохните немного.

─ И даже не спорь! ─ возражает Тамара Сергеевна. ─ Да и чего мне отдыхать? Я еще устать не успела.

─ Спасибо вам, ─ искренне произношу я, приобняв женщину за плечи, и сажусь завтракать.

─ Не вовремя, конечно, Роман Андреевич Ольгу отпустил, ─ вздыхает Тамара Сергеевна, поднося к Ваниному рту ложку с кашей.

─ В каком это смысле? ─ хмурюсь я.

─ Он мне утром сказал, что сегодня она не придет, потому что вчера задержалась допоздна, ─ отвечает она.

─ А-а. Ну, ничего страшного. Раньше как-то без няни справлялась и сегодня справлюсь. Не первый день же недосыпаю.

─ С малышами оно так, да, ─ улыбается женщина. ─ Зато потом они так быстро вырастают… Сонечка, если что, ты ко мне обращайся, хорошо? Я после обеда освобожусь немного и смогу с Ваней немного посидеть, а ты часок вздремнешь.

─ Хорошо, спасибо, ─ принимаю ее предложение из вежливости.

Она ведь абсолютно искренне хочет помочь и снова отвечать отказом я не хочу. Но просить о помощи не стану, она и сама работает, устает. А я сейчас, по сути, вообще ничем не занимаюсь, только нервы свои перевожу, отчего и ночью плохо спала. Сама виновата, сама и справлюсь.

Весь день провожу с сыном за прогулками и играми. Давно я так много времени с ним не проводила. То работа, то дела по дому. И я всегда себя чувствовала виноватой из-за того, что мало времени ему уделяю. Зато сегодня отвела душу, и даже настроение немного поднялось. Теперь я буду вести себя с Радовым по уму, а не на эмоциях. И все будет хорошо.

Вечером кормлю Ваню ужином, пока Тамара Сергеевна сервирует стол.

─ София, ─ строгий голос Радова за спиной заставляет меня вздрогнуть, а сердце сжаться. ─ Идем со мной в кабинет. Есть разговор.

Бросить все и побежать к нему на разговор? Потрясающе!

Я даже не знаю, злиться мне, или удивляться. Но я лишь киваю, потому что настроилась на то, чтобы не реагировать на выходки Радова, и усиленно иду в этом направлении.

─ Роман Андреевич, ─ окликает его Тамара Сергеевна на полпути из кухни. ─ Может, поужинаете сначала? У меня уже все готово. А Сонечка все равно Ваню еще кормит и не сможет прямо сейчас пойти.

Удивленно смотрю на Тамару Сергеевну. И так тепло на душе становится оттого, что хоть кто-то вступился за меня. Вот только, к сожалению, это может ей выйти боком.

Глаза Радова недобро прищуриваются, предвещая бурю. Но, к моему удивлению, он молчит. Смотрит несколько секунд на Тамару Сергеевну, потом переводит взгляд на меня, и на лице его появляется легкое удивление, будто столько сейчас он заметил, чем я занята.

─ Хорошо, ─ сухо отвечает он. ─ Накрывайте на стол. Вернусь через несколько минут.

Радов скрывается из виду, а я спешно поднимаюсь с места, приближаюсь к Тамаре Сергеевне и шепчу ей, приобняв за плечи:

─ Спасибо вам больше, но лучше не вступайтесь за меня. Если он разозлится, то всем мало места будет.

─ Детка, ты чего это? ─ удивленно мямлит она. ─ Он тебя обижает?

Даже не знаю, что на это ответить. Похоже, Тамара Сергеевна даже и не в курсе, что в этот дом я приехала не по своей воле. И что была бы только счастлива оказаться как можно дальше от Радова!

И наверное не стоит ее посвящать в эту информацию. Помочь она все равно ничем не сможет, а только переживать еще больше будет, судя по тому взгляду, которым она сейчас смотрит на меня.

─ Нет, все нормально, ─ натягиваю я улыбку. ─ Просто он вспыльчивый и не любит, когда ему перечат. Но вы не волнуйтесь, мы сами во всем разберемся.

─ Смотри мне, ─ хмурится она, ставит на стол блюдо с рагу и вдруг ахает, всплеснув руками. ─ Ванюшка! Да ты ж мой золотой!

Оборачиваюсь на сына и вижу, как он самостоятельно черпает пюре ложечкой из тарелки, которую я в спешке не убрала от него подальше. Затем тянет ложку к себе, разливая большую часть пюрешки на стульчик, пол и на слюнявчик, а затем неумело вставляет ее в ротик.

─ Ой, простите, это я не усмотрела, а теперь тут все перепачкано, ─ спохватываюсь я и спешно забираю тарелку.

Чувствую себя плохой матерью, которая должным образом не следит за своим ребенком.

─ Не нужно, пусть кушает, ─ с улыбкой останавливает меня Тамара Сергеевна и ставит тарелочку обратно. ─ Смотри, какой большой. Сам уже кушает. Ну, да, пока получается плохо, но надо ж ему когда-то учиться. А со стула все отмоем, не переживай ты из-за ерунды.

─ Думаете? Он ведь еще совсем маленький. Не рано?

─ Если сам взялся, значит, не рано, ─ отвечает она. ─ Дай ему делать самому то, что он может. А то так и привыкнешь бесконечно во всем его опекать. И вырастет маменькин сынок, который сам ничего решать не может.

─ А что у вас здесь… ─ Радов появляется на кухне и недоумевающе оглядывает перепачканный пол и Ваню.

─ Малыш учится кушать, ─ с улыбкой отвечает ему Тамара Сергеевна и принимается вытирать тряпочкой пол.

─ М-м-м, м протягивает он и подходит ко мне ближе. ─ Не рано ему еще самому-то?

─ Тамара Сергеевна сказала, что не рано, раз сам взялся, ─ пожимаю я плечами.

Решила сразу прикрыться ее словами. Мое мнение для него ничего не значит. А даже если и значит, то он целенаправленно будет противиться ему и возражать. А вот с Тамарой Сергеевной он, похоже, считается.

─ Ну, ладно, ─ отвечает он и отодвигает передо мной стул. ─ Прошу.

Я немного обескуражена его внезапно проснувшимися манерами.

─ Спасибо, но мне нужно еще Ваню…

─ Сонечка, не переживай, я Ваней займусь пока, а вы спокойно поужинайте, ─ перебивает меня Тамара Сергеевна, вытаскивая маленького грязнулю из стула.

─ Спасибо вам большое, теть Том, ─ улыбаюсь я и нервно тереблю край белой тканевой салфетки.

─ Пойдем, умоемся, ─ игриво обращается она к Ване и уходит с ним из кухни.

А мы остаемся с Радовым вдвоем, и это единение меня напрягает. Хотя, я бы и так оказалась с ним вдвоем, когда пошла бы к нему на разговор. Зато теперь мы не за закрытыми дверями его кабинета, где он может позволить себе все. Сейчас он будет держать себя в рамках приличия, чтобы не привлекать к нам внимание прислуги, и это радует.

Но он полностью занят ужином и молчит, даже глаз на меня не поднимает. Все же хочет перенести разговор в свой кабинет? Меня такая перспектива не очень устраивает. Лучше сейчас.

─ Так, о чем ты хотел поговорить со мной? ─ решаюсь спросить, чтобы прямо сейчас разрешить этот вопрос.

─ А сама не догадываешься? ─ вздергивает он бровь и добавляет: ─ Я получил результат теста.

Ничего нового ─ вполне ожидаемая информация.

─ Я понимаю, что получил. Ты мне еще вчера сказал об этом.

─ Ничего не хочешь сказать? ─ спрашивает он с такой интонацией, будто результат теста оказался вообще не таким, какой он ожидал.

Может ли быть такое, что в лаборатории произошла ошибка, и отцовство Радова не подтвердилось? Мне бы очень хотелось, чтобы было именно так. Ведь это станет нашим путем на свободу.

─ Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, ─ пожимаю я плечами и непринужденно продолжаю поедать ароматное рагу.

Радов же явно неспокоен. Он откладывает приборы на стол, чуть подается корпусом вперед и сурово спрашивает:

─ Кто отец ребенка, Соня?

Неужели? Неужели вселенная услышала меня и тест все же дал осечку?!

Меня просто разрывает от радости и волнения, и я едва сдерживаю улыбку.

─ Зачем задавать этот вопрос, если ты уже ознакомился с результатами? ─ спрашиваю я, путаясь прощупать почву, чтобы не ошибиться и не ляпнуть лишнего.

─ Я задал тебе вопрос. Кто отец Вани? ─ цедит он по слогам, пронзая меня недобрым взглядом.

«Не ты», ─ уже готовлюсь произнести, как вдруг меня прошибает внезапная мысль. А если это своеобразная проверка, и от моего ответа будет зависеть, что Радов решит насчет меня? Вдруг если я снова солгу, то он выставит меня за дверь?

Да, наверное, так и есть. Очень глупо надеяться на лабораторную ошибку. Насколько мне известно, к таким тестам подходят очень ответственно, и ошибки практически невозможны. Практически…

Соблазн просто огромный. Соврать, или нет?

С одной стороны, если тест, и правда, ложноотрицательный, а я скажу, что Ваня не его сын, то Радов отпустит нас. Все будет кончено, навсегда. А, с другой стороны, если это проверка, и я ее не пройду, то могу лишиться сына. Но шанс на свободу кажется таким призрачным и обманчивым, что я не готова так рискнуть.

─ Ваня ─ твой сын, и ты и так об этом знаешь, ─ скрепя сердце, отвечаю я.

─ Ответ верный, ─ сухо отвечает он и встает из-за стола. ─ Когда закончишь с ужином, зайди в мой кабинет. Тебе нужно будет подписать кое-какие документы.

─ Документы? Какие? ─ непонимающе спрашиваю я, но Радов никак не реагирует на мой вопрос и покидает кухню.

Я была права. Это была проверка, которую я с трудом прошла. Глупо было надеяться на чудо, и, слава богу, что я сказала правду.

Но о каких документах он вел речь? Может, тот самый договор, о котором он обмолвился прежде? Я шпионю за Усмановым, а в обмен возвращаюсь вместе с Ваней домой. Хорошо, если речь именно об этом. Хотя я пока не представляю, как смогу выполнить подобную задачу. Но я готова на все.

Быстро доедаю ужин, убираю со стола и иду искать Тамару Сергеевну с Ваней. Нахожу их в Ваниной комнате за сменой памперса.

─ Спасибо большое за ужин и за то, что побыли с Ваней, ─ с искренней улыбкой отзываюсь я. ─ Грязную посуду я убрала, посудомойку запустила, так что можете идти домой.

─ Ой, Соня, ну зачем же? Я бы и сама все убрала, ─ хмурится она.

─ Вы мою работу сделали, а я ─ вашу, ─ смеюсь я и начинаю надевать на Ваню чистую одежду.

─ Спасибо, ─ обнимает меня она и машет Ване рукой: ─ До завтра, карапуз. До свидания, Сонечка. Надеюсь, сегодня тебе удастся выспаться.

─ До завтра, теть Том.

Застегиваю последнюю пуговичку на боди, беру сына на руки и иду в кабинет к Радову. Так даже лучше, что в доме нет никого из прислуги, и не с кем оставить сына. Теперь Ваня ─ моя защита от его отца.