Глава 38

Маргарита, дворец Подснежника

Высота пугала, но не сильно. Метров пять всего-то, если сорвусь, то приземлюсь на высокий сугроб. Снег на первый взгляд не слежавшийся, а значит, вполне мягкий. Ветер, вот только, разъярился не на шутку, но на такой высоте он мне не опасен. Будь я в горах на долгом подъёме, тогда этот фактор бы имел немаловажное значение, а сейчас просто несущественная помеха, главная опасность которой это замёрзшие руки и колючие снежинки, летящие прямо в глаза.

— Вот и отлично. Удержать они меня вздумали. Хватает и того, что я тут навеки поселилась по чужой воле, — бормотала я себе под нос, проверяя узлы на импровизированной верёвке, которую соорудила из порванной простыни.

Казённое имущество, злостно мной испорченное, отлично держало узлы. Я перекинула верёвку за окно, несколько раз дёрнула закреплённый конец и влезла на подоконник.

Перекинула ноги за окно, нащупала ногами опору в кладке, крепко схватилась за верёвку одной рукой, а за подоконник второй. Повернулась лицом к комнате, вставая на опору, и отпустила подоконник, перехватывая верёвку уже двумя руками.

На полусогнутых ногах скользнула вниз.

Истерично взвыл ветер, сдувая капюшон с головы. Ноги упёрлись в пружинящую поверхность, которая мягко провалилась вниз, а потом резко отыграла вверх. Неведомой силой, меня закинуло обратно на подоконник.

— АЙ! — взвизгнула я, аккуратно приземляясь в точку отправления.

Глянула вниз и узрела медленно гаснущую пелену, копию той, что колыхалась перед дверью.

Внизу издевательски хохотал утихающий ветер.

— Да вы издеваетесь!

Упоротый хрейдмар всё предусмотрел. Прошаренный гад.

Наудачу, проверила ещё несколько окон в разных комнатах. Провал. Неживые предметы, всякие полотенца и подушки, беспрепятственно падали вниз, но стоило мне нырнуть, как я тут же возвращалась обратно. В последний раз я настолько осмелела, что даже верёвку не стала использовать. Просто сиганула вниз из распахнутого окна и тут же вернулась обратно на подоконник.

— Гадёныш! — фыркнула я, спрыгивая на пол и сдирая куртку.

Отлично просто. Сбежать не смогла, зато напрыгалась как в детстве.

— Эйна Маргарита.

За спиной прозвучал ледяной голос данэй.

— Чего подкрадываться так? — заорала я, поворачиваясь на голос.

Испугалась я и разозлилась. То есть я тут прыгала, а данэй следила всё время? Издеваются они так?

Данэй смотрела спокойно. Даже капли насмешки не было в её взгляде. Но не было ни понимания, ни сочувствия, ни малейшего желания помочь.

— Если вы закончили упражнения, то пора заняться подготовкой к утреннему испытаниию.

— Идите вы все в баню с вашими испытаниями! — заорала я на данэй, откидывая куртку в сторону, — что я вам тут? Игрушка? Экземпляр редкий, занесённый волей случая? Экспонат музейный? Или просто вещь, над которой можно издеваться? Жизнь прошлую отняли, навязали отбор этот идиотский, смотрите на меня свысока, как на грязь из-под ногтей! Уроды!

Злость выходила из меня толчками, как поток грязной воды, прорвавшийся сквозь каменную преграду. Достали все, всё это достало!

— Горите тут … — я всё больше ярилась, не в силах остановиться, — тайны, загадки, интриги! Человек человеку волк, а кто-то даже крокодил! Жрёте друг друга и меня подъесть стараетесь! Ненавижу вас! Зачем меня заперли?!

— На вас напал неизвестный вид паразита, — равнодушно ответила данэй.

— Ага, да! — продолжала орать я, — а вместо доктора вы мне оставили на ночь голого мужика. Что местный архивариус забыл у меня в комнате? А? Молчите?

Данэй плотно сжала губы, но ни звуком, ни движением глаз, ни выдала ничего. Статуя каменная бездушная.

— Что молчите? — наступала я на женщину.

— Вам была оказана помощь. Архивариус, — в голосе данэй зазвучала сталь, — доверенное лицо хрейдмара Этвелла. Его приказом он оставлен у вас для охраны.

— Хорош охранник! — прошипела я ей в лицо, — чуть не подох у меня на коврике!

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Глаза данэй распахнулись, в них прочно поселилась тревога. Рот скривился, как во время рыданий.

— Данэй?

Моя лютая злость исчезла моментально. Я робко смотрела на растерянную женщину, выглянувшую из крепкой скорлупы сурово-равнодушной данэй. Но её растерянность исчезла так же быстро, как и появилась.

— Вы закончили свои тренировки по прыжкам? — равнодушно спросила данэй.

— Да, — кивнула я, заинтересованно разглядывая женщину, — данэй мне нужна ваша помощь.

— Слушаю вас.

— Цветы заболели и вода в синем кувшине не восстанавливает свой объём. Мне нужно сходить к девам за помощью. Выпусти меня, очень прошу.

— Правила отбора запрещают обращаться с помощью к претенденткам или иным лицам по поводу задания, полученного в первом испытании. Цветы лично ваша забота, эйна Маргарита.

Что ж, другого я и не ожидала. Но попробовать стоило.

— Ладно, сама разберусь, — зло выплюнула я в лицо данэй, — пошли готовиться, страшная женщина.

Можно попытаться встретиться с девами на испытании. Не подохнут же мои цветочки за ночь?

А вот странная реакция данэй на мои слова засела у меня в голове. Чего это она так распереживалась за Рика? Как-то данэй не выглядит как женщина, способная сочувствовать постороннему.

* * *

Маргарита. Большая Арена. Третье испытание

Сегодня всё было по-другому. Молчаливые трибуны, полные народу. Круг жизни, разделённый на семь секторов, в центре старик в богатых одеяниях и с витым посохом в руках.

Привели нас сюда по отдельности, поэтому поговорить мне так ни с кем не удалось. Оставалась надежда на встречу с девами после испытания. Я упорно бросала взгляды на Гвин и Элиан, отделённых от меня расстоянием, но они смотрели только на величественного старика. Оставив попытки наладить связь, я последовала их примеру.

Старик только притворялся стариком. Упорно сутулился, шаркал ногами, прищуривал глаза, но всё это была только игра. В том, как он двигался, как крепко держал посох, в повороте головы и осанке виднелась сила и древняя порода. Богатые церемониальные одежды, не висели на нём мешком, как бывает у пожилых, уставших от жизни. Да и тяжесть золотых наплечников, расшитого золотом и жемчугом наряда, была хороша понятна. Старик бы давно согнулся в три погибели от веса одежды, а этот ничего такой. Держится.

Старик стоял в пол-оборота, поэтому разглядеть его лицо не получалось, но величественный римский профиль внушал уважение. И толику страха.

Интересно, для чего этот маскарад? И кто этот старик?

— Дева, вступающая на путь невесты, прощается со старой жизнью, — без предисловий заговорил старик. Голос его зазвучал зычно, переливаясь странными напевными нотками, — она умирает, как прежняя, чтобы возродиться в новом облике. Облике жены, спутницы, матери. Первый дар, который она преподнесёт своему супругу это пища, которой нас одарила Богиня Жизни. Приготовить это священное блюдо не каждой деве по силе. Нужно обладать терпением, выдержкой, разумом. Третье испытание покажет нам, кто из дев Великих Домов обладает нужными качествами. Это проверка не людей, но самой Богини.

В зловещей тишине, от которой у меня мурашки побежали по коже, по сторонам от меня начали подниматься стены. Они закрыли от меня претенденток, но оставили возможность видеть старика. В полу открылся люк, выпуская наружу стол, заставленный припасами и посудой.

Голос старика зазвучал снова, как только стол неподвижно замер.

— Внесите зерно! — провозгласил загадочный старик.

Гулко зазвучал гонг. На помост поднялись изящные девушки в бледно-голубых туниках. Каждая держала маленький мешочек из золотой парчи, которые они торжественно разнесли по секторам. Как только девушки покинули помост, старик ударил посохом в пол и провозгласил:

— Испытание началось!

Теперь выросла и последняя стена, окончательно спрятавшая от меня внешний мир. Над головой привычно застрекотала стрекоза. Я, сгорая от нетерпения, потянулась к мешочку. Интересно, что там такое сокровенное, о чём так пафосно вещал старик? Дёрнула завязки и опешила от увиденного. С губ сорвался нервный смешок.