Глава 11. Дракон за химеру

Артамон знал наверняка три вещи: Виктория имела склонность к безумию, он имел склонность к безумию, потому что её послушал, и она… была права в своём видении ситуации.

- Приветик, Арти! – девушка помахала вошедшему в склеп фамильяру рукой. Вокруг её улыбающихся губ был размазан крем от пирожного в пальцах, другие пирожные лежали на фарфоровой тарелке с росписью.

На каменном столе стоял чайник, от кружки рядом с тарелкой шёл пар. На одной стороне, на лавочке полусидела-полулежала его ведьмочка, за столом на противоположной стороне расположился…

- Это химера?

Виктория приложила руку к сердцу и схватила костлявую ладонь… кхм, существа, бывшего с ней за одним столом. Оно уже не передвигалось на четырёх лапах, не выглядело настолько чудовищным, как прежде, вероятно, потому, что, как и дракон, могло перебираться из формы хищника в форму… кого-то вроде человека. Если человеком можно назвать кого-то серого, костлявого, местами чешуйчатого, с костяным хвостом позади в качестве поддержки, белёсыми глазами с померкнувшими следами драконьих зрачков, и… как ни странно, но собранными в слабую косу волосами.

- Какой ты невежливый! – укорила его ведьма. Она. Укорила. Его? – Это Гарри! Точнее, он сам не помнит своё имя, так что я решила, что ему подойдёт имя Гарри. Даже привела его в порядок, видишь, какой он красивый?

Дракон решил, что сумасшествие заразное и витает в воздухе.

- Да, очень, - подтвердил принц.

Химера, сидевшая за столом, стыдливо опустила голову. О том, что это было выражение стыда, Артамон узнал из мыслей своей ведьмочки.

- Вот видишь, Гарри, даже если эти мерзавцы разрушили твою жизнь – это всё ещё не значит, что она кончена! Даже в новом обличье можно найти множество плюсов. К примеру, ты очень сильный! Вежливый! Делаешь вкусный чай!

Драконьему принцу казалось, что его сравнивали с химерой. И сравнение явно было не в пользу его, Артамона Сираксеса, состоящего в родстве с благородными Кальварексами.

- Вика, что здесь произошло всего за несколько часов?

Вика утёрла губы салфеточкой. Салфеточки ей монстр принёс, как и всё остальное?

- Здесь произошло поднятие самооценки, утешение, перекус… в общем, сеанс психотерапии в лучших традиция Земли. Мы пришли к выводу, что нам нужна твоя помощь, только учти, что ты Гарри заранее не нравишься!

- Это ещё почему?

- Потому что ты обижаешь меня, а Гарри меня уже любит!

Одной из крайне привлекательных для дракона черт Виктории был её взгляд. Он уже хвалил её золотисто-зелёные глаза, он понимал, что ей нельзя дозволять дурманить ими других, хотя… дурманился сам. Она хлопала своими длинными ресницами, сверкала драгоценными глазками, выглядела невинной и довольной, потому принц….

- Хэй, Арти!

Принц обессилено сполз по стене склепа у входа, усталый после выпавшей на его долю погони, за которой последовало выслеживание ведьмы по магии и запаху. Дракон едва ли не впервые был готов согласиться с тем, что он слишком молод и многого не понимает в сложной многогранной жизни. Викторию, в первую очередь. Она настолько ярко, насколько возможно, отражала принадлежность их обоих к разным мирам.

- Артамон, душенька, то, что ты нам обоим не нравишься, отнюдь не означает, что мы не пустим тебя посидеть на скамью. Я учу Гарри, что нужно быть добрым и порядочным, а ещё – не лезть в мысли другого живого и разумного существа, если тот об этом не попросит.

Ведьмочка и химера подошли к нему, и взяли под локти. Дотащили до сиденья, как какой-то мешок, усадили. Дракон тряхнул головой:

- А у него руки не отвалятся? – Он указал на химеру.

- У Гарри? Он же прямо рядом с тобой, спроси у него сам! – палец Вики прилетел Артамону по лбу. Она присмотрелась к нему и неожиданно смягчилась: – Ты, наверное, устал и истощил свой резерв. Кушай, тут ещё есть сладкое. Я тебе даже чайку налью!

- Если ты скажешь, что ты что-то отсюда уже прикарманила, я сравню тебя с моей матерью, - наследный принц Очарованной Империи, по которой скучал так сильно, как только может скучать молодой мужчина по дому, заторможенно пил сделанный ему чай. Он оказался горячим, в самый раз, чтобы огненный дракон вскипятил кровь, в меру сладким и не чересчур крепким. То, что нужно, чтобы почувствовать себя в относительной безопасности даже в столь странных обстоятельствах.

- Твоя мать что-то прикарманивала? Она, определённо, куда веселее тебя!

Артамон нисколько не удивился одобрительному тону Виктории. Ведьмочке мог понравиться любой факт из его жизни, если он несерьёзный и безрассудный.

- Она была расхитительницей сокровищ. Она бы оценила склеп, как место, потенциально полное ловушек, - добавил дракон.

- О, не переживай, если они тут и были, Гарри уже все обезвредил! – успокоила его Вика. – Знаешь, я буду рада послушать побольше о твоей маме, ты упоминал, что она ещё и красивая, как я!

Девушка внимательно следила за тем, как он ел, потом повернулась к своему… Гарри.

- Тебе следует набраться сил, потому что способ рассказывать что-то в подробностях у Гарри очень своеобразный. Болезненный. Но я считаю, что ты должен узнать всё первым, потому что это связано с твоими сородичами, огненными драконами.

Артамон уловил в эмоциях Вики сочувствие. И прежние переживания, появившиеся у него по приезде на станцию, во время разговора с Берасом, разгорелись с удвоенной силой.

- Виктория… - дракон произнёс её имя, когда дожевал последнее имевшееся пирожное.

Девушка посмотрела на него, печально улыбнулась и замахала руками.

- Поздноватый официоз, когда впереди и позади так много всего! – она нервничала, потирая плечи. – Гарри, постарайся сделать всё аккуратно.

Монстр напрягся, словно у него что-то застряло во рту.

- Я… постараюсь, - пообещал он глухо. Голос прозвучал, словно он говорил через несколько слоёв ткани.

- Я уже вижу это и хвалю тебя, ты такой молодчина! – ведьма потрепала химеру по голове.

Монстр зашевелился. Он подступил к Артамону и, будто спрашивая разрешения, указал на того подбородком. Драконий принц, не уверенный сейчас ни в чём, позволил ему… неясно толком что. Костяной палец чудовища коснулся его виска – и мир закрутился, как птица, подбитая в полёте.

Дракона затянуло в водоворот чужих мыслей и образов, слишком быстрый и сумбурный, чтобы в нём можно было уловить хоть что-то. Но в итоге картинка как бы остановилась.

Принца-фамильяра всё ещё крутило, как при падении в полёте, но теперь Артамон понимал, что он действительно падает. Тот, чьими глазами он видел, не мог управлять пронзёнными арбалетными болтами в нескольких местах крыльями, истекал кровью и падал, пока не рухнул в каком-то овраге.

Вокруг журчала вода – и это не помогало пострадавшему, потому что он был огненным, силы черпал из огня. Арти… тот, кем он был в не своих, а в демонстрируемых химерой воспоминаниях, встал, покрутился, перекинулся в человеческое обличье. Пострадали у него непривычные для этой ипостаси крылья – и из-за боли их не получалось убрать, они оттягивали несчастного дракона назад и оставляли в воде розовые следы.

Он слышал, как кто-то кричал и бежал к нему, но не рассчитывал на помощь. Дракон попытался бежать, поскальзываясь на влажных камнях, зачерпывая воду и грязь в ботинки.

- Нашёл!!!

Когда он обернулся, то увидел того, кого не знал сам, но кого узнал Артамон. И не зря драконий принц его опасался, не зря ему не нравилось ни выражение его лица, ни уверенная, чересчур высокомерная манера держаться. Колдун Дисепт, наставник его ведьмы, улыбался, держа в руках арбалет, от которого фонило магией.