Глава 10. Дракон против химеры

Когда Виктория прикоснулась к волшебной пфалочке, Артамон окончательно решил, чвто без зазрений совести девушку из эютого мира… украдёт. Через их связь, клоторая уже окрепла настолько, что узлы между ними хоть и не были тугими, а всё же не поддавались распутыванию, дракон ощутил магический артефакт и, куда более опытный в волшебной науке, чем его ведьма, уловил остаточный след тех, кому палочка когда-то принадлежала.

Волшебная палочка подчинялась добрым колдунам и ведьмам. Тем, кто не ступали на тропу запретных заклинаний – искажающих природу вещей, превращающих одних существ в других, как в случае с химерами, порабощающих и убивающих. Добрые ведьмы и колдуны придерживались идеалов свободы личности и использовали магию, чтобы найти способы улучшить жизнь окружающих. И волшебная палочка, принадлежащая им, была такой мощной потому, что в отличие от многих магических артефактов, она не просто черпала магию из резерва мага, она преумножала её, когда пускалась на угодные её доброй сути дела. И выжигала, когда с помощью неё пытались творить злые чары. А после смерти владельцев всё то, что они накопили за годы жизни, впиталось в красное дерево.

Последняя владелица палочки, последняя добрая ведьма, умерла в этом завязанном на магических изобретениях мире больше двух веков назад. Дарина была её потомком, но, из-за того, что муж доброй ведьмы когда-то прибегал к противоречащим палочке чарам, никто в её роду более не мог ей воспользоваться. Как и в целом не находилось более ведьмы или колдуна, которым бы артефакт подчинился.

В руках Виктории, прибывшей из другого мира, он походил на звезду. И сила, которой давно не пользовались, неистраченная, заскучавшая, стремилась себя проявить. Впервые за два века артефакт встретил кого-то, кого счёл достойным быть доброй ведьмой.

Дарина, выбежавшая из дома на вспышку света, смотрела на ведьму Артамона, как на чудо большее, чем палочка, которую та ей отдала. Словно та была, по меньшей мере, какой-то надеждой на перемены в этом мире.

За забором, ограждавшим дом, раздался звук, слишком похожий на драконий рык. Артамон рванул к Виктории…

…Но тварь была быстрее. Перелетев через забор, огромное существо, ни дракон, ни человек, ни мёртвое, ни живое, противоестественное и шпарящее тёмной магией, как кислотой, метнулось к Виктории и, зажав её в зубах, утащило с собой в метель и темноту.

Артамон рванул следом за ними, не оглядываясь ни на Дарину, ни на прибежавшего Бераса. Единственная, кто его волновала, – это его ведьма, которую сейчас уносили от него на драконьей скорости. Здешний колдун в любом случае был бы ему сейчас бесполезен – в эту минуту химеру мог бы догнать только истинный дракон.

Снег хлестал в глаза, лишая видимости. Касаясь пылающей кожи Артамона, он становился водой, и вскоре лицо принца разгорелось, обветренное. Выскочившие из спины крылья не могли держать его прямо, Артамона заносило, но куда хуже должно было быть Виктории. По правде говоря, дракон сам не понимал, чьи чувства его захлёстывают, – его ведьмы, которую тащили в пасти, или его собственные.

Химера уносилась от деревни всё дальше, в лесную глушь, где местность была не всего лишь плохой, а действительно ужасной, отвратительной, не подходящей для крупного хищника, вроде дракона. И высоко не подняться – слишком велик риск упустить чудовище из виду и потом настигать сквозь чувства ведьмы, если она останется жива. Что Артамона радовало, так это то, что Вика не выпустила из рук волшебную палочку, и та сияла слабым огоньком в её ладони где-то очень далеко.

«Арти!» - прокричал в голове дракона голос его ведьмы. От неожиданности принц врезался в дерево и обхватил ствол руками.

«Вика?» - мысленно позвал он.

«Арти! – кажется, она была рада, что дозвалась его. – Не преследуй нас!»

«Почему?» - от возмущения Артамон отлепился от преграды и полетел быстрее.

«Потому что чем ты ближе, тем он спешнее и жёстче! Мне больно!», - заявила она.

«Так я и пытаюсь спасти тебя от боли!!!» - заорал дракон на неё через связь.

«Не ори на меня!!! – ответила Вика. – Я понимаю. Но я ощущаю ещё и… это создание. Думаю, из-за палочки, она работает. Оно… он успокоится, когда ты отдалишься. Он пока не собирается меня убивать. Выручи меня, когда он замедлится. Найди меня».

«Нет! – Артамон паниковал. Он не мог, не мог подвергать такой проверке на смелость и живучесть свою ведьму! – Это слишком опасно!»

«Мне кажется, он не причинит мне вреда, Арти», - поделилась абсурдной мыслью Вика. Химера её похитила, а девушка мелет чушь!

«Ты не в себе, потому что напугана!» - зарычал Артамон мысленно.

«По-моему, напуган здесь больше ты! Я пытаюсь мыслить разумно, если только так ты воспримешь меня всерьёз!»

Как раз потому, что она заявила подобное, дракону и было трудно воспринимать её иначе, как хорошенькую, но ещё чересчур глупенькую ведьму!

«Арти, он замедлился! - уведомила Виктория. – Говорю тебе, прекрати бежать за нами. Я почти уверена, что ему нужна помощь».

* * *

Если кого-то когда-то в какой-то из его жизней интересовал вопрос, каково это – перемещаться в пасти огромного животного из сказки, медведя там или оборотня, или дракона того же, то я смогла бы дать ему ответ. Это неудобно, мокро, жарко, как в поездке на юг в плацкарте летом, и пахнет… как в плацкарте летом тоже, как от смеси пота, грязной одежды и заварной лапши с холодным мясом и бутербродами из пакета. Класс такого транспорта я бы оценила в «комфорт минус с натяжечкой». Не «эконом минус», потому что определённые плюсы в таком перемещении всё же были. К ним относились: совсем не болтливый водитель, чьи зубы меня не прокусили, пока что отсутствие намерения меня сожрать, возможность лежать, неважно, что возможности сидеть особо не имелось, целость тела без синяков и переломов, вероятных с водителями-лихачами, открытие фантастических видов, прямо как на американских горках и падающих башнях. А ещё после такого путешествия можно было смело одобрять заявку путешественника в космонавты и пилоты.

Я очень порадовалась, когда чудовище, наконец, замедлилось и даже перевернуло меня языком с бока на спину, чтобы устроилась удобнее. Ради собственного комфорта и спасения пришлось даже забывать о злости на дракона и добровольно дать ему оказаться у меня в сознании! Палочка в моей ладони сверкнула, после чего промелькнула мысль, будто не принадлежащая мне: «Магия, светлая истинная ведьма поможет». Ощущение этой мысли походило на то, как я ощущала мысли фамильяра: они вроде не причиняли мне серьёзных неудобств, но как бы выбивались из общего ряда, звучали не моим голосом, а чужим. Этот голос по-звериному порыкивал, но не злился. Скорее, было в нём что-то от плача. То, что Артамон отстал, убедило неизвестное существо успокоиться, он заметно изменил бег. Мой… похититель лавировал между деревьями, умудряясь не ударять меня ни торчащими ногами, ни головой, ни руками, за что я была ему благодарна и накинула ещё плюсик в «комфорт» за не только не болтливого, но и по-настоящему осторожного водителя.

Хотелось истерично похихикивать от своих излишне лёгких и положительных мыслей, истерично, потому что если бы я не хихикала, я бы определённо рыдала. Стоило мне выспаться и поесть, получить классный волшебный подарок, как жизнь сразу же закинула меня в какое-то пекло, и я не избавилась до сих пор от содержимого своего желудка, вероятно, только потому, что всё, что можно было извлечь из еды, уже поглотил мой нуждающийся магический резерв. А он пребывал в сильной нужде, учитывая использование мною артефакта.

«Не. Надо. Плакать», - я могла бы принять эти слова за свою мысль, но нет… я бы не воображала это рычащим голосом. Он был бы твёрдым, но не мужским низким, это точно.

«Ты кто?» - спросила осторожно, сжав палочку покрепче. Засмеялась – а как понять, что я обращаюсь именно к похитителю, а не снова к Артамону. Когда я знатоком голосов в голове-то стала?! Ох, как неправильно всё звучало… Впрочем, когда я обращалась к Артамону, я о нём думала при каждой мысли, так что сейчас я пыталась думать о монстре.

«Химера. Так меня называют», - то есть то существо, с которым нас прислали бороться. Это было логично, что на меня напала именно здешняя опасность, только вот… «Вообще-то, я спросила твоё имя», - добродушно попыталась подумать я.

Я под кожей ощутила охватившее химеру чувство смятения и тоски по чему-то, что никак не вернуть.

«Не помню имён, - признался монстр. – Но обе части меня не отсюда».

«Обе части.. тебя?» - я сглотнула.

«Повелитель мёртвых, огненный дракон… они прибыли из других миров… использованы… помочь… нужно», - химере словно было мучительно произносить это, хотя говорила она исключительно в моём сознании. Ночной разговор штатного колдуна и моего фамильяра, та его часть, которую я помнила, всплывал в памяти. Артамону больно осознавать, что тут замешан дракон, колдун не справляется с опасностью, мне несут угрозу в академии, притом самому созданию, которое я ещё даже толком не видела, только чувствовала, было страшно и больно…

Я вскрикнула – ладонь, державшая палочку, за секунду стала восприниматься так, будто касалась раскалённой кочерги. При этом я не могла её отпустить и хоть немного облегчить страдания.

«Помощь нужна нам всем. Как жаль, что ты не успел убраться из этого мира, пока с тобой не случилось… Что с тобой случилось?» - даже мои мысли шипели от страданий из-за пылавшей руки.

Вместо того чтобы ответить, похититель мне всё… показал. В сознании, с которым до этого всего лишь взаимодействовали, сейчас будто просверлили небольшую дырочку, через которую оказалось удобно залить историю, хранившуюся в голове химеры. История развернулась пред мысленным взором живой картинкой от первого лица, как если бы я была участником показываемых событий.

Повелители мёртвых обычно выходили из своих жилищ по ночам. Их существование после конца земной жизни было тихим, скучным, размеренным и понятным. Похороненный днём сильный маг поднимался из могилы после заката, волшебством расчищая себе путь. Он взирал на мир в темноте и, как-то по наитию используя магию, поднимал из-под земли кости слабых людей, тех, кто не были настолько от природы одарены, чтобы стать повелителями мёртвых. Вместе они искали живых, дрались с ними, потому что их магия их привлекала, разваливались, собирались и уходили ещё до утра, иногда вели беседы о плохой погоде или о том, что налоги, и на памяти повелителя мёртвых бывшие высокими, подняли в два раза. Расходились мирно. Здешний штатный колдун был приятным мужиком, так что этому повелителю мёртвых было интересно вести с ним беседы, но… Однажды к нему, в его лесной склеп, сам пришёл другой, живой колдун. И вот после этого повелитель мёртвых ничего не помнил.

Я резко вдохнула, словно тонула, но, наконец, выплыла наружу. Пока я откашливалась, то чувствовала, как будто бы с другой стороны, противоположной той, в которой сверлили отверстие в первый раз, в моём сознании делают дырку для очередного потока воспоминаний. Однако когда он попытался влиться в меня…

- Жжётся, жжётся, прошу тебя, остановись пока! – закричала я, ворочаясь в пасти. – Твоя попытка поговорить со мной очень болезненна.

Я физически почувствовала, как химера стушевалась, расстроилась: монстр подвигал языком так, будто попытался меня им обнять.

- Спасибо, ты очень любезен, - в отличие от кое-кого драконистого…

Через пять минут, меня выпустили в какой-то тёплой пещере, где горел огонь. Нет, не в пещере… то был склеп. Синевато-серый просторный склеп с пустующим гробом по центру, с камином, поставленным, возможно, родственниками, желавшими посещать покойного, той семьёй, которой он успел обзавестись в этом мире, с лавочками и… даже с нормальной едой на столе у лавочек.

«Тебе», - прогремело у меня в сознании.

Учитывая то, как тяжко было держать палочку, от угощения я не отказалась. Засунула её в сапог, потрясла горящую руку и поняла, что ожога, видимого, там нет.

«Ожог магический», - поделился знаниями монстр.

Я же… мысленно призвала Артамона. Ему стоит самому узнать, что же там за второй поток воспоминаний, тем более что он, вероятно, должен быть от огненного дракона, пострадавшего по вине этого мира.