37[37]

Антон рассчитывал освободить Мерседес тем же вечером. Но его планам не суждено было сбыться, хотя поначалу все складывалось хорошо. Раненый немец сказал ему, что Ганс увез девушку в дом на пляже. Туда, где недавно держали и его самого. Дорогу к дому Изломин более-менее запомнил. Утром Мерседес довезла его всего за полтора часа. Однако они ехали днем. И девушка мчалась по шоссе с огромной скоростью. Вечером дорога ничем не освещалась, кроме фар. И Антон, как он ни торопился, вынужден был вести автомобиль, не слишком нажимая на педаль газа. К тому же он не хотел пропустить место, где был съезд на грунтовую дорогу, ведущую к океану. Единственным верным ориентиром ему мог служить дорожный указатель, и Антон боялся проскочить его.

Все же память не подвела. Он вовремя повернул налево и покатил по песчаной дороге, петляющей среди густо растущего кустарника. И только тут выяснилось, что, продолжая ехать, никуда не сворачивая, он приедет в деревню, расположенную на побережье. Антон увидел впереди много огней. Дом же отстоял далеко от жилья. Пришлось искать другой путь. Свернув с дороги, Изломин остановился. При свете дня он в два счета нашел бы дорогу, но в темноте сделать это оказалось затруднительным. Антону пришлось заглушить двигатель и выйти из машины. В перчаточном ящике он обнаружил карманный фонарь, пачку сухого печенья и металлическую фляжку, в которой оказалась вода. Мысленно поблагодарив Мерседес за запасливость и засунув вальтер за брючный ремень, он пешком отправился на поиски дома.

Подсвечивая себе фонариком, Антон через кусты и невысокие песчаные дюны вышел к океану. На берегу громко звучал прибой. Повернувшись спиной к огням, он пошел по песку, который набивался в туфли и затруднял движение. Ему пришлось преодолеть не меньше пяти или шести километров, прежде чем впереди показалось темное строение. Подойдя поближе, Антон узнал тот самый дом. Рядом с верандой стояла машина. К этому времени взошла луна и осветила местность призрачным светом. Выключив фонарик, Антон подобрался ближе и понял, что опоздал. Охранники, если и не легли спать, то, как всегда, успели забаррикадироваться. О том, что в доме находились люди, говорила узкая полоска света, пробивавшаяся через неплотно закрытые ставни. И все же попасть внутрь, не потревожив их, вряд ли бы получилось. Скрепя сердцем, Антон вынужден был отложить освобождение Мерседес до утра и вернуться к автомобилю.

К счастью, при свете луны ему стали видны следы протекторов проезжавших здесь автомобилей. Обратно он отправился по ним. Этот путь оказался короче. И довольно скоро Антон вышел к песчаной дороге. Отыскав форд, он только сейчас понял, как устал, а рана начинала ныть все сильнее. В автомобиле Антон нашел медицинскую аптечку и искренне порадовался этому обстоятельству. Он снял пиджак и рубашку. Осмотрел свои раны при свете фонарика. Царапина на плече затянулась, и ему осталось лишь промокнуть засохшую кровь. Больше беспокойства вызвала рана на правой руке, немного выше локтя. Пуля, войдя в мягкие ткани, прошла навылет. Антон промыл рану водой из фляги, обработал йодом и залепил пластырем. Одевшись, он съел печенье, чем немного утолил голод, попил воды и начал готовиться ко сну.

Ночью было довольно прохладно. И опять ему на помощь пришла запасливая Мерседес. В багажнике Антон обнаружил плед. Он опустил переднее сидение, превратив салон автомобиля в подобие кровати. Затем укрылся пледом и уснул. Впрочем, сон его был тревожным. Антон несколько раз просыпался, боясь пропустить нужное время. Вернуться к дому следовало раньше, чем пробудятся охранники. Последний раз он открыл глаза перед самым рассветом. Спать больше не хотелось.

Изломин вышел из машины, потянулся, забывшись, и охнул от боли в ребре. Зато рана на руке совсем не беспокоила. Антон доел остатки печенья и сделал несколько глотков из фляжки. Он решил подъехать и остановиться поближе от дома. Двигаясь медленно, то на первой, то на второй скорости, он довел форд до того места, где высокие кусты могли скрыть автомобиль, и заглушил мотор. Убедившись, что тот надежно укрыт и со стороны его не увидеть, Антон направился к дому.

Пока он шел, солнце показалось над океаном, окрасив небо и воду в ярко-красный цвет. Настроение Антона поднялось само собой. Солнечные лучи внушали надежду на благополучный исход и уверенность в собственных силах.

Когда он много лет назад попадал в такие же рискованные ситуации с непредсказуемым результатом, рядом с ним чаще всего оказывался Николай Нелидов, его друг и однополчанин. Друзья столько раз выручали и помогали один другому, что давно перестали считаться. Они вместе прошли Гражданскую, а вот дальше их судьбы разошлись. Ротмистр Нелидов вместе с русской армией генерала Врангеля эвакуировался в Турцию, в Стамбул. Антон по стечению обстоятельств остался в России. Через несколько лет они волею случая встретились в тамбовских лесах и вместе отбивались от бандитов. Позже, попав по заданию ОГПУ в Париж, Антон снова увиделся с Николаем. И тот, как и в прежние времена, пришел ему на выручку в трудный момент. В последний раз они виделись именно там, в тысяча девятьсот двадцать пятом году. И снова пути их разошлись, но Антон всегда вспоминал Нелидова с теплым чувством.

Сегодня ему предстояло действовать одному. Некому было помочь, зато и некому навредить. Он усмехнулся собственным невеселым мыслям. А ведь его ищут. И одни, и другие. Тут главным обстоятельством является то, где будут его искать. Почему-то Антона не покидала убежденность, что поиски начнутся совсем не там, где он находится сейчас.

Приблизившись, Антон огляделся, проверяя, не изменилось ли что-то с того времени, когда он был здесь ночью. На первый взгляд все оставалось по-старому. Автомобиль продолжал стоять, где и раньше. Ставни закрыты. Тут ему вдруг пришло в голову, что немец мог солгать. И Мерседес находится в другом месте. В таком случае ему придется признать, что он зря поверил раненому.

«Нет. Немец не обманул. Кто-то же в доме есть? А что здесь делать, если некого сторожить? Место это просто идеально в качестве тюрьмы. От жилья удалено. Значит, и от любопытных глаз. Тут хоть пытай, хоть убивай - никто не увидит и не услышит».

Теперь ему предстояло спрятаться. Один из охранников каждое утро делал обход, осматривая окрестности. И нужно суметь не попасться ему на глаза. Он заранее выбрал место для укрытия. Под верандой между полом и землей оставался просвет сантиметров в сорок-пятьдесят. Со всех трех сторон он был закрыт досками. Еще вечером Антон убедился, что с одной стороны две доски прогнили и еле держались. Идя к дому, он подобрал валявшуюся на земле ветку и теперь разравнивал позади себя песок, чтобы не оставлять явных следов. Как и предполагал, он без особого труда высвободил доски с одного края, приподнял их и осторожно забрался под деревянный настил. Пространства под верандой оказалось достаточно, чтобы спокойно там находиться, не боясь застрять. Антон приготовился к продолжительному ожиданию. Он лежал на прохладном песке, наблюдая за суетящейся ящерицей, чье одиночество так бесцеремонно нарушил.

Прошел час, прежде чем дом стал подавать признаки жизни. Сначала загудел двигатель. Чуть позже открылись ставни и заскрежетал дверной засов. Антон застыл в своем убежище, обратясь в слух. Вот отворилась дверь, и на веранду вышел человек. Под его ногами заскрипел пол, а на голову Антона сверху посыпался сор и песок. Кто это был, Антон не мог видеть. Пройдясь по веранде, человек спустился на пляж и обошел вокруг дома. На обратном пути он не стал задерживаться и прошел внутрь, закрыв за собой дверь. Антон надеялся на то, что немцы не изменят своему распорядку. И один из них отправится в деревню за продуктами для завтрака. Но это если их в доме двое. Пока же он слышал только одного. После ухода охранника еще несколько минут стояла тишина. За это время Антон успел прокрутить в голове самые разные сценарии своих действий. Но вот на веранду вышли двое. Когда они заговорили, Антон узнал их голоса. Охранники были те же: Карл и Фриц. Они обсуждали, что надо купить в деревенской лавке. И Карл спустился с веранды. В щель Антон видел его ноги, идущие к машине. Заурчал двигатель, и включилась передача. Автомобиль тронулся с места. Уезжая, Карл нажал на клаксон. Громкий и продолжительный автомобильный гудок заставил Фрица выругаться, прежде чем вернуться в дом. Как не напрягал Антон слух, он не услышал скрежетания замка. Выходит, дверь не закрыли. Едва перестал слышаться звук мотора, он выбил доски и выбрался наружу. Осторожно на носках туфель Антон поднялся по ступенькам и остановился у входа. Вытащив пистолет, он толкнул дверь, открывающуюся внутрь. С порога бросил быстрый взгляд в гостиную.

«Пусто. Где же Фриц? В спальне?».

Тут он услышан звяканье ложки о металлическую джезву.

«Значит, на кухне. Собрался варить кофе? Тем лучше».

Антон тихо вошел на кухню и оказался рядом с Фрицем, ставившим в этот момент джезву на плитку. Немец повернул голову и замер от неожиданности. Его пистолеты в кобурах, висели на стуле, стоявшем у окна.

– Подними руки! – приказал Изломин.

Он был в одном шаге от Фрица и, вытянув руку, мог коснуться дулом пистолета его плеча. На всегда непроницаемом лице немца мелькнула злая гримаса - первое проявление человеческого чувства, которое Антон в нем увидел. Фриц выполнил приказание и спросил:

– Что дальше?

– Отойди в угол.

Фриц бросил на Антона быстрый взгляд и пожал широкими плечами.

– Как пожелаешь. Что тебе надо?

– Где Мерседес?

– Хорошо, я скажу. Поверь, я ничего против тебя не имею.

Его примирительные слова оказались всего лишь уловкой. Фриц быстро развернулся и бросился на Изломина. Антон, ожидавший от него подвоха, успел вскинуть вверх руку с вальтером и ударить немца рукоятью, целя в голову. Фриц увернулся. Удар пришелся ему по плечу. Болезненно, но не настолько, чтобы обездвижить. Отступая назад, тот задел рукой джезву, и она опрокинулась, разлив кофе. Антон на мгновение отвел глаза, и немец воспользовался этим, молниеносно выбросив вперед ногу. Он попал Антону в грудь. Отброшенный ударом Изломин налетел спиной на стену, однако пистолета не выпустил.

Фриц рванулся к окну. Он уже схватился за пистолет, когда Антон выстрелил ему в спину. Фриц вздрогнул, уронил оружие и пошатнулся. Его бросило вперед, потом назад. Колени немца подогнулись, и он медленно осел на пол. Антон перевел дыхание и, подойдя ближе, опустился на корточки, чтобы проверить: мертв немец или жив. Пульс на запястье не прощупывался. Убивать Фрица вообще-то не входило в планы Изломина, но вышло, как вышло. Ничего не изменить. Особых переживаний Антон не испытывал. Он постепенно входил в то состояние, когда эмоции и чувства уходят на задний план. И все в нем: тело, мозг, инстинкты направлены на одно – выжить. Изломин выпрямился. Ему нужно найти Мерседес.

В доме осталось лишь одно место, где она, по его мнению, могла находиться. Он направился в спальню и отрыл дверь. В комнате никого не было. Антона прошиб пот. Неужели он ошибся? Он вышел из спальни, и его бесцельно блуждающий взгляд остановился на приставной лестнице. «Чердак. Конечно, чердак!». Изломин, не теряя времени, поднялся по лестнице к люку и открыл его. У покрашенного в черный цвет бака с водой на полу сидела Мерседес. На щиколотке ее правой ноги был защёлкнут один наручник. Другой фиксировался на трубе. Рядом с ней стояло ведро. Женщина выглядела утомленной и расстроенной. Ее платье смялось, а волосы спутались. Она подняла глаза на Антона и воскликнула:

– Ант! Я боялась и думать о тебе. Господи, Боже! Ты здесь? Как? Тебя что? Привезли сюда?

Тут женщина разглядела пистолет в его руке.

– У тебя мой вальтер!

– Я пришел за тобой, - просто сказал Антон.

Мерседес заплакала. Слезы текли по ее щекам. Она же силилась улыбнуться. У нее не получалось. И слезы текли все сильнее.

Антону пришлось возвратиться на кухню, чтобы забрать у Фрица ключ от наручников.

Когда он освободил Мерседес. Та обняла его шею и прижалась всем телом.

Заботливо придерживая молодую женщину, он помог ей спуститься вниз.

– Дай мне, пожалуйста, воды, – попросила она, присев на диван в гостиной. – Я всю ночь провела на чердаке. Лежала на голом полу. А перед тем, как приковать к трубе, Карл избил меня.

Антон принес ей полный стакан, и она с жадностью выпила. В это время они и услышали шум подъезжающего к дому автомобиля.

Мерседес испуганно прислушалась, схватив Антона за руку.

– Кто это? Мы попались?

– Нет. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Посиди пока в комнате, ладно? Я разберусь.

Она без возражений послушалась. События последних дней смирили ее нрав и сделали гораздо мягче. Антон приготовил пистолет, прошел к входу и встал за дверью, чуть ее приоткрыв. Приехал охранник. Изломин наблюдал, как Карл вытаскивает из машины картонную коробку и с ней в руках поднимается на веранду. Еще на ступеньках тот крикнул:

– Фриц! Открой мне!

Антон так и сделал, отступив за дверь. Когда Карл прошел мимо, Изломин ударил его сзади. Вышло даже лучше, чем в первый раз, когда он вчера напал на охранника в спальне. Второго удара не потребовалось. Карл упал головой вперед, прямо на выпущенную из рук коробку, развалившуюся под его тяжестью.

Изломин перетащил немца в гостиную и положил в проходе между диваном и столом лицом вниз. На руки Карла, заведенные за спину, Антон надел наручники, а ноги связал снятым с самого немца брючным ремнем. Тем самым он хотел заранее обеспечить миролюбие охранника, мускулы которого впечатлили бы любого, даже Мишеля. Произведя с усердием все эти манипуляции, Антон решил, что Карл достаточно нейтрализован. Пока он возился с ним, немец не подавал признаков жизни. Продолжал оставаться без сознания или же притворялся.

– Что ты будешь с ним делать дальше? – спросила Мерседес, вышедшая на шум и наблюдавшая за его действиями.

– Как пойдет, – неопределенно сказал Антон, подозревавший, что Карл все слышит.

И немец действительно все слышал. Он открыл глаза и ловко перевернулся на спину, еще раз доказав, что его нельзя недооценивать.

Карл повел взглядом вокруг и улыбнулся резиновой улыбкой.

– Я правильно понял, что с Фрицем ты справился? – осведомился он с таким видом, будто вел светскую беседу, а не лежал на полу связанным.

– Фриц мертв, – кратко ответил Антон.

– Досадно, – спокойно отреагировал Карл. – Тебе повезло, русский! Страшно повезло. Фриц стоил двоих таких, как ты. Если не троих.

– А ты что-то разговорился. Мерседес, найди какую-нибудь тряпку. Я затолкаю ему в рот.

– Что ты собрался делать дальше? – игнорируя слова Антона, спросил Карл.

– Мы будем вынуждены покинуть твое общество, – съязвил Изломин. – Отдыхай.

Где-то далеко послышался звук автомобильного мотора.

– Боюсь, вам не уйти, – сказал Карл. – Уже не уйти.

– Почему? – сразу же спросила Мерседес.

– Он нас пугает. Неси тряпку.

– Сюда едет шеф. Думаю, у вас осталось минут пять. Или семь. Не больше.

– Берешь на пушку?

– Он должен приехать к завтраку. Посмотри в коробку. Я закупил продуктов гораздо больше, чем требуется троим. Сейчас около восьми. Так? Это едет Шульц.

Антон стоял над ним, поглаживая пистолет.

– Если это правда, значит, я свалял порядочного дурака. Нужно было сразу бежать отсюда. Кстати, пустить в тебя пулю времени хватит. Как ты думаешь, Мерседес, пристрелить мне его?

Он повернулся к женщине, сдержанно ему улыбнувшейся.

Несмотря на новую опасность, сеньора Уинтерс начинала приходить в себя.

Антон задумчиво перевел взгляд на Карла. Судя по звуку, автомобиль приближался к дому.

Пожалуй, бежать действительно уже поздно.