Все случилось на пятый день утром, после завтрака, когда Антон и Карл сидели на веранде. Вдалеке послышался шум. К ним ехала машина. Антон покосился на охранника, но тот оставался спокоен. Значит, ничего неожиданного не происходило. Звук усилился. На дороге в облаке пыли показался автомобиль. Он подъехал ближе, и Антон узнал форд Мерседес. За тем, как девушка приближалась и останавливалась, они наблюдали уже втроем. К тому времени Фриц покончил с посудой и тоже вышел на веранду. Мерседес весело помахала им рукой.

–Я привезла вам подарки, – громко сказала она. – Пожалуйста, помогите занести их в дом.

Охранники переглянулись. И Фриц направился к машине. Подарки заняли объемистый картонный ящик, доставленный в гостиную. Львиную долю презентов получил Антон. Ему передали новую одежду, что было очень кстати. Его собственная после всех передряг выглядела непрезентабельно и немного попахивала. Он получил нижнее белье, носки, голубую рубашку апаш и светлые брюки. Карлу и Фрицу досталась бутылка аргентинского пейота - крепкого алкогольного напитка, похожего на ром. Они сдержанно поблагодарили. Еще в коробке оказались: шейкер, бутылки с тоником и банка со специями для приготовления коктейлей и маленький контейнер со льдом. По оживлению, промелькнувшему на лицах охранников, стало понятно, что те были совсем не против некоторого разнообразия, внесенного Мерседес. Женщина потребовала, чтобы Изломин сразу поменял одежду, а сама пошла на кухню приготовить коктейли. Переодевшись, Антон вернулся в гостиную. Оба немца уже потягивали из высоких стаканов бледно-золотистый напиток, позвякивая кубиками льда. Такой же стакан ждал и его. Мерседес вынесла его из кухни вместе со своим. Антон вежливо пригубил коктейль и нашел его на редкость приятным в такую-то жару. Все же он отказался от повторения, а вот охранники с радостью согласились. Мерседес снова отправилась на кухню и вернулась с новыми порциями. Оставив Карла и Фрица наслаждаться прохладительным напитком, она потянула Антона на веранду. Их разговор не заладился. Он и раньше не активничал, а женщину что-то беспокоило. Ничем иным нельзя объяснить то, что она бесцельно перескакивала с темы на тему и неудачно шутила. Прошло больше десяти минут, однако охранники из дома не вышли. Причем оба. Такого за три дня не случалось ни разу. Антон только собрался поделиться этой мыслью с Мерседес, как она поднялась с кресла и открыла дверь. Антон из-за ее плеча увидел охранников, спящих на диване перед пустыми стаканами, стоящими на журнальном столике.

– Что это с ними? – спросил Антон.

Мерседес приложила палец к губам и потянула его за руку, уводя с веранды к своему автомобилю.

– Что ты с ними сделала?

Он становился, высвобождая руку.

– Они спят. Я дала им снотворное. Через полчаса проснутся. Ничего страшного. Будут живы.

– Зачем?

– А что было делать? Не убивать же их? Я увезу тебя подальше и спрячу в одном тайном месте. Поехали!

Мерседес уже забралась в кабину. А Антон продолжал стоять в раздумье.

– Чего ты ждешь? – нетерпеливо и нервно спросила она. – Ты едешь или нет?

– Еду!

А что, собственно, ему оставалось делать? Не сторожить же спящих охранников? Он сел в машину. И Мерседес завела мотор.

Форд развернулся на песке и быстро поехал прочь от домика на берегу океана.

– Ты должна мне кое-что объяснить, – сказал Антон.

До того он молчал почти всю дорогу, видя, что Мерседес нервничает. Ее пальцы напряженно стискивали руль. По проселочной дороге она ехала на малой скорости, было много поворотов. Выбравшись на шоссе, Мерседес прибавила газа. И форд рванулся вперед. Сначала им встречались редкие автомобили, затем движение стало более интенсивным. Форд все чаще обгонял медленно идущие машины, и женщине было не до разговоров. Лишь когда они вновь свернули с шоссе на узкую дорогу, уходившую в лес, и Мерседес, снизив скорость, заметно успокоилась, Антон решился заговорить с ней.

– Говори, – сказала женщина. – Что тебя интересует?

– Я не просил меня спасать. Зачем ты это сделала?

– Есть вещи, о которых не стоит спрашивать. Ты попал в беду. И я посчитала своим долгом тебе помочь.

Она пыталась отделаться ничего не значащими фразами. Но Антону это не нравилось. Ему в который раз предоставлялась роль пешки, бесцеремонно передвигаемой рукой игрока по клеткам шахматной доски.

– Давай-ка все проясним, милая Мерседес. Ты, уж не знаю по какой причине, работаешь на Шульца. Это факт. Попробуешь отрицать?

Женщина сосредоточенно смотрела на дорогу и не спешила отвечать.

– Я не агент немецкой разведки.

– Серьезно?

Антон раздвинул губы в усмешке.

– Я хочу сказать, что была обычным человеком до того, как меня завербовал резидент абвера Дитер Шульц.

Тон ее голоса изменился. Стал более напряженным.

– Представь себе. Со мной случилось тоже самое. Я тоже оставался обычным человеком, пока за меня не взялись такие же вот «Дитеры». Но я надеюсь им остаться. В отличие…

– Не ерничай, пожалуйста. Мне совсем нелегко признаваться в своих грехах.

Мерседес глубоко вздохнула и продолжила:

– После развода, а он дорого дался, мне нужно было сменить обстановку. Подруга моей матери предложила приехать сюда, в Уругвай. Страна мне понравилась. И я решила начать здесь свое дело. Получилось у меня далеко не сразу.

– И добрый дядя Шульц пришел на помощь?

– Можно сказать и так. Да. Он поддержал меня на первых порах. Одолжил денег, познакомил с нашей диаспорой. Немцы стали моими первыми клиентами. Взамен просил о маленьких одолжениях.

– Подкладывать тебя в постель он стал уже позже?

– Я не обижаюсь на тебя, Антон. Заслужила. Можешь мне не верить, но ты был первым, к кому он меня подложил.

– Ты великолепно справилась. И если это не опыт, то у тебя большие способности.

– В то, что я влюбилась в тебя на самом деле, ты не веришь?

– Скажем так. Я сомневаюсь. Убеди меня.

– А то, что я спасла тебя сегодня, не считается? Я рискнула для тебя всем.

Антону показалось, что она сейчас заплачет. И все равно он не доверял этой женщине. Сейчас его интересовало иное.

– Хорошо, вернемся к началу. Итак, скажи, как Шульц вышел на меня?

– Думаешь, он мне докладывает? – огрызнулась Мерседес. – Еще в начале января Шульц пригласил меня и сказал, что мне нужно будет сблизиться с одним иностранцем, русским. Описал тебя, дал посмотреть фотографии. Дитер разработал план. Я должна была его претворить в жизнь. И еще. Он узнал о приезде вашей группы, как только вы появились. Откуда? Не скажу. К таким секретам меня не допускали.

– В этом как раз тайны нет. Да откуда угодно. Не сомневаюсь, что Аргентина тоже наводнена вашими агентами, как и Франция. А сказал тебе Шульц, зачем я ему нужен?

– Вот это мне известно. Ты – племянник Столярова, советского разведчика-нелегала, находящегося в Уругвае. Он сбежал от своих, обладая сведениями о тех, с кем сотрудничал в Европе. Такие данные дорого стоят. Ваши желают их заполучить. Не так ли?

Антон не ответил. Ему не хотелось признаваться, что советской разведке требуется голова его дяди, а не только то, что в ней хранится.

– Люди Шульца пристально наблюдали за тобой и Клаусом, прежде чем внедрили меня.

– Да, сцена в баре стоит отдельной похвалы. Вышло замечательно. А вот почему Шульц организовал нападение на виллу?

– Он рассчитывал, что ты пойдешь с ним на контакт. Ты же бывший белый офицер и не должен любить Советскую власть. Однако ты отказался. Вот он и решил заполучить тебя силой. Для переговоров со Столяровым ему нужен серьезный аргумент.

– Послушаешь тебя, Мерседес, и Дитер Шульц покажется настоящим дьяволом во плоти: все про всех знает, все может, действует в чужой стране, как в собственной. Поневоле приходит на ум всякая мистика.

– Шульц не мой, – не согласилась Мерседес. – Скорее, это я его собственность. Но ты прав. Он многое может. И власти смотрят на его действия сквозь пальцы.

Она невесело улыбнулась.

– Все время я делала то, что Шульц мне приказывал. Надоело.

Антон понимающе хмыкнул.

– И все же давай продолжим. Получается, что ты спасла меня из-за любви. Допустим. Надоело тебе подчиняться. Согласен. Это тоже веский довод. Но что ты собираешься делать дальше? Легко представить, как обозлится твой шеф. Тебе несдобровать. И каков план на дальнейшее?

Мерседес искоса бросила на него быстрый взгляд.

– Сеньора Шамбо. Кажется, ее кличка у вас – Николь. Она стоит во главе советской разведки. И обещала мне прикрытие. Вот тогда Шульц не сможет меня тронуть.

Она произнесла это с таким напором, что Антону стало любопытно: кого она старается убедить – его или себя? Он посчитал своим долгом ее разочаровать.

– Прости, конечно, но то, что ты говоришь, напоминает младенческий лепет. Хорошо. Допустим, что Николь защитит тебя на время операции. Затем, по ее завершении, она отбудет восвояси. С дядей или без. А что станешь делать ты, моя спасительница? Неужели тебе хочется лежать на местном кладбище под тяжелым надгробием? Как частенько говаривал Константин Сергеевич Станиславский, большой корифей в области человеческих отношений: «Не верю!».

– И не верь! Кстати, я знакома с системой Станиславского. Ходила на лекции по театральному искусству.

– То-то я вижу, что лицедейство тебе хорошо знакомо, - не упустил случая подначить ее Антон.

Мерседес встряхнула волосами.

– Не знаю я! Ну как тебе объяснить… Мне не хотелось больше этим заниматься. Ни сейчас, ни раньше. Я подчинялась Шульцу не из-за симпатий к нацизму. Он меня вынудил. Но это неприятная для меня тема.

Лицо Мерседес подернула гримаса.

– А тут подвернулся случай.

– Постой, постой! Какой случай?

– Так это не я же к вашей Николь обратилась, а она сама на меня вышла.

Антону осталось только покачать головой. Он почувствовал себя немного не в своей тарелке. Та Крушевина, какую он знал, конечно, могла сделать попытку перевербовать агента чужой разведки, но не с кондачка, а все заранее спланировав и выверив. С другой стороны, не предусмотрела же хитроумная Лиза нападение на виллу. Он отбросил эти мысли и спросил:

– Ты хочешь сказать, что к тебе пришла Николь? Сама?

– Нет! Никто ко мне не приходил. Мне в мастерскую позвонил человек. От ее имени.

– Почему ты решила, что от нее?

– Он владел информацией. Сказал, что твой друг. Я согласилась и встретилась с ним вчера.

– Имя у него есть?

– Мне он его не назвал. В кофейне, где я назначила ему встречу сам ко мне подошел.

– А с Николь ты не виделась? Лично не разговаривала?

– Нет, конечно! Я про то, как ее зовут и что она – ваш руководитель, узнала раньше от Шульца. Потому и выслушала ее человека. Он располагал сведениями и обо мне, и о Шульце, и о нас с тобой. Знал о том, что тебя захватил Шульц. Кто же это мог быть еще? Он попросил помочь тебе выбраться. Пообещал, что Николь позаботится о моей безопасности. Я подумала и согласилась.

У Антона округлились глаза.

– Бог мой! А ты не подумала, что тебя могли подставить? Что все это придумал сам Шульц? И мы с тобой всего лишь две подопытные крысы. Бегаем по клетке за кусочком сала под наблюдением лаборанта. Такое тебе в голову не приходило?

По лицу Мерседес он понял, что нет. Она хотела избавиться от Шульца. И это желание было таким сильным, что пересилило присущую ей осмотрительность. Антон замолчал и стал смотреть на дорогу. Он пребывал в нерешительности. Крушевина предпочитала вербовать вражеских агентов сама. Кому же она могла доверить переговоры? Мишелю? Сергею? Он повернулся к Мерседес.

– Опиши мне того человека Николь. Внешность, манеры – всё.

– Лет тридцати. Лицо самое обычное, не запоминающееся. Волосы темные, глаза серые, нос прямой. Да что я тебе рассказываю. Мы скоро приедем. И ты сам его увидишь.

– Он что? Ждет меня? В твоем месте?

Антон недоверчиво повернул к ней голову.

– Да. Он мне его и показал. Погоди, всего пара километров осталось.

Скоро среди деревьев показался дом, напоминающий французское шале. Его высокая двускатная крыша была покрыта черепицей красного цвета. Съехав с дороги, Мерседес остановила форд перед воротами, скрипнув тормозами.

– Сейчас открою, – сказала она, выбираясь из автомобиля.

– Я помогу.

Они вошли в калитку. Небольшой двор был пуст, если не считать стоящей поодаль машины темно-синего цвета. Изломин начал открывать створки ворот.

– Здравствуй, Антон Юрьевич, – произнес знакомый голос по-русски за его спиной.

Он медленно повернулся. По подъездной дорожке шел Жорж. Уже издали он радостно улыбался. Мерседес хотела пойти к форду, чтобы загнать его во двор, но Антон остановил ее, взяв за руку.

– Постой! Это он? Ты с ним вела переговоры?

– Да, с ним. А что такое?

Антон и сам не понимал, что его смущало. Но почему на такое ответственное задание не отрядили Мишеля или Сергея? Жорж занимал в иерархии Николь второе место с конца. Ниже находился один Женя Сироцкий. Впрочем, не его это дело. Изломин обругал себя за излишнюю подозрительность. Кто знает, что на уме у Николь и чем занимаются остальные члены группы?

Он пожал руку подошедшему Жоржу.

– Как я рад, что все удалось! – с воодушевлением сообщил тот. – Места себе не находил.

– Как там Николь? – спросил Антон.

– С ней все в порядке. Вы сами ее спросите. Она обещала попозже приехать. Да что мы здесь стоим? Пойдем в дом.

Он сделал пригласительный жест.

– В этом доме есть телефон? – задал вопрос Антон.

- Откуда? – удивился Жорж. – Здесь же глушь несусветная. Зато никто вас не найдет.

– Как же ты свяжешься с ней? Николь, что, не интересно, как прошел наш побег?

Жорж на секунду смешался. Его лицо оставалось спокойным. Вот только глаза подозрительно забегали.

– Почему же? Она дала мне четкие инструкции. Я сегодня уеду в Монтевидео и все расскажу в подробностях.

- Ты приехал сюда один? – продолжал допытываться Антон.

Раньше он мало разговаривал с Жоржем. Разве что за столом и на самые общие темы. Жорж казался ему скучным субъектом, к тому же малоинициативным. На фоне более фактурных и, безусловно, хорошо подготовленных профессионалов вроде Мишеля, смотрелся бледновато. Перед Николь заискивал, старался услужить даже в мелочах. И Антон не удивился бы, узнав, что познания у Жоржа самые поверхностные, а убеждения отсутствуют напрочь. Он навидался таких бойких парней за последние годы.

– У всех свои задания, - ответил, наконец, ему Жорж.

– Ясно.

Антон, присмотревшись, заметил на скуле Жоржа ссадину, старательно замазанную новомодным тональным кремом.

– Кто это тебя? – спросил Антон, показывая на нее.

Жорж моргнул.

– Да так, чепуха. Стукнулся случайно.

Антону показалось, что тот ему солгал. Вот только для чего?

Мерседес уже села в машину и завела мотор. Она медленно въехала во двор.

– Помогите мне, - попросил Жорж.

Вдвоем они закрыли ворота. К Антону подошла Мерседес и как-то робко взяла его за руку. Ему стало жаль ее, и он ободряюще сжал ей пальцы. Женщина улыбнулась.

– Мы еще повоюем, - сказал он и подмигнул ей, демонстрируя уверенность, которой не испытывал. Почему-то Антону показалось, что подопытной крысе просто поменяли клетку.