Примерно через час вся группа собралась в гараже. Николь посвятила в свой план Сергея. Она не нуждалась в его одобрении, но с удовлетворением отметила, что тот не подумал возражать по своему обыкновению. С решением Николь использовать Жоржа в предстоящем и весьма опасном деле Сергей был полностью согласен. Пусть загладит вину и исправит нанесенный ущерб. Согласие самого Жоржа не обсуждалось. Хочет жить, значит, будет делать, что прикажут. Мишель успел переговорить с Мигелем, чтобы тот помог им проследить за Жоржем, когда последний выйдет из гаража и начнет действовать самостоятельно. Обговорив детали, Николь приказала выпустить арестанта. За ним отправился Сергей, а Мишель убрал машину с досок осмотровой ямы.

Николь сидела на столе, скрестив ноги, и курила сигарету, задумчиво глядя на Жоржа. После суток, проведенных в подвале гаража, тот был небрит и выглядел помятым. Лицо осунулось, а белки глаз покраснели.

– Что же мне с тобой сделать? – как-то даже участливо спросила Николь, покачивая едва не спадающей с ноги туфелькой. Могло показаться, что она искренне переживает за своего проштрафившегося подчиненного. Жорж на это фальшивое участие не купился. Он много о чём передумал, сидя взаперти. И меньше всего рассчитывал на прощение. Особенно со стороны Николь. У той, а Жоржу это было хорошо известно, напрочь отсутствовали сентиментальность и сострадание.

– Молчишь?

Он попытался протолкнуть внутрь вставший поперек горла ком и издал почти нечленораздельный звук. Ему хотелось упасть на колени и поползти к начальнице, рыдая и моля её в голос. Однако поступить таким образом ему мешали свидетели: Мишель, сидевший у стола, и Сергей, выступавший в роли конвоира. Жорж лишь горестно вздохнул.

– По справедливости, – назидательным тоном заметила Николь, – тебе, друг ситный, полагается наказание. В наших северных палестинах за преступную халатность тебя лишили бы должности, звания и отправили куда подальше зеков стеречь. Здесь же, во время операции, я имею право самой решать, как с тобой поступить. Вплоть до смертного приговора.

Она смяла окурок в пепельнице, наблюдая, как пот покрывает лицо Жоржа.

– Тебе повезло. Несказанно повезло. Ты нам нужен. И вместо наказания я даю тебе ответственное задание.

Жорж застыл, не веря своим ушам.

– Но учти! Провалишь его, и пуля в лоб тебе обеспечена.

Жорж с надеждой закивал головой.

– Все сделаю, не подведу! – с трудом выговорил он. – Можете на меня положиться!

Сергей смотрел на него со странным чувством. Оно было смесью брезгливости и жалости. Человек оказался не на своем месте. И этим все сказано.

– Ты должен позвонить той женщине, – сказала Николь.

– Женщине? – переспросил Жорж в удивлении.

– Да, женщине. Мерседес Уинтерс. Так ведь ее зовут? Ту немку, что владеет автомастерской и разъезжает на красном форде. Ты о ней мне сообщал. Любовнице Люсьена. Она ведь любовница? Верно?

– Я не знаю… – растерялся Жорж.

– Зато я знаю!

Николь подбавила в голос строгости.

– Но сейчас это не важно. Слушай дальше. Ты ей позвонишь.

Жорж даже открыл рот, так он удивился. Он и сам знал, что оперативник из него неважный. Сказывалось отсутствие опыта. Раньше такими делами занимались другие.

– Но что я ей скажу?

– Правду. Объяснишь, что являешься моим представителем и хочешь с ней переговорить.

– А если она не согласится и пошлет меня подальше?

– Пошлет, так пошлет. Ты должен попытаться. Смелей! Не боги горшки обжигают.

– Почему вы думаете, что она вообще пойдет на контакт? Причем именно со мной, – робко пролепетал Жорж.

Эйфория от отсрочки наказания у него прошла, и ее место занял страх.

– Какая тебе разница, что я думаю, – отрезала Николь и ловко соскочила со стола. – Ты хочешь искупить вину? Или нет?

– Хочу.

– Тогда давай, начинай. Составь план беседы. Напомни ей, к примеру, о том, что мы знаем и можем устроить ей неприятности. Если затруднишься, то посоветуйся с Симоном. Он тебя подготовит. И помни, времени у тебя немного. Да. А сейчас прими душ, переоденься.

Позвони ей сегодня же.

– Ее может не быть дома…

– Перезвони! Будешь звонить столько раз, сколько потребуется. И одновременно готовься к ее вербовке. Пошевеливайся, одним словом.

Жорж все еще выглядел ошарашенным, однако глаза его уже заблестели. Николь легко прочитала его мысли. Он уверовал, что спасся. На том и строился ее расчет.

– Я все сделаю! – клятвенно заверил Жорж.

Тем временем Мерседес Уинтерс и не подозревала, что стала объектом вербовки. Уже несколько дней ее настроение было подавленным. И причина крылась в этом русском. Когда Шульц попросил ее познакомиться и сблизиться с Изломиным, она покорно выполнила его просьбу, имеющую силу приказа.Несмотря до того на отсутствие большого опыта обольщения, она не сомневалась в том, что понравится русскому. Что и произошло. Быстро и по намеченному Шульцем плану. А вот дальше все получилось не так, как задумывалось. Ее задача показалась ей не сложной: войти в доверие и свести русского с Шульцем. Однако вышло так, что Изломин отказался с тем сотрудничать. И вдобавок ко всему он ей понравился по-настоящему, а не для игры. Можно сказать, что она впервые встретила мужчину, с которым ей захотелось остаться и прожить вместе всю жизнь. Стоило ей заглянуть в его глаза, и Мерседес обдавало горячей волной. В тридцать лет она влюбилась, как школьница. И боялась признаться самой себе, что возникшее чувство более глубоко, чем обычно бывает в юности. Она страстно желала, чтобы эти дни, проводимые вместе с Изломиным, продолжались как можно дольше. Из состояния грез ее вывело нападение на виллу и последующая поимка. От нее не скрывали, что русский становился разменной монетой, а его жизнь повисла на волоске. Мерседес стоило огромного труда скрыть свои чувства от вездесущего Шульца, чтобы остаться в игре и иметь возможность видеться с пойманным Изломиным. Особенно взволновало ее последнее событие. Она находилась в конторе Шульца, где он в дальней секретной комнате обсуждал свои дела. Случайно оказавшись в коридоре, она подслушала разговор Шульца со своим помощником Бергом. Сначала неплотно закрытая дверь позволила ей услышать фамилию русского, громко произнесенную голосом, привыкшим подавать команды. Дело в том, что Берг попал в разведку из артиллерии. Не думая о последствиях, Мерседес на цыпочках прокралась к двери и приникла к ней ухом.

Разговор шел о бывшим советским разведчике по фамилии Столяров. Шульц хотел получить от него сведения об агентах, работающих на Советы. Для этого он нуждался в железном доводе, от которого Столяров не отмахнется. И таким доводом станет его племянник. Далее Шульц собирался предложить Столярову обмен, но только для видимости. Советского разведчика следовало взять живым, а Изломина использовать в качестве меры воздействия. В том случае, если тот заартачится.

– Выжать из Столярова всё досуха – вот главная задача, – говорил Шульц. – Доставим сведения и его самого в Германию. И можно будет получить в награду Железный крест.

– А что будем делать с племянником? – спросил Берг.

– Дальнейшая судьба русского меня не волнует. Похороним его в океане. С грузом, чтобы не всплыл. По примеру американских гангстеров.

На шутку шефа помощник позволил себе хихикнуть. Продолжения разговора Мерседес уже не услышала. Она как можно быстрее покинула коридор. Мысль о том, что в дальнейшем ждет Изломина, не давала ей покоя. От проведения операции по спасению небезразличного ей русского, Мерседес останавливало лишь одно: она боялась потерпеть неудачу. Что будет с ней самой после этого, девушку не волновало. В крайнем случае, вернется в Штаты и затеряется там. О том, что ее могут поймать или даже убить еще до отъезда, Мерседес не хотела и думать. Она не находила себе места от волнения, и к действию ее подтолкнул сам Шульц. Он предложил навестить Изломина в его импровизированной тюрьме.

– Я напишу записку, и тебя пустят к нему. Будь приветлива. И постарайся понять его настроение. О чем он думает? И чего хочет?

– Вы же виделись с ним.

– При мне твой приятель застегнут на все пуговицы. Мне он не доверяет. А ты посочувствуй ему. Для верности поругай меня. Кляни на все корки. Дай ему надежду на хороший исход.

Так Мерседес узнала, где держат Изломина, и навестила его. Русский держался, как ни в чём не бывало. И ей импонировало его спокойное мужество. Она твердо решила помочь. И, чтобы не передумать, написала записку. Антону был отдан вариант, уместившийся в два коротких предложения.

Неожиданный звонок несказанно взбудоражил ее. Незнакомый голос на плохом испанском поинтересовался, интересно ли будет ей поговорить об Антоне Изломине. Мерседес насторожилась. Фраза, конечно, неуклюжая, но вот содержание заставило ее руку дрогнуть.

– Кто вы? – спросила она по-немецки, не скрывая волнения.

– Я друг Антона, - последовал обтекаемый ответ на том же языке.

– Вы тоже русский?

– Да, сеньора. Если вам не безразлична судьба Изломина, я предлагаю встретиться.

Мерседес прикусила губу, лихорадочно решая, как ей ответить. Правильнее всего послать незнакомца к черту и повесить трубку.

– Согласна, - неожиданно для самой себя проговорила она. – Но я требую, чтобы встреча произошла в людном месте.

– Предлагайте сами. Я подойду, куда скажете, - пообещал голос.

Она назвала кофейню рядом с площадью Матриз в старом городе - первое, что пришло в голову. Там всегда много людей, особенно туристов.

– Когда? Я вас не тороплю, но вы и сами знаете, что помощь Антону нужна как можно скорее.

– Завтра в десять утра. Вас устроит?

– Я приду, госпожа Уинтерс. До свидания.

– Подождите! Как я вас узнаю?

– Не волнуйтесь. Достаточно того, что я вас видел раньше.

Жорж повесил телефонную трубку с чувством выполненного долга. Причем выполненного хорошо. Стоявший рядом с ним Сергей одобрительно кивнул.

– Все правильно сделал, - сказал он. – Завтра не опоздай. И говори только то, что мы с тобой обсудили. Ничего лишнего. Тебе ясно?

– Ты тоже будешь там?

– А как же. Теперь ты под моим контролем.

Сухо попрощавшись, Сергей ушел. А Жорж опасливо смотрел ему вслед. Он боялся, что Сергей будет следить за ним. Однако тот исчез из виду, ни разу не обернувшись. Убедившись в отсутствии слежки за собой, Жорж медленно прошелся по улице до следующей телефонной будки. В Монтевидео их оборудовано не так уж много и в основном в центре города. Дойдя пешком до другого телефона, Жорж вложил монетку в щель и набрал номер. Как и было условлено, трубку сняли после шестого звонка.

– Слушаю, – ответил ему кто-то по-немецки.

– Это Жорж. Могу я поговорить с господином Шульцем?

Мишель, издалека наблюдавший за Жоржем, не мог его слышать, но сам звонок показался ему подозрительным.

– Кому же ты звонишь, друг Ванечка? – прошептал он. – Уж точно не Николь. Видать, чуйка меня не подвела. Предатель, он и есть предатель.