Антон сидел в темной и тесной комнате без окон, очень похожей на чулан. Его привели сюда под конвоем красавца и оставили одного. В комнате стояли два стула. На один из них Антон сел. Свет проникал через маленькое оконце над дверью. Среди всех помещений, где его держали взаперти, это показалось ему не самым плохим. Сухо, не жарко и не холодно. Пахло кофейными зернами. Источником запаха, как он тут же выяснил, были мешки с кофе, занимавшие треть комнаты.

Антону хватало неприятностей, чтобы его настроение дошло до самой низкой отметки. Но чем тяжелее становилось его положение, тем меньше он был склонен к переживаниям и рефлексии. Наоборот. Он исполнился стремления стоически перенести свою неудачу, попав в ловушку в тот момент, когда никак ее не ждал. Приготовившись к долгому заточению, Антон поудобнее устроился на стуле и даже попробовал задремать, пусть и безрезультатно.

Он просидел около двух часов, когда ему принесли еду и бутылку воды. Поставив поднос на другой стул, слуга удалился и вернулся через полчаса, чтобы его забрать. Вечером в коридоре включили лампочку под потолком. Стало гораздо светлее. Так что он мог продолжать следить за временем по своим часам. В семь вечера заявились гости: уже знакомый ему красавец, вставший у двери, как изваяние, и мужчина лет сорока с хищным лицом пирата. Его черные волосы, зачесанные назад, матово блестели в свете, идущем из коридора. Он улыбался. И его улыбка вызвала у Антона какое-то неприятное чувство: как если бы улыбался скелет. Сильный запах дорогого одеколона и начищенные сверх всякой меры туфли из крокодиловой кожи подвели Антона к мысли, что этот человек, очевидно, не являлся владельцем асьенды. Не могла же сеньора Тринидад так в нем ошибиться, назвав хорошим человеком. На слабоумную она не походила. Мужчина сел на второй стул и закинул ногу за ногу.

– Чем обязан? – спросил Антон, решив с ним не церемониться.

– А вы, сеньор, человек с крепкими яйцами, – засмеялся мужчина. – Попасть в такой переплет и сохранить самообладание смогут не все. Верно, Пачеко?

Он повернулся к красавцу, изобразившему на лице гримасу. Видимо, сходившую у него за улыбку.

– Я так понимаю, передо мной не сеньор Хуан?

– Правильно понимаете. Мой шурин в отъезде. И в данный момент вы будете иметь дело со мной.

– Как же мне к вам обращаться?

– Августо. Точнее, дон Августо. Я человек не гордый и без претензий. Однако длинный ряд предков в моем роду требует, чтобы я именовал себя титулом, принадлежащим мне по праву.

Мужчина исполнил правой рукой замысловатый жест.

– Послушайте, - сказал Антон, – я не в театре, а вы не на подмостках. Лучше скажите мне, почему меня лишили свободы и держите в этом клоповнике?

Дон Августо захохотал, запрокидывая назад голову. Антон спокойно ждал, пока тот не закончит свое представление. Отсмеявшись, брат сеньоры Каталины вернул себе прежнюю позу.

– А вы шутник, сеньор Антонио Изломи́н.

Он замолчал, ожидая эффекта от того, что назвал фамилию Антона. Не дождался и продолжил:

– Да. Мы знаем, кто вы. Почитывает в нашей глуши газеты. Хотите верьте, хотите нет, но нам с сестрой нет никакого дела до вас лично и до тех обстоятельств, в которых вы оказались. Однако грех не воспользоваться ситуацией, при которой деньги сами плывут тебе в руки. И стоит лишь сделать небольшое усилие, чтобы их подобрать. Я не из тех, кто отказывается от подарков Фортуны.

Антон уже убедился в том, что перед ним сидит авантюрист и позер, прикрывающий свои неблаговидные поступки неуемным бахвальством. Повезло же ему нарваться на такого вот «дона».

– Вы меня слегка утомили, – заметил он, поднимаясь со стула. – Отпустите меня, сеньор Августо. А я, так и быть, прощу вам и вашей сестре свой плен. И будет совсем хорошо, если вы вернете мне мое оружие и деньги.

– Может быть, вы хотите, чтобы вас отвезли в Монтевидео? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Было бы неплохо.

– Ты посмотри, Пачеко, каков наглец! – вскричал Августо, обращаясь к красавцу. – Вы, сеньор иностранец, не в том положении, чтобы командовать. Мне нужны деньги, и я хочу получить их от ваших друзей за вашу же свободу. Понятно вам? Я сделаю это без вашей помощи, так как знаю, к кому обращаться. Сеньора Шамбо. Кто она вам? Жена, сестра, любовница? Мне все едино. У нее водятся деньги, а большего мне и знать не нужно.

– Так ваша сестра подслушала мой разговор? – догадался Антон. – Нечего сказать. Прекрасная у вас семейка. Бандит и шпионка!

– Ах ты, сын шлюхи!

Августо вскочил со стула и размахнулся, чтобы ударить Антона. Тот успел прикрыть голову и ответить ему прямым в челюсть. Дон отлетел к стене. На Антона набросился красавец, до того безучастно томившийся от безделия. Ударом кулака он отбросил Изломина на мешки с кофе. Антон распластался на них, но при приближении красавца с силой пнул его ногами в грудь. Пачеко тяжело упал, разломав своим телом стул. Антон поднялся и наткнулся на пришедшего в себя дона. Он шагнул вперед и коленом ударил Августо в пах. Дон согнулся. Даже нет, скрючился. Оставалось нанести ему хороший удар по голове, но до этого дело, к сожалению, не дошло. Сзади его обхватил Пачеко, не давая возможности действовать руками. Тогда Антон наклонил голову вперед, а затем резко отбросил ее назад, ударив затылком в нос красавца. Раздался хруст и сдавленный рык. Объятия, сжимавшие Антона, ослабли. В это время в дверях появился субъект, ранее обыскивавший его. В руках он держал двухствольное охотничье ружье. Этот человек имел сноровку и сразу вступил в бой. Ствол ружья немилосердно ткнул Антона в живот, заставив задохнуться, а удар прикладом в грудь опустил на пол. Схватка была завершена. Красавец, чей нос напоминал теперь котлету, горел жаждой мщения. Он хотел наброситься на Антона, но Августо остановил его.

– Перестань, Пачеко, – сказал он, еще тяжело дыша. – Наш пленник стоит денег. И делать из него твою боксерскую грушу недальновидно. А вы, сеньор Антонио, сами виноваты. Не надо быть таким вспыльчивым. Пачеко легко мог бы вас убить, не останови я его. В знак того, что я на вас не сержусь, вам принесут вина. Цените мое доброе к вам отношение.

Дон Августо засмеялся, как ни в чём не бывало. И Антону пришло в голову, что у того не все в порядке с психикой. Он поднялся с пола и сел на оставшийся стул. Сильных повреждений ему не нанесли. И в целом он вынужден был признать, что довольно легко отделался, затеяв драку. Антон поступил недальновидно, а все потому, что злился на себя за то, что попал в ловушку. Дон Августо удалился, сопровождаемый человеком с ружьем и Пачеко, потерявшим на время свою привлекательность.

Когда Антон не перезвонил через полчаса, Николь, сначала и не думавшая идти на уступки бывшему возлюбленному, интуитивно почувствовала тревогу. Она прождала у телефона еще час и поняла, что у Антона что-то пошло не так, как он задумал. Николь позвонила Сергею и попросила его прийти, а сама вышла на балкон и закурила. Ей хотелось немедленно начать действовать, однако она подавила свое желание. Слишком мало пока известно. Но и сидеть сложа руки было бы неправильно. Антона нужно найти и вернуть. Только каким образом? Она затушила сигарету, услышав стук в дверь. Пришел Сергей. Николь в нескольких словах рассказала ему о звонке Антона и последующем молчании.

Сергей внимательно выслушал ее и спросил:

– Что мне делать?

Николь посмотрела на него с открытым неудовольствием, однако поборола раздражение.

– Твое мнение?

– О чем? Если о том, что потребовал Люсьен, то я бы на его месте тоже взбрыкнул. Если ситуация позволяет, то отчего не попробовать?

В том, что Сергей, он же Симон, наедине с ней вел себя раскованно и даже вызывающе, винить Николь, кроме себя, было некого. Это она позволила себе расслабиться и уложила симпатичного парня в свою постель. Скука долгого ожидания сыграла свою роль в их сближении. Одного Николь не учла: Сергей был далеко не таким простачком, каким казался. И вне постели стал позволять себе критические замечания по поводу ее руководства. Сдержавшись, она сказала:

– Меня сейчас интересует другое. Почему он не позвонил? Видимо, произошло нечто непредвиденное.

Сергей, склонив голову набок, наблюдал, как Николь крутит пальцем прядь волос.

– Надо узнать, откуда был звонок, – сказал он.

– Как же я сама не догадалась? – съязвила Николь. – И как это сделать?

– Вы знаете как, но хотите, чтобы сказал я. А вы бы меня еще и отругали. Выяснить, откуда звонил Люсьен, легко сможет его дядя. Разве нет? Вам же претит обращаться к Столярову и демонстрировать свою слабость. Поэтому остается ждать. Он позвонит. Или кто-то другой вместо него.

В номере они были одни, и Николь не удержалась. Запустила стаканом в Сергея. Тот поймал его и, подойдя, вернул на столик. Впрочем, звонить Дмитрию Сергеевичу она не стала. И правильно сделала. Ей позвонили самой. Хотя случилось это спустя время, уже вечером.

– Я говорю с сеньорой Шамбо? – осведомился мужской голос на испанском языке.

Она ответила утвердительно. И мужчина продолжил:

– Знаком ли вам некий сеньор Антонио? Он иностранец. Его фамилия Изломи́н.

– Да, я его знаю.

Николь намеренно не задала ни одного вопроса, не желая облегчать разговор позвонившему ей незнакомцу.

– Вопрос, по которому я позволил себе вас побеспокоить, весьма деликатный.

Мужчина предпочел начать издалека. Его право. Николь молча ждала, что он скажет дальше.

– Насколько я понимаю, этот человек вам нужен. Если это так, я готов обсудить условия его возвращения.

– Я хотела узнать, почему вы сделали подобный вывод? – спокойно спросила Николь.– Антонио - мой хороший знакомый. Признаю. И все же. Почему мы должны обсуждать какие-то условия? Согласитесь, ваши слова довольно странны.

Мужчина засмеялся.

– Дорогая сеньора! Давайте мы не будем ходить вокруг да около. Ваша заинтересованность в господине Изломине́ нам известна. Мы подслушали ваш разговор с ним. Далее. Я регулярно читаю газеты. К моему удивлению, нашим гостем оказался человек, на которого было совершено нападение, и его разыскивает полиция. Вам вряд ли захочется узнать, что ваш знакомый попал в полицию. Если это не так, я тут же положу трубку и больше вас не потревожу.

Николь молчала.

– Муй бьен32[32]. Продолжим. Так вышло, что этот сеньор находится сейчас в наших руках. И вот что я вам скажу, дорогая сеньора!

Голос мужчины приобрел угрожающие нотки.

– Весьма опрометчиво с его стороны было появиться в пределах моей досягаемости, ибо я как никогда стеснен в средствах и потому не прочь передать его вам за заранее оговоренную сумму. Надеюсь, вы не станете возражать и тянуть время?

Николь продолжала молчать.

– Перфекто33[33]! Я не знаю о ваших средствах ничего, кроме того, что вы занимаете один из самых дорогих номеров фешенебельного отеля. Тем не менее, думаю, что сумма меньше, чем в десять тысяч долларов вас просто оскорбит.

– Простите, сеньор. Не имею честь знать вашего имени, – заговорила Николь. – Прежде я хотела бы услышать голос своего друга. Без выполнения этого условия дальнейшие переговоры считаю невозможными.

– Что вы! Ваше условие тотчас же будет соблюдено. Подождите немного.

Через минуту Николь услышала Антона.

– И как тебя угораздило так вляпаться? – не сдерживаясь, спросила она.

– Не все же время мне должно везти?

– Ладно. С тобой все хорошо?

– Более-менее.

– Я постараюсь тебя вытащить.

– Большое спасибо.

– Дай мне как-то понять, где тебя держат, - произнесла Николь по-русски.

– Водитель. У отца лавка там, где белое дерево. Найдите его…

Николь услышала возню. И трубку снова взял тот же мужчина.

– Сеньора! Никакой иностранной речи. Иначе сделка не состоится. Вам ясно?

– Вполне.

– Итак, десять тысяч долларов. Наличными.

– Хорошо.

– Когда вы достанете деньги?

- Завтра. После открытия банка. Мне надо их снять со счета.

- Тогда я позвоню вам в десять часов. Обговорим условия передачи.

- До завтра.

Николь опустила трубку на аппарат и тут же сняла снова. Позвонила Сергею:

- Объявляй общий сбор! У нас появилась зацепка.

Она вскочила с кресла и направилась в спальню переодеться.