Партия в шахматы, затеянная вечером во вторник, стала грозить Антону поражением уже через двадцать минут после начала. Обычно такое случалось редко, но сегодня он никак не мог сосредоточиться на игре и делал один промах за другим.

– Шах! – объявил Сироцкий.

– Однако ты поднаторел за это время, - не мог не признать Антон успехи Евгения.

Он попытался выправить ситуацию, но понял, что лишь продлевает агонию. Женя планомерно загонял его в угол. Вскоре борьба закономерно завершилась поражением.

– Шах и мат!

Сироцкий не очень удачно пытался скрыть свое торжество.

– Поздравляю с заслуженной победой!

Антон пожал ему руку.

– Предлагаю омыть викторию стопкой чего-то крепкого, - сказал он. – Или у тебя свидание?

- Да вроде бы нет, - Евгений пожал плечами. – На сегодня мы не договаривались. А вы?

– То же самое. Следовательно, вечер в нашем распоряжении. Осталось решить, где. Пойдем в бар или выпьем дома?

– Я хочу остаться, – сознался Сироцкий. – Выпить спокойно, чтобы никто не стоял над душой. Все эти дни, а особенно вечера, доставляют мне мало радости. И вы знаете почему. Мне приходится все время что-то из себя изображать. Нет. Я не жалуюсь, но немного устал.

– Понимаю тебя и с большим удовольствием останусь дома. Я тут в буфете обнаружил бутылку испанского хересного бренди двадцатилетней выдержки.

– На улице уже стало прохладно. Давайте посидим в саду, – предложил Евгений. – Под деревом, где моя спальня.

– Чем хороши испанские дома, так тем, что у них множество дверей, - соглашаясь, проговорил Антон.

Они вынесли два плетенных кресла и такой же столик, водрузили на него темную бутылку с этикеткой черного цвета, два пузатых стаканчика и тарелку с легкой закуской, принесенную Евгением из кухни. Место, выбранное ими для посиделок, вышло как нельзя удобным. С одной стороны стена забора, с другой - дом, а с третьей - большая клумба с цветами. Свет наружного фонаря едва доходил до них. И все вокруг было погружено в полутьму. Тишину нарушали стрекотанье цикад и топот опоссумов, живших на чердаке и носившихся по потолку. Со стороны ворот едва слышно переговаривались охранники. Кто-то из них тихо перебирал струны гитары.

– Ильзе скоро уедет, – сообщил Евгений, пока Антон разливал бренди.

– Она сама тебе сказала? – поинтересовался Антон.

– Сама. Вчера. Она уезжает в Соединенные Штаты.

– Видишь, все разрешилось само собой, – философски заметил Изломин. – И когда?

– Сказала, что на будущей неделе. Грустит. И что ей самой непонятно: зачем такая спешка? Но родители настаивают. Странно?

– Очень странно, – согласился Антон. – Как тебе бренди?

– Отлично! Ванилью отдает и мускатом.

Они неспешно потягивали ароматный напиток и не сразу услышали неясный шум, раздавшийся у ворот.

– Как будто что-то упало, – сказал Сироцкий, прислушавшись. – И затихло.

– А сейчас заскрипели ворота, – заметил Антон. – Кажется, наши охранники занимаются контрабандой. Ты не находишь?

– Точно! Нас-то по вечерам не бывает. Хосе и Анхелика к этому времени уже уходят. Делай, что хочешь. Красота! – поддержал шутку Евгений.

Они еще пару минут рассуждали о том, что может происходить у ворот. Но тут невдалеке взревел двигатель. И во двор, судя по всему, въехал автомобиль. Его фары осветили часть стены при развороте. Затем двор наполнился шумом громких голосов, говорящих по-испански. Они недоуменно прислушались. Там явно что-то происходило.

– Не нравится мне это, – промолвил Сироцкий.

Между тем голоса звучали всё громче, как будто у ворот завязался ожесточенный спор.

– Надо посмотреть, что там случилось, - сказал Антон.

– Давайте я.

Сироцкий с готовностью вскочил.

– Ты понимаешь по-испански? – остановил его Изломин.

Он встал с кресла и осторожно направился вдоль стены дома к воротам. Евгений остался на месте. Антон выглянул из-за угла. Картина, представившаяся ему, выглядела страннее некуда. Трое охранников сидели на плитах двора лицом к воротам, а двое незнакомцев связывали им руки. Во дворе стоял черный автомобиль. Его развернули носом к выезду. Еще двое спорили со старшим охранником. Точнее, громко говорил, почти кричал он, а те двое его молча слушали. До Антона доносились отдельные слова, преобладали в них ругательства. Он лишь понял, что охранник упрекает приехавших в нарушении договоренностей и требует дополнительной платы. Негромкий выстрел, очень похожий на хлопок от пробки шампанского, прозвучал неожиданно. На середине фразы старший охраны замолк и медленно опустился к ногам убийцы, невозмутимо продолжавшего стоять подле упавшего тела. Остальные охранники всполошились и разом загомонили, но было уже поздно. Без оружия и со связанными руками не повоюешь. Их тут же заставили замолчать, угрожая оружием. Антон старательно прислушивался. Его интересовало, о чем говорят двое возле застреленного охранника. Тот лежал неподвижно. И не вызывало сомнения, что он мертв. Увы! Как Антон не напрягал слух, ничего полезного для себя не услышал. Они говорили слишком тихо. Изломин понял одно: напавшие чего-то ждали.

В ворота, а они были не закрыты полностью, вошел еще один человек. Как и приехавшие на машине, он был в темном костюме и шляпе, закрывавшей лицо. И все же он показался Антону знакомым. Будто бы он видел этого человека и не так давно. Тот вел себя как начальник. По крайней мере, стрелок повернулся к нему и заговорил громко, словно бы докладывал. На этот раз Антону удалось его услышать и понять. Он также осторожно двинулся в обратном направлении, к Сироцкому, обеспокоенно топтавшемуся на месте.

– Невеселые у нас дела, – сказал ему тихо Антон. – Это, брат, нападение. Сюда явились пятеро парней. И им нужны мы.

– А охрана?

– Сплыла наша охрана.

Антон в двух словах пояснил ситуацию.

– Почему наши охранники их впустили? – спросил Евгений.

Антон пожал плечами.

– Предали они нас. Всё деньги проклятые. Трудно удержаться. Вот и поплатились. По крайней мере, один уже расплатился. Лежит мертвый.

– Кто они? Как думаете?

– Мысль у меня есть. Позже скажу, если останемся живы.

– И что нам делать? Бежать?

– Время у нас есть, но совсем немного. Они сейчас начнут проверять дом.

– Подождите!

Сироцкий метнулся в спальню и вернулся с пистолетом в руке.

– Давайте через калитку, – предложил он. – Оттуда на пляж и к лесу.

– Хорошо.

Стараясь не шуметь, они двинулись вдоль дома в обратном направлении. Антон шел первым и предостерегающе поднял руку. Возле калитки стоял человек. Карманный фонарик в его руке светил в сторону дома. Этот путь к бегству для них оказался закрыт.

– Ничего не выйдет, – разочарованно сказал Сироцкий, заглянув за угол.

– Да, на пляж нам путь заказан.

– А что, если я застрелю того, что стоит у калитки? И мы убежим.

Евгений снял предохранитель и взвел курок кольта. Он выглядел решительным и сдаваться не собирался. Антон придержал его за плечо.

– Погоди. Мы не успеем. Как только ты начнешь стрелять, другие бросятся сюда. Нас догонят или убьют. Там, за забором голый пляж. Деться некуда.

– Тогда остается зайти в дом и занять оборону?

– Пятеро против двоих. И один пистолет. Так себе расклад. Но у меня есть мысль. Что если мы пойдем к воротам и угоним у них автомобиль? Мотор-то у него работает.

– А мы сумеем? – усомнился Сироцкий.

– Мы с тобой ничего не теряем. А в случае неудачи пристрелишь меня, чтобы никому не достался.

– Типун вам на язык!

Сироцкий замолчал, но всего на секунду.

– Как вы считаете, Антон Юрьевич, если бы мы пошли в бар, то спаслись бы?

– Сомневаюсь. Так как они спланировали нападение на дом, значит, вели наблюдение. Скорее всего, они в этом случае поджидали бы нас на дороге. Ничего, Женя. Прорвемся! Нам еще повезло, что мы здесь сидели. Иначе взяли бы нас тепленькими. Уходим. Слышишь? Они уже в доме рыщут.

Теперь первым пошел Сироцкий. Дойдя до конца дома, он остановился и посмотрел за угол. Пленных охранников уже не было видно. Возле машины стоял только один человек. Он спокойно курил. Мотор, как и сказал Изломин, работал. Евгений обернулся к Антону. Тот кивнул. Они выбежали из укрытия. У обоих была обувь на каучуковой подошве, и курящий услышал их поздно. Евгений прыгнул к нему и ударил рукоятью кольта по голове. Антон вскочил на водительское сиденье и взялся за рычаг. Сироцкий подбежал к воротам, распахивая их.

– Садись быстрее, – позвал его Антон.

Тот уже взялся за дверцу, когда услышал крик, а затем выстрел. В него стрелял мужчина, находившийся в патио. Внутренний дворик не был освещен, однако стрелок держал в другой руке фонарик. И Евгений выстрелил на его свет. Ответная пуля звонко чиркнула по крыше автомобиля. Сироцкий дважды нажал на спуск, прежде чем вскочил в машину. Он увидел, как покатился по плитам фонарик, и понял, что попал. Антон надавил педаль газа, и автомобиль устремился к воротам. Вслед им прозвучали выстрелы. Заднее стекло пошло трещинами от пуль и разбилось. Евгений повернулся и стал стрелять через него в выбегающих во двор людей. Антон на скорости выехал из ворот и резко повернул руль вправо, направляясь прочь из деревни. Навстречу показалась машина. На узкой дороге им было не разъехаться. С визгом тормозов Антон свернул на обочину, наехал на камень, проскрежетавший по днищу, и, набирая скорость, понесся прочь. Они успели проехать несколько километров, когда позади вспыхнули фары догонявшего их автомобиля. Очень скоро мотор застучал. И Антон сбавил скорость.

– Что такое? - спросил Сироцкий.

– Масло на нуле. Наверное, мы пробили маслопровод, когда напоролись на камень. Или же его пробили пулей. Теперь уже все равно.

Фары позади приближались.

– Антон Юрич! Нас нагоняют!

Евгений смотрел назад, приготовившись стрелять.

Антон давил на газ, но скорость начала падать, а стуки становились все сильней. Автомобиль преследователей подъехал достаточно близко. И сидевшие в нем открыли огонь. Пули зацокали по кабине. Евгений выстрелил еще несколько раз, затем сменил обойму и продолжил вести огонь. Антону удалось вырваться вперед, но одна из выпущенных преследователями пуль попала в шину. Автомобиль сильно повело влево, он съехал с дороги и уткнулся капотом в дерево.

– Приехали, – с горечью бросил Антон.

Он провел ладонью по лбу, на котором выступила кровь от пореза.

– Бежим в лес! – крикнул он Сироцкому, но тот остался сидеть на месте. Антон выбрался наружу, обогнул машину сзади и рванул дверцу. Евгений сидел с откинутой на спинку сиденья головой. Глаза были закрыты. Антон схватил его за плечо и наклонил вперед. Рубашка на спине пропиталась кровью. В Сироцкого угодила пуля.

– Женя! - позвал его Антон. – Ты можешь идти? Давай, Женя, пожалуйста!

– Уходите, Антон Юрич, – прошептал тот. – Я не могу…двинуться. Уходите. И возьмите кольт, в нем остались патроны. Ну же! Не напрасно ведь я…

Машина преследователей затормозила в нескольких шагах. Из нее стали выскакивать люди с оружием.

Но Антон уже скрылся в кустах и сломя голову побежал прочь, петляя среди деревьев. Он слышал позади треск сучьев и крики. Оглядываясь, видел свет фонариков. Сам же он то и дело спотыкался и почти падал в окружающей его темноте. Он почувствовал, что его догоняют, и сменил направление. Неожиданно Антон скатился в овраг и оказался на его дне. Не отдавая себе отчет, как будет лучше поступить, он отдышался и побежал по оврагу вглубь леса.

Постепенно крики стали глуше. Однако погоня за ним продолжалась.