Амстердам встретил их дождем, более свойственным скорее Лондону. Он лил с утра и не собирался прекращаться. Невозмутимые голландцы, вооружившись зонтами, шли по своим делам. Многие ехали на велосипедах, надев дождевики с капюшонами. Антон тоже с удовольствием побродил бы по улицам этого старинного торгового города. Но, увы. Приказы в их группе отдавал не он, а Николь. Ей же был интересен не сам Амстердам, а его порт, куда она и направилась в сопровождении Мишеля. В их группе тот занимал место помощника Николь и выполнял наиболее важные поручения начальницы. Своего рода доверенное лицо.

Антон остался в баре с остальными. Они сидели вчетвером на деревянных скамьях со спинками за длинным столом и на публику делали вид, что поглощены беседой. Перед троими стояли кружки с пивом, и каждый отпивал из них понемногу. Антон же предпочел выдержанный кальвадос, налитый ему в большую рюмку. Он мог позволить себе расслабиться. Ведь за него все решали другие. И волноваться было не о чем. Антон, не слушая Сергея, рассказывающего очередную байку на французском языке и переводящего ее на немецкий, думал о Николь. Раньше Антон знал ее как Елизавету Крушевину, сотрудницу ОГПУ, вместе с которой участвовал в операции «Трест». Он никак не ожидал встретить ее сейчас, да еще при таких обстоятельствах. Ее появление хотя не повергло его в шок, как пишут в романах, но вызвало чувство, близкое к нему. Он в глубине души надеялся, что будет противостоять людям, ему незнакомым. Лиза – дело иное. Их многое связывало.

Впервые после долгой разлуки Антон увидел Николь на пирсе для яхт, где они собрались, чтобы отправиться в Амстердам. Крушевина не настолько изменилась, чтобы Изломин ее не узнал. Сейчас она смотрелась столь же эффектно, как и в их последнюю встречу, случившуюся почти девять лет назад. Есть лица, над которыми время не властно. Она была из их числа. Возраст всего лишь придал ее чертам большую утонченность и тверже очертил линии носа и губ. Отчего лицо Лизы стало еще привлекательнее. Видимо, Антон не смог скрыть волнения. И Сергей, заметив это, шепнул:

– Николь. Наша начальница собственной персоной.

Антон кивнул и несколько растерянно смотрел, как высокая красивая брюнетка в черном кашемировом пальто, выйдя из такси, элегантной походкой направилась к ним. Безмятежное выражение на ее лице, ровная спина и плавные движения бедер уверенной в своей неотразимости женщины никак не вязались с тем, чем она занималась и с какой целью явилась на пирс. Следом за ней брел молодой человек невзрачного вида и года на два-три старше Сироцкого. Он нес в руках два чемодана. Один из них, очевидно, принадлежал Николь. Позже молодой человек был представлен им как Жорж. Другой - он встретил их троицу на пирсе, назвался Мишелем. Это был коренастый крепыш невысокого роста, со скуластым лицом и живыми умными глазами.

Елизавета Крушевина или Николь подошла ближе и без улыбки осмотрела всех присутствующих.

– Здравствуйте, господа! – громко сказала она по-французски. – Вижу, что все в сборе. Пока нет капитана яхты, проведем маленький инструктаж. Но сначала познакомимся поближе.

Сергею, которого уже видела днем, Николь по-мужски пожала руку. А Женю Сироцкого начала рассматривать так пристально, что тот принялся краснеть.

– Первый раз за границей? – спросила она.

– Да, – ответил смущенный ее вниманием Сироцкий.

– Какой язык знаете?

– Немецкий, – растерялся Женя, не ожидавший такого вопроса.

– И то хлеб, – усмехнулась Николь.

Антон, наблюдавший за ней, не мог понять, зачем она устраивает этот спектакль, будучи прекрасно осведомленной, что по паспорту Сироцкий – немец из той части Силезии, которая принадлежала Польше. Видимо, Лиза имела свои резоны поступать именно так.

Евгению она тоже тряхнула руку, сказав, что надеется на него. Сироцкий горячо пообещал не подвести. Та милостиво кивнула ему. Дошла очередь и до Антона. Николь окинула его ясным, спокойным взглядом и проговорила безразличным тоном, каким говорят со старым, почти забытым приятелем:

– Рада встрече, Антон. Как поживал все эти годы?

– Я тоже рад. А поживал неплохо. До последнего времени.

Николь сделала вид, что не заметила его иронии.

– Что же. Будем снова работать вместе.

Ему она руки не пожала. Наоборот, засунула их в карманы пальто.

– Конечно, будем. Куда я денусь?

Лиза напоследок поглядела так, будто предупреждала: «Смотри! Не выкинь что-нибудь. Пожалеешь!».

Инструктаж Николь на русском языке был предельно точен и состоял в основном из одних «нельзя». Она мотивировала строгость своих требований преступной самодеятельностью их товарища (имелся в виду Федор), едва не поставившего под удар всю операцию. Антон покосился на Сергея, но тот не проявил никаких эмоций, слушая начальницу с невозмутимым видом. Николь сказала, что между собой все они теперь станут общаться по кодовым именам. Сергей получил имя Симон, Женя Сироцкий превратился в Петера, а Антону пришлось смириться с Люсьеном. Тут же на пирсе ему вручили французский паспорт и новый бумажник с небольшой суммой денег.

Скоро к ним подошел капитан - старик-нормандец с седыми усами и развалистой походкой моряка. Он окинул критическим взглядом всю компанию и, не тратя слов, повел на небольшую двухмачтовую яхту с названием «Беатрис». Через полчаса она отшвартовалась и взяла курс на Амстердам.

За последние три месяца Антон Изломин испытал немало крутых поворотов в своей судьбе и поневоле начал к ним привыкать. Он как будто вернулся в свою молодость, когда жизнь вокруг него бурлила и норовила всякий раз поставить подножку. Лишь успевай вовремя поворачиваться. Так после упорных тренировок уничтожается подкожный жир и подтягиваются мышцы живота. И все же встреча с Елизаветой Крушевиной, его давней, но не забытой до конца любовью, оказалась для Антона сильнейшим потрясением. Себе он мог признаться, что она оставалась его наваждением, мешавшим сближаться с другими женщинами. Все до одной казались после нее пресными и какими-то неживыми. Исключение, пожалуй, составила Ксения, заставившая влюбиться в нее по-настоящему. Или он так себе внушил. Сейчас прекрасная библиотекарь мгновенно отошла на задний план, вытесненная Лизой.

Итак, Крушевина вновь появилась на его горизонте, да еще в такой характерной для нее роли. Командовать мужчинами и управляться с ними ей нравилось и тогда, во время их прежней совместной деятельности. А если учесть срок ее службы, начиная с Чека, Елизавета просто не имела права не дослужиться до высоких чинов. Ему вспомнились слова Федора, обронившего как-то, что руководить операцией будет глубоко законспирированный агент. И надо же такому случиться. Этим агентом оказалась Елизавета. И она будет ловить дядю Митю с его, Антона, помощью. Положим, что помогать чекистам в этом предприятии он и раньше не собирался. Наоборот, хотел помешать и спутать карты. В этом смысле появление Лизы ничего не меняло, но сильно осложняло. Это он не мог не признать.

Сидя в баре, Антон думал о том, как изменилась Лиза. Не внешне. Нет. Внутренне. Или же она всегда была такой, а он смотрел на нее глазами любящего человека и потому не замечал очевидного. Сейчас пелена спала. Он увидел Николь такой, какой она была на самом деле: эгоистичной, умной, жесткой и, главное, целеустремленной. Такая Лиза пойдет на все, чтобы выполнить операцию и добиться успеха. Стала ли она ко всему еще и жестокой? Ему предстояло скоро выяснить.

Антон потянулся за рюмкой, возвращаясь к реальности. Сергей как раз завершил свой рассказ словами:

– Тем дело и кончилось!

Они вызвали у сидящих одобрительный смешок.

Николь и Мишель вернулись примерно через час. Им, подвинувшись, уступили лучшие места. Подошел официант. Николь заказала себе вино. Мишель ограничился темным пивом.

– Билеты мы выкупили, – сообщила Николь. – Мишель, расскажи подробнее, что и как.

Тот с готовностью кивнул.

– Наш корабль называется «Зеландия». Он относится к типу грузопассажирских судов. На борт берет всего восемьдесят человек. Зато идет быстро, не заходя в другие порты. Пассажирам предоставляются каюты, соответствующие первому и второму классу. Их на судне шестьдесят. Все либо одноместные, либо двухместные.

– Какие у нас? – спросил Сергей.

– У нас две каюты - двухместные и две одноместные, – невозмутимо ответил Мишель. – Дело в том, что каюты первого класса оборудованы душевыми. А еще пассажиры при желании могут в них обедать. Распределимся мы следующим образом. Симон и Люсьен в 24-ой каюте, Жорж и Питер в 27-ой. Николь будет в 16-ой, а я в 18-ой. Говорю, чтобы знали, куда идти в случае чего.

– Держитесь отдельно. Не надо давать понять, что мы вместе, – добавила Николь.

– Развлечений разве нет? – поинтересовался Сергей с фальшивым разочарованием. – Плыть-то целых десять дней. Умрем от скуки.

– Из развлечений есть бильярдная и бар, – серьезно ответила ему Николь – Но, дорогой Симон, не слишком налегайте на выпивку. Нам всем нужны трезвые головы.

– На меня намекаете? – спросил Антон, показав глазами на пустую рюмку. – Не следует беспокоиться. Обещаю не напиваться вдрызг и возвращаться в каюту своим ходом.

Мишель и Жорж покосились на него с неодобрением. Сергей улыбнулся. А Женя едва не прыснул, с трудом подавив смех. Николь же пропустила его насмешку мимо ушей.

– Собираемся. Пора идти на посадку.

Пароход «Зеландия» выглядел скромнее, чем пассажирские лайнеры, но отличался особенной статью. Корабль имел две высокие металлические мачты, две трубы и обводы его корпуса были не лишены стройности. Выкрашенный в кремовый цвет, что придавало ему вид сугубо пассажирского судна, пароход горделиво высился у пирса. Впечатление портили лишь лебедки на носу верхней палубы. Пассажиры выстроились возле трапа, ожидая начала посадки. Группа Николь пристроилась к очереди. Дождь прекратился. И из облаков выглянуло солнце. Антон поднял голову вверх, посмотрел на небо, где метались истошно кричащие чайки. Море, до того казавшееся свинцовым, на глазах принимало голубой цвет. Неожиданно Антона охватило предчувствие будущей удачи, вызвав душевный подъем. Он вдохнул воздух полной грудью и непонятно чему улыбнулся. Спутники покосились на него с недоумением. Но Антон не обращал на них внимания. Его вдруг изо всех сил потянуло туда, за океан, где сейчас находился дядя Митя.