Войдя в кафе, Федор, по укоренившейся привычке прикрывать спину, выбрал столик в самом углу. Благо свободных мест было много. Он сел лицом к залу, сделал заказ и приготовился ждать. Благодаря такому удачному расположению, Красушкин мог наблюдать и за входной дверью в кафе, и за коридором, где располагались туалетные комнаты. Официантка поставила к нему на столик поднос, заслонив собой обзор, а когда отошла, Федор увидел прямо перед собой женщину. На первый взгляд ей было чуть за тридцать. В светлом распахнутом плаще и кофейного цвета брючном костюме она непринужденно улыбнулась ему и произнесла с хорошим прононсом:

– Здравствуйте! Разрешите присесть за ваш столик?

– Конечно, мадам!

Красушкин встал и пододвинул ей стул. У женщины был тот же голос, что и по телефону. И Федор понял, кто перед ним. Внутри у него уже поднималась волна негодования, но он сдержался, ожидая, что она скажет. Женщина, несомненно, была красива. Ее черные волосы уложены в строгую прическу, оставляя открытым высокий белый лоб. Большие темно-карие глаза под тонкими стрельчатыми бровями светились умом. А вот полные, едва тронутые помадой губы намекали на страстность натуры. Женщина достала портсигар, вынула длинную дамскую сигарету и вставила ее в мундштук из янтаря. Федор полез в карман за спичками, но она остановила его, прикурив от серебряной зажигалки. Вернулась официантка и поставила перед ней чашку с кофе.

– Что же, Федор.

Женщина выпустила дым, деликатно отвернув голову в сторону.

– Допивайте свой кофе и попробуйте бутерброд. Увидите, как это вкусно. А разговаривать по делу мы будем на улице. Здесь неподалеку есть замечательный бульвар. Прогуляемся по нему.

Они вышли из кафе через десять минут. Их хватило Федору, чтобы съесть бутерброд, оказавшийся на самом деле вкусным, и переварить полученный удар по самолюбию. Делая вид, что прогуливаются, они медленно шли по бульвару между высоких кленов и тополей. Закатное солнце, опускаясь за горизонт, подкрашивало море в малиновый цвет. Ветер, не сильный, но все же холодный, заставил женщину застегнуть плащ на все пуговицы, туго завязать пояс и поднять воротник. Федор был в теплом пальто и лишь посильнее нахлобучил шляпу.

– Для начала представлюсь, - сказала женщина. – Тем более что о вас я знаю, а вы обо мне нет. Здешние товарищи называют меня Николь. И вы будете обращаться ко мне также. Еще. Я – сотрудница ГУГБ НКВД СССР в звании капитана государственной безопасности. Говорю это для того, чтобы вам не было зазорно мне подчиняться. За границей больше десяти лет. Имею, так сказать, необходимый опыт.

Она сообщила об этом, ничуть не рисуясь. И все же давая понять, кто здесь хозяин положения.

– Мне часто доверяют особые задания. Такие вот, как сейчас. И это досталось мне по многим причинам. Я лично знакома со Столяровым, что немаловажно в данных обстоятельствах. Хорошо представляю, на что он способен.

Доверительным тоном продолжала она, видя, что Федор успокоился и смирился со своим положением.

– О вас я наслышана. Знаю, что вы отлично проявили себя в Испании, – слегка подсластила пилюлю Николь, догадываясь, как горько ему будет ее глотать. – Давайте перейдем прямо к делу. Вы будете продолжать обеспечивать безопасность Изломина до момента окончания операции. У меня есть своя группа, но она не так многочисленна, как требуется для задания. И ваша помощь мне необходима.

«Ну хоть так», - подумал про себя Федор. А вслух спросил:

– Когда мы познакомимся с вашими людьми?

– Не торопитесь. В этом городе есть не только полиция. Он просто наводнен агентами немецкой и итальянской разведок. Что вы хотите? За нами следят в оба глаза. Не поручусь, что за кем-нибудь из моей группы не ведется слежка. Поэтому вам лучше пока держаться от нас подальше.

– А вы… – начал Федор.

- Нет. За мной не следят. Иначе я бы на встречу не пришла, – оборвала его Николь.

Помолчали. Федор спросил:

– А могу я поинтересоваться тем, что нам предстоит?

– Можете. В общем плане операции, полученном из Москвы, мы отправляемся в Южную Америку. Вместе с вами, включая Изломина, нас будет шестеро.

– Да, немного, - заметил Федор. – Для захвата Столярова может понадобиться больше людей.

– Дело в том, что в Аргентине у нас есть резидентура и своя агентурная сеть. Тамошние агенты хорошо знают местные условия. Их я и собираюсь использовать в операции. Кроме того, в Буэнос-Айресе находится наше торгпредство.

– Однако нам придется работать в Уругвае. А его правительство еще три года назад прервало дипломатические отношения с СССР. Я читал доклад о закрытии конторы Южамторга17[17] в Монтевидео.

– Да. Это так, – согласилась Николь. – И все же связи с местными коммунистами у нас остались. Да и неофициальные каналы для получения нужной информации тоже. Выяснили ведь, что там сейчас находится Столяров.

– Николь, у вас готов детальный план? Не поделитесь? Хотя бы в общих чертах.

– Слышу в вашем тоне иронию. Напрасно. Операцию засекретили в Москве. Я тут не причем. План у меня есть, с деталями ознакомлю позднее, уже на месте. И не потому, что не доверяю. Просто многое в плане будет зависеть от реальной обстановки. Не хотелось бы зря сотрясать воздух, говоря о том, что, возможно, и не сработает. В общих же чертах план заключается в следующем. Мы привезем Изломина в Монтевидео и засветим его перед всеми. Я имею точные данные о поддержке Столярова со стороны людей, занимающих высокие посты в государственных структурах. И это значит, что дядя обязательно узнает о приезде племянника. Он выйдет с ним на связь. Дальше нашей задачей будет установить прямой контакт со Столяровым. Если нам это удастся, то остальное не составит труда.

– Ясно, - сказал Федор. – Майор Матвеев разрабатывал два сценария: силовой и добровольный. Вы к какому склоняетесь?

– Скажем так. К тому, который у нас получится. Я понимаю важность получения от Столярова информации. Но добудь мы ее там, нужен ли тогда сам бывший ее обладатель?

Она посмотрела на Федора в упор.

– Или у вас иное мнение?

– А оно вам интересно? – ответил тот вопросом на вопрос. – Предпочитаю не высказывать мыслей, не обязательных для дела.

– Умно, – согласилась Николь. – Не люблю выскочек и зазнаек.

Она улыбнулась. И на этот раз более приветливо.

– Не тушуйтесь, Федор. Спрашивайте.

– Когда? И как?

– А вы молодец! Кратко и по существу. Время до отъезда у нас есть. Через три дня, в пятницу, из Амстердама отходит пассажирский пароход в Буэнос-Айрес. Но сначала нужно добраться до Амстердама. Удобнее всего использовать частное судно. У нас есть такое на примете. Яхта. Владелец сдает ее вместе с экипажем в аренду. Это будет безопаснее всего. Да и доберемся быстрее, чем на поезде. Отправимся послезавтра. Сбор в 12 часов дня. Вот там и познакомитесь со всеми. Кстати, вы должны были мне передать из Центра посылку.

– Все в отеле. Не рискнул брать с собой.

– Правильно. Лишний риск не нужен. Где вы остановились?

Федор назвал гостиницу.

– Хорошо! Завтра я позвоню вам и подъеду сама. Заберу посылку, а заодно познакомлюсь с вашим вторым номером. Его зовут Сергей?

Федор подтвердил. Он так и не смог пока составить верного представления о своей новой начальнице. Одно понятно: скользкая - не ухватишь.

Они дошли до конца бульвара и повернули назад.

– Я не спросила вас об Антоне Изломине. Как он себя вел в пути? Спокойно или нервно?

– До сих пор вполне лояльно. Подчинялся без противодействия. И внешне всегда спокоен. А что у него на душе, пойди пойми. Изломин – человек скрытный, хотя и общительный.

- Чем он был занят при таком-то количестве свободного времени?

– Учил испанский. У него большие способности к языкам. И он окончил филологический факультет, романо-германское отделение.

– Занят был, значит.

Николь усмехнулась, как бы самой себе. Или Федору так показалось.

– Вы ему ничего про меня не рассказывайте. Пока я сама не появлюсь.

– Вы его знали раньше? – догадался Федор.

– А как же! Мы чуть ли не коллегами были. Впрочем, дело то давнее. Быльем поросло.

– Изломин? – пришел черед удивляться Красушкину. – Он служил в нашей конторе?

– Какое-то время. Операция «Трест». Слышали?

- Конечно! Но я не знал. Его личное дело мне не показывали.

– Много лет утекло, – задумчиво заметила Николь. – Федор, вы вели его с самого начала операции? Расскажите, что вы о нем знаете. Как он жил и вообще…

В первый раз за все время в Николь проявилось что-то человеческое, живое. Ее интерес к Изломину явно выходил за рамки руководства их операцией. Так Федор отметил про себя.

– Ну, Изломин работал директором школы на Севере. В обычной семилетке. Характеризовался положительно.

– Женат? Дети?

– Нет. Холостой он. Ни жены, ни детей. Его сначала арестовали, а уж потом подключили к операции. Товарищ Матвеев с ним работал. Мы же просто сопровождали его в Москву и после виделись всего пару раз. До поездки, я имею в виду. И почти полторы недели на пароходе.

– И каково ваше мнение о нем?

Федор задумался.

– Знаете, Николь. Судить я могу пока поверхностно. На основе лишь того, о чем слышал или что происходило на моих глазах.

– Без прелюдий, пожалуйста.

– Изломина сложно будет контролировать, когда придет время. Он чуть следователя не убил во время допроса. Едва успели оттащить.

– Стойкий оловянный солдатик.

– Скорее уж офицерик, – усмехнулся Федор на замечание Николь. – Еще одно. Изломин привлекает к себе людей. Ему легко найти себе помощников. Особенно среди женщин. Даже удивительно, что не женат. Но в его положении сейчас, пожалуй, так лучше.

– В этом вы правы, Федор, - прежним сухим тоном произнесла его начальница. – Из нашей командировки живым еще вернуться надо.

– А вы как справляетесь? – задал он вопрос, смотря при этом куда-то в сторону.

– С чем? – не поняла или сделала такой вид Николь.

– Я хочу сказать, что у вас тоже, наверняка, много поклонников. Не может не быть. И как это сочетается с вашей тайной работой?

– Да. С вами Федор не соскучишься. Кто вам сказал, что красота нужна агенту-женщине лишь для соблазнения объекта? Притягивая внимание к своей внешности, очень удобно отводить его от своих действий. А на счет поклонников… Наиболее надоедливых я убиваю и затем топлю.

По тону Николь трудно было понять, шутит она или говорит серьезно.

Они расстались, когда солнце окончательно зашло. И стало еще холоднее.

Федор возвращался со встречи с неоднозначным впечатлением. С одной стороны, Николь показалась ему умной и волевой женщиной. Что и требуется в их деле. Теперь понятно, почему Центр назначил ее на роль руководителя: она лично знала дядю с племянником. Это несомненный плюс. С другой стороны, характер у нее не сахарный, подлаживаться под него будет трудновато. Особенно Сергею. Того медом не корми, а дай опустить нелестное замечание. Надо будет его предупредить заранее.