- Вот. Посмотришь, как я всё сделала?

И они склонились над тонкой пока тетрадью.

ГЛАВА 23

Разбудил Лавинию сигнал коммуникатора. Она открыла глаза: за окном ещё только начинало сереть раннее утро, часы показывали десять минут седьмого.

- Единый, да кому ж я понадобилась в такую рань? – простонала она.

Нащупала на тумбочке коммуникатор и взглянула на экран. Изображение заблокировано, экран светится синим. Не стараясь смягчить утреннюю хрипоту, ответила:

- Слушаю.

- Госпожа коммандер, доброе утро! – голос был очень тихим, но казался знакомым.

Лавиния нахмурилась…

- Тьфу, да это ж вы, Ферфантье!

- Да, госпожа коммандер. Вы простите, что так рано, но там документы прислали, про которые вы спрашивали. Из Валахова. Вот я и звоню.

- Ага… Минутку, - Лавиния отложила коммуникатор, потёрла лицо ладонями и пальцами расчесала волосы. – Так, Жанно, значит, документы у вас. Вы с девяти работаете?

- Ну да!

- Тогда я приду к вам в архив к началу работы.

- Никак нельзя, госпожа коммандер! – Вмешался второй голос, Колена Пиро. – Если документы попадут в архив, мы должны будем их зарегистрировать. А если документы зарегистрированы, вы их без соответствующего запроса не получите.

- Короче, Пиро!

- Короче – давайте вот сейчас встретимся, и мы вам всё отдадим.

«Вот сейчас! – подумала Лавиния. – Половину седьмого ещё не пробило. Встретимся, ага. С другой стороны – они действительно дёрнули за неизвестные мне ниточки и добыли то, что я сама не смогла найти. Молодцы, что уж тут…»

- Хорошо. Где вы сейчас?

- А тут кофейня напротив здания городской стражи, ну, на другом берегу, - ответил Пиро. – Набережная Гран Огюстен, кофейня «У тётушки Луизы», вот мы тут.

- Поняла. Буду через десять минут, - взглянув на свои ноги в пижаме, Лавиния добавила. – Ну, или через пятнадцать…

Через четверть часа коммандер шагнула из портального окна на камни набережной Гран Огюстен. Огляделась, увидела вывеску с нарисованной чашкой, на которой вился парок, и названием про тётушку Луизу. Вошла в кофейню. Там неожиданно оказалось довольно много посетителей, почти все столики были заняты. Разглядев в дальнем углу две фигуры, толстую и тощую, Лавиния подошла к ним, выдвинула стул и села.

- Ещё раз доброе утро!

- Доброе! – хором ответили близнецы.

- Итак?

- Вот! – под столом Жанно Ферфантье ткнул ей в руки скрученные в трубочку листы бумаги. – Здесь копии статей из газет, протоколы городской стражи Валахова и ещё рисунки.

- Рисунки? – удивилась Лавиния.

- Да, госпожа коммандер. Там рядом, ну, с местом событий, оказался уличный художник. Вот он зарисовал сценку, ему показалась она интересной и выразительной, а потом… - Жанно беспомощно взглянул на брата.

Колен подхватил:

- А потом сообразил бедняга, что сейчас огребёт по самое некуда, и успел сбежать и спрятаться.

- Если вопросы будут, вы нам на коммуникатор позвоните, только в обед, не в рабочее время, - добавил Жанно.

- Обед у нас с часу до половины второго, вот, - завершил Колен.

- Спасибо за помощь, господа архивариусы, - Лавиния поклонилась безо всякой иронии. – Работы этого художника оплачивали? Сколько я должна за них?

Братья переглянулись и назвали сумму, совсем небольшую. Лавиния немедленно вытащила из пространственного кармана мешочек с золотом и отдала, после чего сказала:

- Если я могу быть вам чем-нибудь полезна…

- Да, госпожа коммандер! – Колен даже подался вперёд. – Когда дело закончите, копию отчёта пришлите в наш архив, пожалуйста! Городская стража ведь тоже принимает участие, так что это будет по правилам, правда ведь?

- Непременно так и сделаю.

Распрощавшись с близнецами, Лавиния вернулась к себе домой, заглянула на кухню, где уже творила мадам Фолье, и попросила завтрак подать ей в кабинет.

Листы бумаги были свёрнуты в трубку и перевязаны серой бечёвкой. Лавиния развязала её и стала раскладывать добычу по столу.

Несколько страниц текста, отпечатанного на приличной офисной бумаге – канцелярский язык, чёткие формулировки, дата, имена, адреса. Копии протоколов с места преступления, составленные городской стражей.

Пара страниц, выдранных из тетради и исписанных торопливым почерком, не особо разборчивым. Вчитавшись, Лавиния поняла, что это заметки к статье для газеты, написанные, что называется, на коленке прямо там, на месте происшествия.

Дальше обнаружилась газетная страница с той самой статьёй – причёсанной и приглаженной, гораздо менее интересной, чем первоначальный вариант. Ну, зато теперь было название издания, «Утренний глашатай», и имя корреспондента, Михай Гроссу. Значит, если появятся вопросы, можно будет его найти и поговорить.

И наконец, самое неожиданное, рисунки. Точнее, карандашные наброски, сделанные уверенной рукой. На первом листе Лавиния увидела изображение мужчины: плащ, раскинутые руки, что-то вроде венца на лбу, глаза, возведённые к небу…

- А лицо-то знакомое, - пробормотала она. – И не постарел нисколько за сорок лет… Ну, здравствуйте, мастер Скиммерс!

На следующей картинке тот же персонаж протягивал руки к странно согнутой, изломанной, падающей мужской фигуры. Из скрюченных пальцев Скиммерса тянулись к жертве… линии? Лучи? Нити? Но нарисовано было так, что даже самому далёкому от магии зрителю было бы понятно: жить изломанному осталось недолго.

Всего рисунков оказалось пять.

- Уликами это не назовёшь, даже косвенными, - рассуждала Лавиния, перебирая листки, исчерченные карандашом. – Но на неожиданности можно сыграть. Надо только хорошо всё продумать.

Прочитав всё, что добыли для неё братья-архивариусы, она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и стала рассуждать.

- Итак, двадцатого декабря прошлого года в городе Валахове ранним утром было обнаружено тело Амброзие Стефанеску, тенора-премьера местного оперного театра. Певец был мёртв, его магические каналы были полностью выжжены. Городская стража Валахова быстро выяснила, что накануне вечером Стефанеску видели с мужчиной, в котором узнали мага, гостящего у своего коллеги. Коллега, глава валаховской Гильдии артефакторов, подтвердил, что принимал в своём доме давнего друга, мастера Яна Пауля Скиммерса. Мастер прожил три дня и утром двадцать первого декабря покинул Валахов, сославшись на срочное, неожиданно возникшее дело. Артефактора и покойного тенора видели вместе в ресторане «Дунай» около полуночи. Оттуда они ушли вместе, однако, где были и что делали дальше, когда и где расстались, и расстались ли – неизвестно. Свидетелей не нашлось.

- Ага, а художника вы не обнаружили, - Лавиния снова посмотрела на рисунки. – Или он сам не захотел обнаруживаться. Кто ж захочет, когда тебя ищет городская стража как свидетеля по делу об убийстве? Да ещё магическом? А вот архивные работники не только нашли, но ещё и рисунки получили…

Она вытащила коммуникатор и набрала номер Делавиня.

- Капитан, досье на Анри Кольбе найти удалось?

- Час назад отправил вам в магбезопасность.

- Спасибо. Жду к трём.

Прощаться ни один не стал: зачем, если через каких-то шесть часов увидятся?

Следующим Лавиния набрала Ван Дер Гакля.

- Хорус, мы нашли Скиммерса, - сообщила она.

С другой стороны аппарата раздалось кряхтение, потом Хорус спросил:

- Что удалось выяснить?

- Жду тебя к двум часам дня у себя в кабинете. Захвати артефакты и заключение по ним, хорошо?

- Плохо! – отозвался Ван Дер Гакль. – Не верю я, чтобы Пауль мог что-то неподобающее совершить.

- Вот и будем выяснять. Что там с Вестергаардом?

- А что с ним? Согласовали дату экзамена, теорию чуть подтянет, да и сдаст. Девятого марта назначили.

- Рада за него, - Лавиния вздохнула. – Но сегодня он может мне понадобиться, так что захвати его с собой.

- Ладно, - буркнул Хорус и отключился.

Поколебавшись, Лавиния всё же заглянула к Даниэле перед уходом.

- Заходи! – вполне бодро отозвалась девочка на стук в дверь.

- Доброе утро, - Лавиния привычным жестом повесила на дверь заклинание от подслушивания. – Собралась?

- Ну, почти. Всякие мелочи остались, вроде расчёски или зубной пасты.

- Какие на сегодня планы?

- Родители хотели просто погулять по Лютеции, - Дани пожала плечами. – не знаю только, получится ли у них, последний раз они гуляли, по-моему, года три назад, и то при этом показывали виноградники какому-то гостю. Но… попробуем.

- Покажи им Коллеж Сорбонны, - посоветовала Лавиния. – Должно произвести впечатление. Пусть готовятся к тому, что ты, возможно, будешь в нём учиться.

- Так и сделаю, - Дани посмотрела внимательно. – А ты… У тебя расследование в разгаре, да? И ты завтра не сможешь нас проводить?

- Расследование сегодня, возможно, закончится. А провожу я вас в любом случае, как же иначе? Поезд уходит в одиннадцать утра?

- Да, и в шесть вечера мы должны быть в Нанте. А в полночь из Нант – Сен-Назер в Нувель-Орлеан отправляется «Сципион», - и Дани тяжело вздохнула. – Я тебе буду писать, ладно?

- Пиши. Буду ждать!

***

Досье Кольбе, нового помощника мастера-артефактора, оказалось весьма занятным. Хотя бы потому, что всё в нём, что было записано со слов самого Кольбе, оказывалось ложью. Ну, например, Кольбе писал в анкетах, что родился в Марсилии в семье рыбака Пьера Кольбе и его жены, кондитера Мари. Однако минимальная проверка показывала, что родители его были цирковыми артистами: Пьер – фокусником-иллюзионистом, Мари – его ассистенткой. И родился их единственный сын вовсе не в Марсилии, а в Дюнкерке.

Казалось бы, какая разница, где родился не слишком удачливый молодой человек, который наверняка никогда не будет интересовать газетчиков или сыщиков?

Вот и Лавиния никак не могла сообразить, почему же зацепилась за эти новые сведения.

А потом поняла: циркачи. Иллюзионист. Магия. Сын рыбака и кондитерши мог быть или не быть магом, а вот сын фокусника и его ассистентки, артистов, весь смысл представления которых – в магии…

Что-что, а учёт всех граждан Галлии, обладающих магическими способностями, вёлся чётко. И довольно быстро Лавиния обнаружила обоих Кольбе, Пьера и Мари, в списках выпускников колледжа магии в том же Дюнкерке. Проверила аурограммы: у него – магия воздуха и иллюзия, у неё – воздух и огонь. Да резерв небольшой, меньше сорока единиц по шкале Бен-Бецалеля, но есть! А значит, их сын должен обладать магией…

Не был забыт и уборщик Базиль из управления городской стражи. Ещё накануне вечером гранд-полковник Теруань распорядился его задержать и допросить, что и было исполнено. Протокол этого допроса – коротенький, в каких-то полторы странички! - лежал на столе перед Лавинией. Она читала, то и дело хмыкая.

- Надо же, какой, оказывается, талантливый молодой человек этот Анри Кольбе! Взял и совратил честного юношу Базиля с праведного пути, уговорив того стащить из архива несколько дел. И заплатил-то сущие гроши! И что интересно: в числе украденного уборщик упоминает только закрытое дело о краже у барона Ламотта сборника статей по ментальной магии, а вот о мемуарах Комельни не говорит ни слова. А почему? Надо думать, что заказчика, мастера Яна Пауля Скиммерса, очень мало интересовали работы Комельни по созданию бездонной сумы, Скиммерс такую суму и сам может изготовить, не сильно напрягаясь. Вот Кольбе - дело другое, если он намеревается продолжать воровскую карьеру, ему такая сумка очень пригодится… - Лавиния вздохнула. – И по-прежнему против Скиммерса нет ни одной прямой улики. Если на допросе он будет просто молчать, я сяду в лужу.

Она взглянула на часы: половина первого. Надо бы что-нибудь перекусить, потом ведь не до того будет. Сейчас вот только она ещё раз перечитает протокол осмотра места преступления в Валахове, кажется, она не дочитала последнюю страницу, и уже тогда сходит к дядюшке Жозефу…

Последняя страница оказалась самой ценной во всём протоколе, и Лавиния забыла о еде.

«В кармане покойного была обнаружена серебряная фляжка с келимасом с гравированными значками. На фляжке имелись отпечатки пальцев покойного Стефанеску и неизвестного лица. Отпечаток ауры стёрт».

- Ну понятное дело, что отпечаток ауры стёрт, - с досадой воскликнула Лавиния. – Уж это-то Скиммерс должен был сделать в первую очередь. Так, а что показал тот маг, у которого Скиммерс останавливался в Валахове?

«Мастер Иеремия Флореску сообщил, что получил заказ от артиста Валаховской оперы на изготовление амулета Ллойда, поддерживающего голос в широком диапазоне. Флореску передал этот заказ мастеру Скиммерсу, так как сам с амулетом Ллойда дела ранее не имел. Скиммерс договорился о встрече с заказчиком…»

- А вот с этим уже можно работать! Так, что-то ещё тут было важное… Вот: «отпечатки пальцев покойного Стефанеску и неизвестного лица». Интересно было бы сравнить… Хм, неудобно снова обращаться к Теруаню, но придётся. Мне в чужую городскую стражу запрос посылать и вовсе не с руки.

Теруань перезвонил ей буквально через пятнадцать минут, и лицо его на экране коммуникатора выражало собой то максимальное изумление, которое даже в голове не укладывается. Переполняет её и разливается вокруг.

- Лавиния, - сказал гранд-полковник и замолчал.

- А?

- Можешь себе представить, они ответили. Валаховские коллеги.

- И что?

- И прислали отпечатки, оставленные на фляжке. Я их сравнил с имеющимися отпечатками твоего Скиммерса.

Коммандер даже не стала возражать против определения «твоего», просто попросила ласково:

- Жорж, не молчи. Совпадают?

- На сто процентов. Я попросил нашего дактилоскописта сверить, и всё сошлось, до последнего, тьма меня побери, завитка!

- Скинешь протокол?

- Сейчас пришлю, - Теруань помолчал, потом спросил всё с тем же безграничным изумлением. – Но объясни ты мне, почему, если они знали всё о том, с кем встречался убитый, они не объявили его в розыск?

- Вполне возможно, что и объявили, - пожала плечами Лавиния. – В Валахии. Да даже если и во всём Союзе королевств! Из Валахова наш фигурант отправился в Реймс, где жил под другим именем. Там отказался от услуг своего помощника и выгнал его. Через два дня, практически сразу же, случай с отбиранием магических способностей происходит в Скопье, в Верхней Македонии. Куда он отправился дальше, мы не знаем, но, судя по его привычкам, вполне могло его унести на пару месяцев куда-нибудь в Чинь. Или к оркам. Мне известно, что дальше следы Скиммерса остаются в Сплите в марте, Неаполисе в июне, Санкт-Морице в сентябре и Марсилии в декабре. Ну и что ему тот розыскной лист, если он скачет, словно блоха, по градам и весям? Время течёт, разосланный запрос утекает в архив…