- Добрый день, госпожа коммандер, - кивнул Хранитель. – Хорошо, что вы нашли время заглянуть, мы с многоуважаемым Жилем обнаружили весьма неожиданную закономерность. Прошу вас, проходите! – он повернулся к студентам, и палец его упёрся в грудь того самого юнца с пронзительным голосом. – Студент Ленорье?

- Да, Хранитель.

- Соберите у всех присутствующих списки необходимой литературы, систематизируйте по курсам, кафедрам и тематике. Можете взять себе одного помощника, бумага и магические карандаши — вот здесь, - на библиотечной стойке появилась стопка белых листов и стаканчик с карандашами. – Все, кто оставит заявку, получит книги сегодня вечером. Список с указанием времени получения будет висеть у дверей. А сейчас прошу вас забрать бумагу и прочее, и покинуть помещение!

С некоторым изумлением Лавиния смотрела, как студенты тихо, чуть ли не на цыпочках, выходят из библиотеки. Последним вышел Ленорье, мотнулась особо длинная коса, закрылась дверь.

Тишина показалась оглушительной.

Хранитель жестом пригласил Лавинию сесть и позвал:

- Жиль, вы присоединитесь к нам?

На столе, рядом с лампой под зелёным абажуром, материализовался Жиль. Zhuan’ol Zhaunil, или Книга Мудрости, разумный артефакт с невыносимым самомнением и жутким характером. На сей раз он предстал в виде большого, формата in folio43 тома в бархатном тёмно-зелёном переплёте с длинной тиснёной золотом надписью на обложке. Ни одной буквы в этой надписи Лавиния понять не смогла.

Впрочем, кое-что во внешности разумного саморазвивающегося артефакта не изменилось: на обложке зажглись синие глаза, вытянулся длинный тонкий нос и появились кривящиеся в постоянной усмешке узкие губы.

- Добрый день, - вежливо поздоровалась Лавиния.

- Привет, - буркнул Жиль. – Хорошо, что пришла. Сейчас всё тебе передадим, и наконец делом займёмся!

Хранитель Либер чуть качнул головой, и Жиль сжал губы. Либер же положил перед Лавинией несколько скреплённых листов бумаги и начал рассказывать.

- Как вы просили, мы изучили закономерности в совершении преступлений с использованием древних или похожих на древние артефактов. И обнаружили вот что: преступления такого рода в принципе совершаются редко…

- Ещё бы! – всё-таки не удержался Жиль. – Учитывая, сколько стоят на рынке настоящие древние артефакты с несколькими функциями, на таких преступлениях не разбогатеешь. Наоборот, разориться можно!

- Вы позволите, друг мой, я продолжу? – очень вежливо поинтересовался Либер. – Прекрасно. Так вот, участились такого рода случаи примерно год назад. Первый, который мы обнаружили, произошёл в Скопье…

- Где это?

- Столица Македонии Варнарской. Север Эллады.

- Та-ак, и что там произошло?

- О, история почти сказочная! Правитель этой страны, господарь Мицкос III, счастливый отец одиннадцати дочерей и единственного сына и наследника, Мицкоса-младшего.

- Или не очень счастливый, - Жиль не выдержал и перебил Либера. – Потому что сын – не маг.

- Очень интересно… Совсем нет магической силы, даже десяти единиц резерва? Может, с возрастом проявится?

- Совсем ничего. Абсолютный простец, - подтвердил Жиль. – Беднягу проверили сто раз, в том числе произвели сложную, болезненную и дорогостоящую проверку наличия каналов. Ноль. Зеро. Абсолютное отсутствие. И с возрастом вряд ли что-то прорастёт, потому как Мицкосу-младшему уже двадцать два года. То есть, было двадцать два на интересующий нас момент.

- И что же произошло год назад?

Хранитель Либер слегка усмехнулся.

- Согласно Конституции Македонии Варнарской, наследником может быть назначен только маг. В том случае, если сын правящего господаря способностями не обладает, парламент назначает другого наследника, иной крови.

- Они считают, что, раз господарь не обзавёлся правильным наследником, значит, кровь у него порченая. Так вот, после третьего совершеннолетия молодого человека парламент поставил вопрос об избрании нового наследника. Но Мицкос III заявил, что у них в семье просто поздно проявляется дар, и сын его непременно приобретёт все необходимые способности. Парламент дал им ещё одиннадцать месяцев, до Перелома года. Сразу после празднования Перелома года молодой человек тяжело заболел, и неделю находился между жизнью и смертью.

- И выздоровел, я так понимаю?

- Да, госпожа коммандер. Выздоровел.

- И если вас это заинтересовало, значит, проверку провели, и способности у него чудесным образом появились?

- Совершенно верно, - ответил Жиль.

- Как это связано с ментальными артефактами?

- Всё, что только что было рассказано – это история из газет, - ответил Либер. – А газеты мы стали искать, когда прочли отыскали в отчёте Службы магбезопасности по Македонии Варнарской информацию о происшествии… - Хранитель протянул руку ладонью кверху, и на эту ладонь, обтянутую белой перчаткой, спланировал листок бумаги. – Вот, читайте сами.

Лавиния взяла листок и прочла рапорт об обнаружении мэтра Петроваца, профессора Школы магии города Скопье, в состоянии умопомешательства. Профессор бродил полуодетым по улицам города и бормотал отрывки из стихов на разных языках. При проверке магом-медиком выяснилось, что каналы его внутренней магической системы были полностью выжжены. Датирован рапорт был двадцать вторым декабря прошлого года.

- Значит, на Перелом года двое заболели, - проговорила Лавиния медленно. – И один из них сделался магом, а другой магом быть перестал. Какое… интересное совпадение!

- Очень интересное, - согласился Жиль.

- И что, были ещё такие случаи?

- Ещё четыре, - Либер повторил свой жест, четыре листа бумаги спланировали на протянутую им ладонь и были переданы Лавинии.

Та быстро просмотрела места и даты.

- Так, значит, Сплит в марте, Неаполис в июне, Санкт-Мориц в сентябре и Марсилия в декабре… Практически, круг завершился. Скажите, хранитель, а ничего не происходило в Валахове парой недель раньше этой сказочной истории в Скопье?

Либер покачал головой, а Жиль непочтительно фыркнул.

- Кто-кто, а уж ты должна знать, в Валахове позиции Службы магбезопасности немногим выше, чем у регулировщиков движения. Это тебе не Лютеция и даже не Прага!

Обижаться на сказанное было бы бессмысленно, потому что на правду не обижаются, и Лавиния промолчала.

- Благодарю вас, Хранитель, - сказала она, вставая. – Спасибо, Жиль. Я могу взять с собой эти выписки?

- Разумеется, они сделаны для вас! – Либер помедлил, словно сомневаясь, но всё-таки договорил. — Вот ещё что, госпожа коммандер. Странный случай, и вроде бы про другое, но… Из архива городской стражи Реймса пропали документы.

- Вот как? – Лавиния подняла взгляд от бумаг. – Касающиеся чего-то конкретного, или, скажем, за определённый год?

- Пока что они не ответили.

- Ну ничего, - улыбка коммандера выглядела слегка акульей. – Мне – ответят.

***

Лавиния возвращалась домой, совершенно забыв о гостях, праздновании, внуке, его жене… И немало удивилась, поняв, что в гостиной звучат голоса, а из кухни пахнет… ну точно, жареными перепёлками!

- Тьфу ты, совсем заработалась, старая ворона! – хлопнула она себя по лбу. – День рождения Дани ещё не закончился. Та-ак… - она сделала осторожный небольшой шажок в сторону своей спальни. – Может, смыться и сделать вид, что меня нет дома? Нет, нехорошо… Родственники простят, им я, в принципе, без надобности, но просто так бросить девочку в день первого совершеннолетия было бы неправильно.

Она растянула губы в улыбке, посмотрелась в зеркало… хмыкнула, усмехнулась уже совершенно естественно и вошла в гостиную.

- Добрый вечер!

Засиделись за разговорами допоздна. Оказалось, что Эмма, жена кузена Уилфреда ехидным остроумием способна сразить наповал практически кого угодно; что его зять – талантливый музыкант, и несколько пьес в его исполнении доставили немалое удовольствие всем присутствующим. О талантах Норберта к языкам Лавиния была осведомлена, но никак не ожидала, что он будет читать очень красивые стихи на ниппонском, а потом тут же переводить их на всеобщий. Короче, выяснилось, что общение с родственниками – вовсе не такой тяжкий крест, как казалось ей всю жизнь!

Разумеется, горничные под неумолимым присмотром дворецкого Бакстона подготовили для всех гостей комнаты. И глубокой ночью, когда все по этим комнатам расходились, Эмма неожиданно обняла Лавинию.

- Знаешь, я даже не ожидала, что ты… что с тобой… что у нас такие замечательные родственники!

Шмыгнув носом, Эмма скрылась за дверью. Лавиния покачала головой:

- Ну действительно, и пары сотен лет не прошло, как оказалось, что я не выдыхаю огонь и не кусаюсь. Ладно, нужно идти спать. Хотя… - и она решительно прошла несколько шагов до двери комнаты, где разместили именинницу.

Постучала, дождалась ответа и вошла.

Даниэла сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Вокруг неё были разложены полученные сегодня подарки, и девочка внимательно рассматривала каждый из них, перекладывая то в правую кучку, то в левую.

- К тебе можно? – спросила Лавиния.

- Ага, заходи, - кивнула Дани, не отрываясь от своего занятия.

- По какому принципу сортируешь? Нужное – ненужное?

- Н-нет… не совсем, - Дани задумчиво положила на верхушку левой кучки бархатную ювелирную коробочку, потом качнула головой и снова взяла её в руки. – Ну вот смотри: мама подарила мне браслет, который я обожала, когда была маленькая, - в луче магического фонарика остро сверкнули камни. – Вот только бриллианты, пусть даже и самые мелкие, мне носить рано.

- Да, пожалуй, - кивнула Лавиния. – Ещё лет пять-шесть точно. Но я тебе скажу больше: я не ношу никаких ювелирных изделий вообще, за исключением артефактных. Ну, или накопители.

- А почему?

- А куда? – Лавиния хмыкнула. – Иногда мне не удаётся найти достойный повод, чтобы отказаться от королевского приглашения на бал по случаю Перелома года, ну, тогда приходится идти. Это бывает примерно раз в десять лет. А во всех остальных случаях… такого рода мероприятия мне просто неинтересны, понимаешь?

- Кажется, да… - Даниэла захлопнула бархатную коробку. – Завтра найду в шкафу дальнюю полку и сложу туда всё то, что в ближайшие времена не пригодится.

- Браслет с бриллиантами лучше в сейф, - чуть нахмурилась Лавиния. – Давай сразу и уберу. А артефактный понемногу носи, нужно привыкать к контролю потоков.

- Поняла. Хорошо, буду пробовать. Погоди, ты ж не для этого заходила?

- Нет, конечно. У меня к тебе вопрос и… и ещё вопрос. У тебя есть время, чтобы подумать о предстоящем изменении в жизни, я имею в виду школу. Где бы ты хотела учиться?

- А что, есть варианты? – подняла брови девочка.

- Есть. Ты можешь учиться в школе рядом с домом, в Тамаки-Макау-Рау, а можешь – здесь, в Лютеции. Вот, почитай завтра, - из пространственного кармана Лавиния достала всё то, что накопала о школах Марджори.

- Ладно. Ну, наверное, всё-таки было бы правильно остаться не очень далеко от мамы, но… я подумаю, спасибо. А ещё вопрос какой? – тут Дани сладко зевнула и смутилась, даже уши покраснели.

- Пока ты будешь с родителями ездить по винодельческим выставкам и хозяйствам, тебе вряд ли удобно будет таскать с собой горшок с мандрагорой, как ты считаешь?

Дани вспомнила, как они летели из Нью-Зееланда в дирижабле: семь ночей и восемь дней, сон в отелях или на борту, пересадки, чемоданы… Как раз горшка с мандрагорой в этом всём и недоставало!

- Да уж!

- Поэтому я предлагаю вопрос с магическим растением отложить до момента твоего возвращения в Нью-Зееланд. Вот тогда и решишь, нужна ли тебе сейчас мандрагора, волчий корень или белладонна. Или ещё что-нибудь.

Подумав несколько мгновений, Дани кивнула.

- Это разумно.

- Вот и хорошо. А теперь ложись спать, завтра будет новый день и новые вопросы!

ГЛАВА 20

По зрелом размышлении - иначе говоря, утром за завтраком, - Лавиния решила, что посоветуется с Равашалем. Во-первых, всё равно он потребует отчёта. Во-вторых, нужен взгляд со стороны; вполне возможно, что все странности текущего расследования ей самой просто мерещатся. Да и вообще, проговорить вслух всё, вызывающее сомнение, всегда полезно.

Именно поэтому она появилась в приёмной главы Службы магбезопасности задолго до официального начала работы.

Секретарь был уже на месте, вешал в шкаф пальто.

- Доброе утро, коммандер, - поздоровался он. – Вы сегодня рано, шефа нет пока.

- Он никуда с утра не собирался?

- Насколько мне известно – нет.

Услышав это, Лавиния поплотнее уселась в кресло: если Этьен Тимоно не знает о планах Равашаля, значит, и планов никаких нет.

Появился Равашаль минут через пять. Хмуро посмотрел на Лавинию и сказал:

- Имей в виду, у меня есть десять минут. Я собирался потратить их на кофе…

- Ничего страшного, можешь завтракать, - она кивнула Тимоно и вошла в кабинет следом за начальством. – Мне просто нужно посоветоваться.

- Это насчёт пропавшего артефактора? Ну давай…

В нескольких предложениях Лавиния изложила ему всё, что удалось узнать за последние сорок восемь часов. Равашаль слушал, кивал и пил кофе, а на последнем глотке спросил:

- А ты уверена, что странные криминальные события с обретением и потерей магических способностей – это та же самая история?

- Почти совсем уверена, - она поморщилась. – Понимаешь, по рассказу ученика Скиммерса, именно в Валахии, когда этот самый Андреас болел, мастер доработал артефакт. Но в этом варианте получается, что артефакт вышел совсем не тот, который заявлялся сорока годами ранее. Не предмет, который примирит нового короля с семейным наследием, а вовсе даже… аномалия. Нечто, отбирающее магию у способного и насильно впихивающее её неспособному.

- Лавиния, - Равашаль вздохнул. – Любой артефакт – это всего лишь инструмент, ты прекрасно это знаешь. Как молоток. Можно забить гвоздь и повесить на него картину, а можно стукнуть по голове и отобрать кошелёк. У Скиммерса имелись браслеты, венец, фибула и перстень, пять связанных предметов. Из них создаётся замкнутый контур, который можно загрузить любым подходящим заклинанием. Он нашёл заклинание, создающее ту самую аномалию…