- Ой… - Дани прикусила губу. – И правда сутулюсь…

- К счастью, это легко поправить ежедневной гимнастикой. Кстати, в подвале есть неплохой спортивный зал, можешь пойти и позаниматься. Бакстон покажет, что там и как, если меня дома не будет.

- А это… артикуляция? И жесты?

- Тоже есть упражнения, я найду.

- Тогда ладно.

Даниэла замолчала. Похоже было, что мозг, перегруженный впечатлениями, ушёл их переваривать.

Семейный ужин в особняке на набережной Сены, с давних времён принадлежавшем госпоже Редфилд, протекал несколько нервно. Дафна старалась сдерживаться, сколько хватало её слабых сил, поэтому замечания дочери делала шепотом и с улыбкой.

Когда подали десерт, она повернулась к Лавинии и спросила всё с той же улыбкой, словно приклеившейся к лицу:

- На завтра вы тоже забираете Даниэлу, или я могу сводить её туда, куда собиралась?

- Увы, завтра у меня только и исключительно скучная работа, - ответила Лавиния с постным видом. – Так что вы и Дани можете жить по своим планам! Вот послезавтра, если вы не возражаете, я бы хотела показать ей, как работают мастера Гильдии артефакторов Дании и Норсхольма.

- О! – глаза девочки загорелись.

- Как скажете, госпожа бабушка, - Дафна повернулась к дочери. - Даниэла, раз ты завтра свободна, мы пойдём в картинную галерею, затем в музей истории человека, а потом попробуем купить тебе несколько платьев.

- В «Галери Лафайет» у меня открыт счёт, вещи для Дани можно записать на него, - сказала Лавиния.

- Благодарю вас, - и Дафна опустила глаза к мороженому.

Всё на свете рано или поздно заканчивается. Мороженое послужило финальной точкой для этого ужина. Дафна пожелала всем доброй ночи, подхватила дочь под локоть и удалилась. Джозеф проводил их нечитаемым взглядом, но остался сидеть. Лавиния усмехнулась:

- Я полагаю, мы с тобой можем перебраться в мой кабинет и поговорить за глотком чего-нибудь покрепче чая.

- С удовольствием!

Джозеф выбрал портвейн, сел в кресло напротив своей бабушки и сказал:

- Я говорил с женой. Она готова рассмотреть вариант, что Дани перейдёт с домашнего обучения в школу. Ты довольна?

- Думаю, это пойдёт девочке на пользу, - дипломатично ответила Лавиния. – Полезно не только узнать в теории, что мир не ограничивается вашим виноградником, но и почувствовать это, и увидеть своими глазами.

- Н-да… - он покачал в руке бокал, наблюдая, как тяжёлая жидкость ползёт по стенке и вновь стекает вниз. – Ты помнишь, что в том самом винограднике тебе принадлежит доля в шестьдесят пять процентов?

- Конечно.

- Не планируешь продавать?

- Ты хочешь купить?

- Нет, - он залпом допил драгоценный двадцатилетний портвейн и раздражённо отставил бокал. – На такую покупку у меня нет свободных денег. Но я хочу получить расширенную доверенность на управление всем тамошним поместьем. Ты же никогда не приезжаешь в Тамаки-Макау-Рау, не занимаешься делами, не участвуешь в развитии производства! У тебя своя жизнь…

- Разумеется, - кивнула Лавиния. – Зачем мне чужая?

Этого разговора она ждала – понятно было, что внучатая невестка просто так не сдастся. Если Джозеф вынудил её согласиться на то, чтобы младшая дочь перешла с домашнего на школьное обучение, значит, взамен они потребуют каких-то уступок. Лавиния даже согласна была, что это справедливо, но… но все равно почему-то стало холодно внутри.

Она откинулась на спинку кресла, отставила стакан с аква-витой и прямо взглянула на внука.

- Скажи мне, Джозеф, тебе чем-то мешает мой сын, а твой отец Дэниел Редфилд?

- Н-нет…

- Тогда, наверное, я чего-то не поняла. Если ты получишь расширенную доверенность, точно такую же, как у Дэниела, как будет управляться ферма, винодельня, овчарни и всё прочее? Дуумвиратом?37 И как ты считаешь, это пойдёт на пользу хозяйству?

По тому, как шевельнулись губы Джозефа, она поняла, что он выругался. Ладно, в такой ситуации она бы и сама не удержалась от пары слов из набора обсценной лексики, но ведь в простенькую одноходовую ловушку он влез сам, никто не заманивал. Да там даже не было кусочка сыра внутри! Нет, понятное дело, накрутила его Дафна, у неё на это целый день был… Хотя нет, за ужином Джозеф говорил о встрече с несколькими виноторговцами, о каких-то визитах, о том, что он зарезервировал стенд на весенней выставке в Вероне.

Верона…

- Кто поедет на выставку? – спросила она.

- Пока не знаю, - ответил Джозеф. – Мы всё это вообще-то не планировали, но я сегодня целый день в этой среде провёл и понял, что мы … недорабатываем. Недотягиваем. Да, у нас есть наш Совиньон Блан, но надо смотреть шире!

- Выставка в Вероне проходит в апреле, так?

- В марте, - он потёр лицо руками. – Придётся писать отцу, чтобы он прислал образцы, а я прямо отсюда поеду туда.

- Вот что, дорогой мой, - Лавиния постучала пальцами по ручке кресла. – Я оплачу участие нашей винодельни в шести главных выставках этого года, плюс пересылку образцов транспортными порталами. Посмотри сам, куда ещё нужно поехать – Манчестер, Нувель-Орлеан, Бордо… Но у меня есть условие: пусть Даниэла едет с вами и знакомится с тамошними университетами. Дашь мне список и даты, я напишу в ректораты. После вашего возвращения домой она идёт учиться в школу. Через год посмотрим, как получится её обучение вне дома, и вернёмся к этому разговору. Согласен?

Несколько мгновений Джозеф молча, потом встал и склонился над рукой своей бабушки.

- Спасибо! – проговорил он и вышел.

Стоило внуку закрыть за собой дверь, как в открытую форточку влетел магвестник. Лавиния развернула листок: писал лейтенант Ханссен.

«Стажёры вернулись из Нюгхорда с информацией. Нам завтра перейти к вам? Или ждать вас здесь, в Христиании?».

- С информацией… - проговорила Лавиния. – И возможно, даже полезной. И всё равно, раз уж я обещала послезавтра отвести Дани в Гильдию к Хорусу, таскаться туда ещё и завтра – это перебор.

Она создала ответный вестник с двумя короткими фразами: «В десять в моём кабинете в Службе магбезопасности. Только отчёт от стажёров», и отправила, щёлкнув пальцами. Потом тяжело поднялась, закрыла форточку и пошла спать.

Уже засыпая, почти убаюканная стучащим в окно дождём, она вдруг увидела карту, которую так долго разглядывала сегодня. На карте светились несколько ярких точек, и самой яркой был вовсе не большой, шумный Реймс, а крохотный, никому не известный городок Ретель. И теперь Лавиния ясно увидела, что именно Ретель находится в центре неправильного многоугольника с вершинами в остальных городах из списка, принесённого лейтенантом.

- Значит, наш артефактор живёт в этом самом Ретеле или рядом с ним… И завтра я сама начну там копать!

ГЛАВА 16

Ровно в десять утра лейтенант Ханссен стоял у двери знакомого ему кабинета. Глубоко вздохнул, потом постучал и вошёл.

Госпожа Редфилд была на месте – стояла у окна, глядя на Сену под проливным дождём.

- Ужасно не люблю февраль, - сказал она, поворачиваясь. – Вот могу понять тех, кто именно в феврале, в самую гадкую погоду, веселится, танцует и устраивает карнавалы, надо ж как-то весну приманивать.

- Мне кажется, ноябрь ещё хуже, - чистосердечно ответил Ханссен.

- Тоже верно, - Лавиния вернулась к столу, села и кивнула ему на стул напротив. – Ну, рассказывайте, что накопали ваши стажёры? Вполне качественные детишки, между прочим, я намекну вашему начальству, что таких работников надо придерживать при себе.

- Стажёры… - лейтенант вытянул из кармана блокнот и раскрыл его. – Значит, они мне подробно рассказали обо всех беседах. Им существенными показались четыре из них, ну, если не считать разговора с Антонисом Вестергаардом. Во-первых, нотариус. Тут всё было достаточно просто, жители деревни всегда обращаются к нотариусу в Хёльсингере, он там единственный, а до другого ехать не пять километров, а все пятьдесят. Нотариус нашёл копию документа, по которому Андреас Вестергаард отказывался от отцовского наследства в пользу брата. Ничего необычного, стандартный документ, заверенный двумя свидетелями.

- Свидетели?

- Секретарь нотариуса и адвокат из соседней конторы. Но тут другое важно: Антонис также обращался к этому мэтру совсем недавно. С вопросом…

- Ну? – Лавиния приподняла бровь.

- Включается ли в наследственную массу имущество самого Андреаса, если тот вдруг умрёт раньше брата? Нотариус категорически заявил, что документ касался только и исключительно имущества их отца, и всё это имущество Антонис получил одиннадцать лет назад, когда отец отправился в чертоги Одина.

- Одиннадцать лет назад… А Андреас где был в это время?

- А вот это – следующие пункты доклада, - тут Ханссен широко улыбнулся. – Итак, на похороны отца Андреас приезжал, его видели жители деревни, хотя брат и утверждает, что хоронил он один.

- Угу, и это было одиннадцать лет назад?

- Чуть меньше. В октябре две тысячи сто семьдесят седьмого. Артефактор был жив и здоров, выглядел цветущим. Одна из жительниц деревни отметила, что одет он как-то странно, не по погоде, слишком легко.

- Артефактор же, - пожала плечами Лавиния. – Включил амулет обогрева, и хоть голый в мороз ходи. Хорошо, это понятно. Что ещё?

- Дальше, интересную вещь нам рассказали деревенские мальчишки, мы их опросили, как вы посоветовали. Они заметили, что дядя Антонис стал себя по-другому вести. Наверное, где-то полгода назад, может, чуть больше.

- И что же изменилось?

- Ну, например, он закрыл практику. Ссылался на плохое самочувствие, говорил, что лечить не может. Перестал звать к себе в гости…

- Кстати, а семья у него есть?

- М-м-м… - Ханссен усмехнулся. - Вообще у него жена и пятеро детей, два сына и три дочери.

- Богато, - оценила Лавиния. – А почему «вообще»?

- Так на данный момент в доме никого нет, кроме Антониса Вестергаарда собственной персоной. Дочери вышли замуж и уехали к мужьям, старший сын работает в Калуннборге, другие два – моряки. А жена как поехала где-то около года назад ухаживать за заболевшей матерью, так там и осталась.

- Интересно… А скажите мне, лейтенант, не заметили ли наши стажёры: в доме есть какая-нибудь живность?

- Есть. Собака, две кошки, коза, и вроде бы не одна…

- Понятно. То есть, ничем таким тёмным Антонис не балуется, просто некоторое время назад начал превращаться в бирюка и отшельника. Что ещё удалось узнать вашим способным ученикам?

- Ещё… по мелочи, но эти мелочи могут оказаться важными. Соседка через два дома сказала, что видела Вестергаарда в Хёльсингере в конторе тамошнего риэлтора. Удивилась, думала, может он хочет прикупить ещё участок, расширить ветеринарную практику, может, даже клинику сделать. Спросила у самого Антониса, тот только буркнул что-то невнятное, посмотрел сердито и ушёл.

- А риэлтора опросили?

- Нет его на месте. То есть, хозяина нет, уехал куда-то до конца следующей недели. А секретарша не в курсе, она только записывает всё для передачи.

- Ещё что-то есть?

- Да, госпожа коммандер! – лейтенант перелистнул страницу блокнота. – Не знаю, можно ли верить этим сведениям, потому как чистые слухи, но Анне Тольме удалось поговорить с казначеем гномьей общины. Он сообщил, что до них дошёл слух, будто ветеринар ищет покупателя на свой дом. Община поинтересовалась ценой, но пока она не выставлена.

- Значит, вот оно что… - Лавиния кивнула своим мыслям. – Имеет право, в принципе, хотя для деревенского ветеринара поступок странный. Нехарактерный.

- А это не может быть последствиями… Ну, скажем, ментального воздействия?

- Не похоже. Хотя, конечно, мне бы самой посмотреть, в первую очередь на его ауру, тогда многое станет понятно. В том числе, и ваше предположение о ментальном воздействии можно будет отбросить…

- Так давайте завтра туда съездим, вы и поглядите!

- Очень может быть, что и съездим.

- Госпожа коммандер, что вас смущает?

- Понимаете, лейтенант, мы с вами нарисовали картинку, где за кустами прячется… ну, предположим, голодный волк. Или могущественный злой волшебник. Или тёмная фея, мы не знаем, кто именно. Но вот какая беда: нам неизвестно даже, есть ли там вообще враг.

- Но вы ведь сами говорили, что не верите в совпадения! – Ханссен упрямо наклонил голову.

- Не верю, - вздохнула Лавиния. – Но существует ещё такая штука, как обыкновенная случайность, понимаете?

- Простите, госпожа коммандер, но тут я с вами согласиться не могу. Что-то одно, - эти слова лейтенант словно подчеркнул жирной чертой, - могло бы быть случайностью. Но то, что за короткий срок были найдены части артефактов одного и того же назначения, причём в разных неожиданных местах; то, что остаётся неизвестной судьба не только мастера, который эти артефакты сделал, но и его подмастерья… - он перевёл дух.

Лавиния усмехнулась.

- Хорошо, Ханссен, мы ведь не прекращаем расследование и не отправляем дело в архив, правда?

- Н-нет.

- Ну вот и славно.

- Госпожа коммандер, а второй пункт?

- Второй? Ах, да… Мы с вами упустили одну деталь, а они может оказаться важной. Минутку…

Она набрала на коммуникаторе номер Лавернье, дождалась ответа и спросила нетерпеливо, едва увидев на экране знакомое лицо:

- Скажите, Пьер, когда именно были приобретены предметы, которые мы с вами… кхм… обсуждали?

Лавернье хмыкнул.

- Дорогая госпожа коммандер, мы с вами периодически постоянно обсуждаем какие-нибудь приобретённые нашей фирмой предметы! Ну, к примеру…

- Пьер! Не сердите меня!

- А то что? – он снова хмыкнул. – Ладно, не буду вас дразнить, вижу, вы не в духе. Минутку подождёте? Надо найти журнал записей.

Минутка несколько растянулась. На экране коммуникатора виднелись сине-фиолетовые вертящиеся спирали, играла бодрая музычка, отчего-то ужасно знакомая… Наконец психоделическая картинка исчезла, показался Лавернье и прочитал из толстой… даже не тетради, а конторской книги.