- Пока немногое, - ответила Марджори задумчиво. – И, я бы сказала, несколько… неожиданное.

- Излагай!

- Два отчёта нашёл твой любимец Дюпон, оба весьма давние. Один – тысяча шестьсот пятнадцатого года, бунт в Порте. Второй – тысяча семьсот пятьдесят пятого, попытка свержения венецианского дожа Николо Донато и замены республики монархией. В обоих случаях применение артефакта ментального подчинения не сыграло роли, оба мятежа были подавлены.

- Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе27, - процитировала Лавиния меланхолично.

- Вот именно. И ещё один прислали из королевского архива, там вообще пыльная древность. Представь себе, некий рыцарь, оставшийся безымянным, попытался свергнуть Родрика Железнобокого, воздействуя артефактом массового ментального подчинения на участников турнира.

- Да ладно! – тут Лавиния даже положила на тарелку булочку, которую собиралась надкусить. – Он что рассчитывал, что его артефакт накроет всех участников турнира? Сотню рыцарей, пару сотен оруженосцев и прочую публику?

- Видимо, да, - Марджори пожала плечами, совершенно равнодушная к судьбе безымянного бедняги.

- Похоже, особо умным он не был. А почему имя осталось неизвестным?

- Слушай, ну чего ты хочешь от тех времён? Десятый век, половина записей вообще не сохранилась, потому что кто-то что-то сжёг! Да и потом, его, небось, убили быстрее, чем из доспехов выковыряли. И вообще, какая теперь разница, как его звали?

Теперь настала очередь Лавинии пожимать плечами.

- Никакой, в сущности, просто любопытно. Если верить современникам, выступить против Родрига мог или кто-то очень глупый, или совершенно отчаявшийся. Впрочем, неважно. Значит, в архивах нашлись три случая, и все они происходили на территории нынешнего Союза королевств?

- Пока да. Но ты ведь запрашивала ещё и архив Легиона?

- Да, кстати! Хорошо, что ты мне напомнила, они должны были ещё вчера в пять прислать результаты! – Лавиния достала коммуникатор и отыскала нужную запись.

Дюгесклен откликнулся почти сразу, и тратить время на приветствия не стал.

- Коммандер, я отправлю к вам курьера с материалами через десять минут, - сообщил он и отключился, не давая себе труда также и попрощаться.

- Курьера, - многозначительно сказала Марджори. - Интересно.

Курьер привёз довольно объёмный пакет, дождался, пока Лавиния распишется в сопровождающих документах, отсалютовал и исчез. Марджори взвесила пакет на руке и непочтительно присвистнула:

- Не то в Легионе архивариус старательностью превосходит твоего Дюпона, не то вне Союза королевств ментальное подчинение практиковалось чаще, чем на его территории. Или и то, и другое!

- Идём в кабинет, - скомандовала Лавиния. – Не буду же я просматривать это всё, стоя на лестнице!

Внутри пакета они нашли не только несколько комплектов аккуратно сколотых документов, но и футляр с двумя кристаллами записи, и сопроводительное письмо, подписанное главным архивариусом Люсьеном Серизи.

- На Люсьена он не похож ни чуточки, родители выбрали ему неправильное имя, - сообщила подруге Лавиния, разворачивая письмо. – Ага!..

«Госпожа коммандер, согласно вашему запросу, направляю вам копии архивных отчётов по операциям Магического Легиона, в которых так или иначе противной стороной применялись ментальные артефакты. В пяти случаях копирование документов было невозможно ввиду их ветхости, поэтому прилагаю краткое резюме (см. кристаллы 1 и 2). Обращаю ваше внимание, что срочный поиск был произведён в порядке исключения». Росчерк, стоящий под этим текстом, был явно тщательно продуман и отрепетирован.

Марджори вытащила бумаги из конверта и быстро просмотрела.

- Парс… Парс… Магадха… Сиам… Опять Парс… О, смотри-ка, Фута-Джаллон! Я думала, на Чёрном континенте используют свои методы.

- В основном да, но вообще они ко всему подходят творчески, - отозвалась Лавиния, уже начавшая читать один из отчётов. - Могут незваного гостя по-простому зажарить на вертеле и слопать всем племенем, а могут и его собственными амулетами до смерти довести. Как настроение будет!

С полчаса в кабинете слышно было только шуршание бумаги и тихое чирканье карандаша, которым Марджори делала заметки в блокноте. Наконец Лавиния отложила последний листок, потянулась и сказала:

- Более или менее картинка нарисовалась.

- Да? – в голосе Марджори прозвучало сомнение. – Для меня лично скорее менее, чем более…

- Прочитай всё ещё раз, сделай краткие выписки, одна страница, не больше, - распорядилась коммандер. – Место применения, время, цель, результат. А я отправляюсь к Хранителю Либеру, возможно, они с Жилем нащупали какую-нибудь ниточку.

- Подожди, а гости?

- А что – гости? – Лавиния подняла бровь. – Бакстон отправит за ними лимузин и экипаж для багажа, горничные подготовят комнаты, мадам Фолье приготовит ужин. К ужину я точно буду дома!

В дверях она столкнулась с высоким молодым мужчиной. Алый мундир, золотые аксельбанты, сапоги, в которые можно смотреться, словно в зеркало – даже без шевронов, изображающих крылатый рожок, эмблему почты, было понятно, что это курьер. А поскольку рожок, помимо крыльев, был снабжён и маленькой короной, любому бы догадался: курьер королевский.

Слушайте и повинуйтесь, коммандер Редфилд, такое ваше сегодняшнее несчастье.

- Коммандер Редфилд, вам срочный пакет из королевской канцелярии, – молодой человек протянул конверт, щёлкнул каблуками и шагнул в открывшееся портальное окно.

Лавиния поморщилась, потому что после курьера остался запах модного одеколона, и вернулась в дом. В прихожей положила доставленное на консоль возле зеркала, поискала взглядом что-нибудь острое, и уже хотела, махнув рукой, попросту разорвать конверт. Однако Бакстон молча протянул ей нож для писем.

В который раз Лавиния подумала, что её дворецкий обладает какой-то совсем другой, неклассической магией, которую не понять таким замшелым старым пням, как она и её коллеги. Ничего не говоря, она поблагодарила Бакстона кивком и наконец-то вскрыла пакет.

Внутри был единственный листок. «Коммандеру Службы магической безопасности Союза королевств Лавинии Редфилд. Сегодня в восемнадцать часов тридцать минут вам надлежит прибыть для отчёта перед Королевским Советом». Подпись секретаря Совета господина Гренвилье, магическая печать…

- Тьма! – Выругалась Лавиния. – Было б мне что доложить, а то ведь одни сомнения и предположения! Ладно, прорвёмся. Бакстон, если члены моей семьи прибудут, когда я ещё не вернусь с Королевского Совета…

- Я думаю, что ваши гости захотят отдохнуть и привести себя в порядок после долгого путешествия, - невозмутимо закончил её фразу дворецкий. – Ужин будет сервирован к девяти вечера.

- Надеюсь, эти… сильные мира сего… не будут слишком велеречивы, и к этому времени я освобожусь.

И она открыла портал к воротам Коллежа Сорбонны.

***

В библиотеке было тихо и полутемно. Только над креслом, где иной раз сидел Хранитель, горел золотой магический фонарик, да светилось что-то в глубине первого зала, за стеллажами.

- Уважаемый Хранитель! – негромко позвала Лавиния.

За стеллажами прошуршало, хлопнуло, словно какую-нибудь солидную энциклопедию уронили с небольшой высоты, потом кто-то рассмеялся.

Первым появился Жиль: том in-quarto28 выплыл из-за стеллажей, устроился на стойке библиотекаря, прислонившись к стопке учебников, и уставился на посетительницу горящими синими глазами.

- Ну что, как успехи? – проговорили тонкие губы, и Жиль ехидно усмехнулся.

- Кое-что нашли, - ответила Лавиния. – Хотела обсудить.

- Ну, присядь, - предложил разумный артефакт неожиданно доброжелательно. – Сейчас Либер придёт, ему нужно кое-что закончить.

Хранитель и в самом деле не заставил себя ждать. Буквально через пару минут высокая фигура в белом балахоне появилась за стойкой и вежливо поздоровалась. Когда формальности были соблюдены, Жиль поёрзал по полированной поверхности и сказал:

- Рассказывай.

- По архивным данным, - начала Лавиния, - в Союзе королевств артефакты интересующих нас свойств использовались трижды. Во всяком случае, известно о трёх случаях. В странах, не входящих в Союз, значительно больше, девятнадцать случаев, - она положила перед собеседниками краткий список, сделанный Марджори, и два нечеловеческих взгляда уткнулись в бумагу. – Как вы видите, успехом увенчались лишь две попытки, в Парсе и на Чёрном континенте.

- Я бы назвал этот успех относительным, - кивнул Хранитель. – Сколько я помню, шах Дженаб Шарифи Дарьюш из рода Эламидов, применивший артефакт массового ментального воздействия в Парсе в тысячу шестьсот одиннадцатом году, процарствовал всего восемь месяцев, умер, подавившись косточкой от маслины, и не оставил наследника. В результате чего сменилась династия…

- Вот именно, - фыркнул Жиль. - Пользы для народа от этого никакой не было, потому что сменившие Эламидов Каджары тоже голубиной кротостью не страдали.

- Речь не о том, - покачал головой Хранитель. – Видите ли, госпожа профессор, мы с коллегой обнаружили несколько больше записей, и пришли к некоторым промежуточным выводам…

- Слушаю вас.

- Применение интересующего вас артефакта с целью завоевания власти, явного или тайного, бессмысленно, и успехом увенчаться не может. Максимальное поле воздействия его захватывает около пятисот человек, и довольно быстро истощается, требуя подзарядки. Главное же, что от этого воздействия довольно легко защититься…

- Каким образом? – Лавиния перебила Хранителя, даже не заметив этого.

- Я расскажу, но позвольте прежде закончить.

- Прошу прощения…

- Так вот, второй важный момент – что примерно последние триста-триста пятьдесят лет артефакты такого типа не создавались, хотя технология эта была подробно описана.

- Вы хотите сказать…

- Мы хотим сказать, что эти артефакты стали попросту никому не нужны, понимаешь? – воскликнул Жиль. – Ну, для сравнения - с появлением экипажей на энергии элементалей лошади остались только на скачках. В развитых странах, разумеется.

- Да, понимаю… - проговорила Лавиния медленно. – Это прекрасно, это позволяет мне сегодня отчитаться перед Королевским Советом, но…

- Но?

- Видите ли, я держала в руках те предметы, которые входят в комплект. И даже несмотря на то, что часть из них повреждена, они вызывают у меня чёткое ощущение опасности. И ещё, пожалуй, отвращение. В них было заложено нечто злое, и это никуда не исчезло.

Жиль пошевелил длинным носом.

- Ты считаешь, что это самое «зло» в самом изделии? Или, так сказать, в настройках?

- Скорее, в настройках.

- Тогда вам, госпожа профессор, нужно отыскать мастера, создавшего артефакты, и узнать их историю, - сказал Хранитель. – Если я правильно помню, первый комплект он делал, не имея в виду включать ещё и ментальное воздействие, но у второго-то был заказчик? И надо думать, этот заказчик всё прекрасно осознавал.

- Ищем, уважаемый Либер, - Лавиния взглянула на часы. – Вы сказали, что можете описать технику защиты от воздействия артефакта?

Через час с четвертью она уходила из библиотеки счастливой обладательницей официального документа, который можно было предъявить членам Королевского Совета. До встречи оставалось ещё четыре часа, и Лавиния намерена была употребить их с максимальной пользой.

***

Стажёров долго ждать не пришлось: Лавиния едва успела допить кофе, в виде особой любезности сваренный для неё Тимоно, секретарём Равашаля, как в дверь постучали. За спиной Тольме и Фридрихсена маячил долговязый лейтенант Ханссен, и вид у всех троих был довольный и даже слегка гордый.

- Садитесь и рассказывайте, - кивнула хозяйка кабинета.

Стажёры посмотрели на Ханссена, и тот едва заметно кивнул. Мария Тольме глубоко вздохнула и начала.

- Перед нами стояло несколько задач. Первая – закончить проверку пассажиров круиза. Самыми подозрительными были супруги Мюллер и Элеонора Солтберг…

- Одна из старых дам, - кивнула Лавиния.

- Да. Вот за неё я и зацепилась, и вытащила всю историю. Во-первых, эти трое – близкие родственники, тётка и племянники. Во-вторых, на Элеонору Солтберг, она же Элина Ставро, она же Эдела Слимхауз и так далее имеется дело вот такой толщины, - девушка показала пальцами сантиметров пятнадцать. – Они шулера. Работают в небольших городах: тётушка приезжает, арендует дом и вливается в местное общество, потом прибывают племянники, делая вид, что они не знакомы с Элеонорой… ну, дальше понятно. Иногда меняют маленькие города на немноголюдные круизы, где нет охраны и не отслеживаются действия пассажиров.

- Могли поменять специальность? – спросила Лавиния.

- Нет, - мотнула головой Тольме. – Ещё на заре карьеры, так сказать, Элеонору прихватили конкуренты, когда она попыталась мошенничать с ценными бумагами. Слегка побили и сдали городской страже. Было, как я понимаю, неприятно, так что она и сама зареклась работать на чужом поле, и племянникам запретила. Материалы по ним я отправила в городскую стражу.

- Хорошо. Ну, а что с владельцем перстня, который посетил антикварный магазин?

- Установили. Это был Петер Мюллер. Перстень он выиграл семь лет назад, когда их с женой случайно занесло в Галлию, в Шалон-ан-Шампань.

- Семь лет, - кивнула Лавиния задумчиво. – То есть, не в круизе, а довольно давно. И почему же он начал прогулку по Дрёбаку с того, что отправился в антикварный магазин оценивать драгоценную безделушку?

Ладно, спросим. А у кого выиграл, не установили?

- Пока нет, госпожа коммандер. Ищем, - ответил лейтенант.

- Хорошо, значит, этот вопрос пока откладываем в сторону.

- Всем троим запрещено покидать Христианию, так что, если возникнут ещё вопросы, можно будет быстро задать.

- Очень хорошо. Продолжайте.

- Да… - Фридрихсен перелистнул несколько страниц в блокноте. – Второй нашей задачей был опрос господина Йергенсена, - он замялся, потом договорил. – В общем, неудачно. То есть, нас к нему пустили и дали пять минут, но Йергенсен совсем плох. Еле говорит, никого не узнаёт, не то не слышит, не то не слушает… Пялится в потолок. Единственная фраза, которую он произносит охотно, чётко и безо всяких просьб – «Я не женат, и эту женщину не знаю».