Дорога убегала вперёд, то прямая как стрела, то извилистая подобно змее, и в след ей скакали наши лошади, отталкиваясь копытами от твёрдого каменистого грунта. Над нами простиралось пасмурное сентябрьское небо, и редкие капли дождя высыхали под ветром на наших лицах. С каждым пройденным лье мы всё дальше забирались в гористую местность Арденн и всё реже встречали человеческое жильё: одинокие пастушьи хижины и унылые постоялые дворы. В этой части Северной Франции ещё сохранились леса на склонах приземистых гор и нетронутые луга с шелковистой травой, изрезанные оврагами самым необычайным образом. Я, пожалуй, находил бы одно удовольствие в таком путешествии, если бы не спешка и волнение, которым охвачен де Гирр. Чем ближе мы приближаемся к его родовому замку, тем оно было сильнее. Сегодня утром перед тем, как сесть в седло, он перезарядил в очередной раз свои пистолеты и убедился, что я последовал его примеру, приказав сделать то же самое сопровождающим его слугам.

       До Реймса, как и рассчитывали, мы ехали в почтовой карете, и покрыли всё расстояние меньше, чем за двое суток, прибыв в город к вечеру второго дня. От этой поездки у меня осталось мало впечатлений, большую часть пути я попусту продремал. Если за нами и следили, то очень незаметно, и нападать, по крайней мере, пока мы двигались по густонаселённым местам, не собирались. В Реймсе мы, не теряя времени, обзавелись лошадьми, причём де Гирр заплатил барышнику не скупясь, отобрав самых лучших скакунов. Ещё трясясь в карете, я исподволь присматривался к слугам, сопровождающим нас, ведь от их преданности и сноровки не в малой степени зависел успех путешествия. Старшего по возрасту, звали Робером, он был невысокий крепыш лет сорока и служил ещё отцу де Гирра. Другой, по имени Роже, слуга Эльрика, был долговязым блондином двадцати с небольшим, расторопным и сведущем, как затем оказалось, в уходе за лошадьми. Оба имели по два пистолета и умели ими пользоваться. Обычно они держались сзади, вели себя сдержанно, иногда переговариваясь между собой в полголоса. Я не находил никаких отклонений в их поведении, но все равно решил полностью на них не полагаться. Ведь слежки могло не быть по самой простой причине: соглядатай ехал вместе с нами. Как показало будущее, я был недалек от истины. И вообще, в этой истории слишком много неясного. Впрочем, я не делал скороспелых выводов, предпочитая просто наблюдать.

       А пока, в наглухо застёгнутых рединготах24 и надвинутых на глаза шляпах, мы ничем не выделялись среди обычных путников, путешествующих по дорогам Франции. Выехав из Реймса сразу после завтрака, мы добрались до Живе за полтора дня, въехав в него в три часа пополудни. Наши лошади устали, да и мы нуждались в отдыхе, поэтому было решено продолжить наше путешествие только на следующий день. Переночевав в гостинице, где нас опять же никто не побеспокоил, мы снова тронулись в путь.

Сегодня наступил пятый день нашего вояжа. И до замка, по словам де Гирра, оставалось не больше десяти лье. Чем ближе мы подъезжали к нему, тем нетерпеливее он себя вёл. Мы неслись по дороге так быстро, что редкие путники, попадавшиеся навстречу, в основном это были крестьяне, застывали как столбы, глядя нам вслед с открытыми ртами. Я уже стал опасаться за лошадей, которых мы неминуемо бы загнали, продлись наш путь чуть дальше. Но, наконец, дорога вывела нас к пригорку, поросшему молодым лесом, поднявшись на который, мы должны были выехать к замку.

– Предстоит последнее усилие, шевалье, и мы будем на месте, – сказал мне де Гирр, указывая затянутой в перчатку рукой на склон, где далеко-далеко за деревьями виднелась едва заметная с такого расстояния островерхая красночерепичная крыша донжона25. На его запылённом лице впервые за всё путешествие появилась радостная улыбка. Он собрался дать шпоры коню, но я немного бесцеремонно остановил его, положив свою руку поверх его руки, держащей поводья.

– Не торопитесь, Оливье, – сказал я ему, в пути мы сошлись поближе и называли друг друга по именам.

– Прежде чем мы двинемся дальше, я хотел бы перекинуться с вами парой слов наедине.

Он согласно кивнул, и мы отъехали подальше от слуг.

– Вы чем-то обеспокоены, мой друг? – спросил он.

– Немного. Скажите, Оливье, эта дорога ведёт ещё куда-нибудь кроме вашего замка?

– Нет, дальше один лес до самой реки. Дорогой иногда пользуются наши крестьяне и только.

– Каково расстояние до него?

– Одно лье с небольшим.

– И дорога всё время идёт лесом? Превосходное место для засады, скажу я вам.

– Бросьте, Анри, никто не посмеет нападать на нас на моей же земле.

– Вы так, считаете?

– Конечно! Самые опасные места мы сегодня благополучно проехали, а здесь я уже дома.

– Я так не думаю. Впрочем, и не хочу спорить с вами. Просто уступите мне. Давайте я поеду первым, проведу, так сказать, разведку, а вы пока подождете здесь. Я вижу рядом ручей, напоите коней заодно. Не упрямьтесь, Оливье, для чего же вы меня тогда наняли?

– Хорошо, так и быть, но вы ошибаетесь и скоро сами убедитесь в своей ошибке.

– Буду только рад, но пока я не вернусь, вы остаетесь здесь.

– Возьмите хотя бы с собой одного из слуг.

– Нет, он мне будет только мешать, – отказался я, посылая своего коня вперед.

Я ехал рысью до тех пор, пока дорога не сузилась и ветви деревьев не стали нависать над ней. Я спешился, завел коня за деревья и привязал к одному из них. Затем, снял редингот, положив его на седло, отцепил шпагу, в лесу она будет только мешать. Поглубже надвинул шляпу, вооружился двумя двуствольными пистолетами из седельных кобур, засунув за пояс, чтобы легче и быстрее было достать, и неспеша двинулся вперед, идя параллельно дороге. Приходилось все время подниматься, что требовало физических усилий, и беспечная парижская жизнь тут же сказалась на мне. Очень скоро я взмок и сбавил шаг. Пройдя так шагов сто, я оказался в густой поросли орешника, ветки которого норовили сбить с меня шляпу и цеплялись за жилет.

Идеальное место для засады, подумалось мне. Можно подойти совсем близко и хорошенько прицелиться, а затем скрыться, не опасаясь преследования. Удвоив внимание, я стал осторожно обходить заросли, стараясь не наступать на сухие сучья. Пройдя самые густые кусты, я было хотел вздохнуть с облегчением, ибо впереди уже завиднелся просвет, да и деревья не росли так кучно. И тут краем глаза я заметил какое-то шевеление. Недолго думая, я бросился на землю и тут же перекатился за дерево. При падении в голове мелькнуло, что возможно меня вспугнул какой-нибудь безобидный зверь и я совершенно напрасно испачкал свою одежду. Но тут же грянул выстрел, и пуля свистнула не так уж и далеко от моей головы. Как было не вспомнить нашего сержанта, вбивавшего нам в головы истину, что пулям не надо кланяться, просто следует уступать дорогу. Укрывшись за деревом, достаточно широким для этого, я выхватил пистолеты и взвел курки. Еще один выстрел, и следующая пуля впилась в ствол, за которым я прятался. Значит, стрелков не меньше двух. Перезарядить ружье так быстро, а выстрел был несомненно из ружья, невозможно.

В свою очередь я выставил ствол пистолета из-за дерева и выстрелил наугад. Третьего выстрела не прозвучало, стрелков все-таки двое, и они сейчас занимаются перезарядкой или ждут, когда я высунусь, если у них есть еще и пистолеты. Решившись, я кувырком переместился за более толстое дерево, и прозвучавший с некоторым опозданием выстрел, подтвердил мою догадку о наличии у стрелков пистолетов. У меня же осталось три заряда, но тратить их надо было лишь увидев цель, не раньше. Я снял с головы шляпу и отбросил ее в сторону. Выстрел грохнул почти рядом со мной, значит, стрелок совсем рядом. Я снова упал на землю, на этот раз спиной, и увидел, как в ствол попала пуля, как раз в то место, где только что была моя голова.

Рывком переместившись вправо, туда, где лежала моя шляпа, я увидел стрелка в пяти шагах от себя, он лихорадочно заряжал ружье, и выстрелил из правого пистолета. Послышался вскрик. Попал, подумал я, и вытянув левую руку в сторону, откуда прозвучал последний по мне выстрел, выпалил из другого. Вдалеке послышался шум от ломящихся сквозь чащу людей. Он вспугнул моих противников, и они разом бросились бежать, причем очень хорошо знали куда. Поэтому мое преследование оказалось безуспешным. Двое несостоявшихся убийц скрылись в лесу. Я лишь убедился, что один из моих выстрелов не пропал даром, на пожухлой траве были видны следы крови. Однако, я недолго шел по следам, очень скоро они пропали, наверное, рану чем-то зажали.

– Я же просил вас оставаться на месте, пока не подам знак, – укорил я де Гирра, прорвавшегося сквозь заросли во главе слуг.

– Но вы не уточнили, что это будет, – парировал де Гирр, – мне показалось, что открывшаяся стрельба и есть ваш знак. Мы проехали к тому месту, где вы оставили коня и спешились. А дальше двигались на выстрелы. И я вижу, что на счет невозможности нападения я ошибался, а вот вы оказались правы. Нас ждала засада?

– И весьма искусно устроенная. Стрелков было двое и, кстати, вооруженных до зубов. С этого места, – я показал де Гирру их позиции, – Они бы не промахнулись.

– Я надеюсь, что вы невредимы? – спросил де Гирр.

– Нет, отделался ушибами и испачкал костюм. А вот одного я смог подстрелить и ранил довольно серьезно. Посмотрите, это его кровь.

В это момент Робер подал мне мою треуголку с дыркой от пули.

– Что это? Вы сильно рисковали! – встревожился еще больше мой наниматель.

– Да нет же, я сам бросил шляпу, стремясь спровоцировать убийцу, и мне это удалось.

Я рассматривал дырку в фетре и удивлялся собственному спокойствию. Неужели я настолько привык к риску, что становлюсь безучастным к проявлению опасности для жизни?

– Да, Анри, – задумчиво протянул Оливье де Гирр, – приношу свои извинения. Из-за моего упрямства вы рисковали собой.

– Вы за это мне и платите, так что я не в обиде.

Мы вернулись к дороге, где остались наши лошади. Гирр терпеливо ждал, пока я приведу себя в порядок и снова усядусь в седло.

– Я не думаю, что нас ждет новое нападение, – заключил я. – Кто бы это ни был, организовать еще одно покушение за такой короткий срок не получится. И все же подстраховаться не помешает. Предлагаю одного слугу пустить вперед, самим ехать следом, другого же сделать замыкающим.

– Все цело полагаюсь на вас, – согласился де Гирр.

Мы продолжили путь, по-прежнему, остерегаясь. Однако, никто больше не пытался напасть на нас. По совершенно пустынной дороге, через полчаса езды рысью, мы подъехали к замку, который более походил на дворец, хотя и укреплённый. Де Гирр сказал мне, что построили его в середине шестнадцатого столетия, в период религиозных войн, максимально пытаясь совместить красоту и комфорт с безопасностью.

Величественное трёхэтажное здание в виде квадрата, с длинными узкими окнами, эркерами и балкончиками, увенчанное изящной нарядной башней, поразило меня своей неординарностью. В центре фасада вперед выдавался барбакан26 с гостеприимно открытыми воротами. Вслед за де Гирром я проехал по гулким каменным плитам во двор, где уже собрались слуги: лакеи, конюхи и служанки. Последние разных возрастов и степеней миловидности. Впереди радостно размахивал руками низенький толстячок в сбитом на бок парике, облачённый в одежду тёмных тонов, неожиданно хорошо на нём сидящую. По тому, как он распоряжался, я догадался, что это и есть управляющий Ле Пон, о котором мне говорил Оливье, подчеркивая его честность и порядочность в делах. Он первым бросился к де Гирру, чтобы придержать ему стремя, а тот, спешившись, дружески его обнял.

– Здравствуй, мой старый друг, – ласковым тоном сказал де Гирр. – Очень рад тебя видеть в добром здравии. Жаль только, что повод для встречи оказался таким печальным.

– Истинная правда, монсеньор, по мне лучше не видеться совсем, чем встречаться из-за такого. Мы ждём вас с самого утра. Но прошу вас, проходите, господин Эльрик ожидает вас с нетерпением, – сказал управляющий.

Мы вошли в широкие двойные двери и сопровождаемые Ле Поном направились засвидетельствовать почтение младшему де Гирру. Признаюсь, что по пути я вовсю вертел головой, чтобы рассмотреть интерьеры замка. До сих пор мне редко приходилось сталкиваться с подобным великолепием. Всё, от полов и обивки стен до мебели и вещей, было создано с утончённым вкусом. Впрочем, времени, чтобы бродить по залам замка, любуясь их совершенством, у меня сейчас не было. Мы вошли в большую комнату, сочетавшую в себе спальню, госпиталь и рабочий кабинет. На кровати лежал молодой человек с худым и бледным лицом, черты которого отдалённо напоминали старшего де Гирра. Это и был его брат Эльрик. В комнате витал запах лекарств, а в изголовье стоял худощавый мужчина в чёрной одежде и чёрном же парике, нетрудно было догадаться о его профессии. При нашем появлении эскулап поклонился и тут же покинул нас, попросив не слишком утруждать разговорами его пациента. Чтобы не мешать встрече, я отошёл к окну и стал смотреть во двор, стараясь не прислушиваться к сумбурному разговору братьев. Наконец, они наговорились, и Оливье подозвал меня, чтобы познакомить с Эльриком. На мой вежливый поклон, он холодно наклонил голову. У меня возникло подозрение, что мое появление в замке не входило в его планы.

Я не большой знаток определять характер по лицу, знавал людей добродушных и мягких, по виду которых, сказать такое было нельзя, как случалось и наоборот. Но Эльрик де Гирр показался мне человеком раздражительным и высокомерным, несмотря на все попытки скрыть это вежливым обхождением. У него это не получалось. Как он не смог спрятать визгливые нотки в голосе, так и манеру смотреть на собеседника точно на пустое место. Этим Эльрик напомнил мне виконта Сен-Жана, что, понятно, не прибавило ему симпатии в моих глазах.

И ещё, он переигрывал радость от встречи с братом, уж эти вещи мне, бывшему актёру, и неплохому, смею надеяться, видны сразу. Так радоваться, что Оливье приехал мог лишь тот, кто его не ждал. Странно, ведь он сам вызвал брата.

Но в тот момент я не стал придавать своим наблюдениям особого значения. Пока не стал. Больной пригласил нас сесть. Я занял кресло в стороне от кровати, а старший де Гирр сел на стул подле брата.

– Ты привёз деньги? – спросил Эльрик.

– Да, не беспокойся, вся сумма в наличии. Как ты себя чувствуешь?

– Сейчас уже лучше, мне проткнули бедро и ранили в левый бок. Не беспокойся, ничего серьезного. Доктор уверен, что скоро я встану на ноги. Негодяи! Ты не представляешь, что я испытал. Если это де Кроа, я отомщу ему! И клянусь, он – умрёт!

– Мстить буду я, как старший в нашем роду, но об этом поговорим после. Сначала надо спасти сестру. Расскажи, как будет проходить обмен. Они могут нас обмануть, и нужно быть готовыми к любым неожиданностям.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что по дороге в замок нас обстреляли.

– Как?! Надеюсь, никто из вас не пострадал?

– Нет, благодаря… – Оливье посмотрел на меня. Я, пользуясь тем, что младший брат не видит моего лица, приложил палец к губам.

– Благодаря нашей осторожности. Ты же писал мне об этом, помнишь?

– Ах, да! Верно, писал. И слава Богу, что все обошлось.

– Так что мы сможем предпринять?

Эльрик скептически покачал головой:

– Не думаю, что мы сможем, что-то сделать. Нам нечего противопоставить их плану. Он хорошо продуман. Мы будем производить обмен завтра у реки…

Когда Эльрик изложил этот план, он спросил у Оливье:

– Ты будешь передавать деньги?

– Пусть это буду я, если никто не возражает, – я поднялся с кресла, игнорируя вопросительно-тревожный взгляд младшего де Гирра, – а сейчас прошу меня простить. Должен вас покинуть, чтобы привести себя в порядок после дороги. Думаю, вам есть о чем поговорить наедине.

– Да, да, – спохватился старший брат, – Ле Пон всё устроит.

Я поклонился и вышел из комнаты, предоставив объяснения Оливье.