Да, так случилось, что то, чем я собирался заняться завтрашним утром, и стало моим новым ремеслом. Ремеслом бретера. Поболтавшись некоторое время без дела и прожив почти все средства, я пришёл к выводу, что пора искать какие-то источники доходов. Если, разумеется, не хочу впасть в крайнюю степень нужды.

За это время у меня появилось много знакомых дворян, я и стал вхож в некоторые дома. Конечно, я не был принят при королевском дворе, столь высоко мои стремления не распространялись. Но среди моих знакомых появилось немало знатных особ. Все они принимали меня благосклонно именно потому, что я ничего не просил и был независим. Вряд ли мои просьбы о сужении денег воспринимались бы ими с радостью. Пожалуй, один Кардишон не отказался бы снабжать меня деньгами, даже открыл бы постоянный кредит, но одному Богу известно, каких услуг он потребовал бы взамен. От таких людей как советник надо держаться на расстоянии.

И вот однажды я сумел выручить из беды моего приятеля. Некий негодяй шантажировал его, принуждая отдавать деньги на содержание своей якобы беременной сестры. Этот дворянин состоял с ней в связи, и брат угрожал раскрыть эту связь перед обществом. У него на руках были несколько писем, написанных девушке моим приятелем. Когда же молодой человек захотел встретиться со своей пассией, чтобы узнать, действительно ли ее положение таково, как его описывают, и, если понадобится, оказать помощь без посредника, то его поджидала засада. На его счастье, я случайно оказался вместе с ним в тот вечер, и мы сумели отбить нападение, совершенное в предместье, где жила девушка. Молодой человек поверил мне свою тайну, и я пообещал выяснить правду. Проследив за заботливым братом, я убедился, что тот обычный сутенёр, а его сестра – обыкновенная проститутка. Беременность же ей помогала изображать подушка. Выбить из «братца» всю дурь и отобрать письма, было не столь уж трудным делом. Хотя мне пришлось немного помахать шпагой и хорошенько потрепать шантажиста. На радостях молодой человек преподнёс мне в подарок перстень с сапфиром, проданный мною позже за семьдесят луидоров, и, что оказалось гораздо прибыльнее, всюду стал рассказывать обо мне, как о человеке умелом и достойном доверия.

С тех пор я и стал выполнять некоторые щекотливые просьбы своих знакомых и знакомых их знакомых, естественно, сообразующиеся с моей честью. В этом вопросе я был щепетилен. И да, за соответствующую плату. Жизнь бретёра обеспечивала мою независимость и наполняемость кошелька. Я постепенно свыкся с ней и даже стал находить в ней несомненные преимущества. Моя репутация отваживала от меня плутов, воров и негодяев.

      На следующее утро в назначенный час, я появился на месте дуэли надушенный, в припудренном парике и безукоризненно одетый. Пустынные кварталы Пре-о-Клер на протяжении столетий верно служили многим поколениям дуэлянтов, и я тоже успел познакомиться с ними. Сен-Фаль уже был там и возбуждённо мерил шагами переулок. По крайней мере, он уже не был так бледен, как вчера, наоборот, лёгкий румянец более соответствовал его возрасту, а он не достиг ещё и двадцати лет.

Завидев меня, Андриен со всех ног бросился ко мне.

– Шевалье, я хотел бы объясниться с вами. Вы вступились за меня, но это было совершенно излишне, я сам…

– Пустяки, дорогой мой, сущие пустяки, – перебил я его. – Давайте договоримся так, вы не причём здесь, у меня самого были веские причины обойтись с господином Ферра, некоторым образом, невежливо.

– Но я чувствую себя виноватым.

– Напрасно, уверяю вас.

Я едва успел успокоить его, как появился Ферра со своим секундантом. Выглядел он не лучшим образом, наверняка после бессонной ночи. Злость по-прежнему бурлила в нём, ища выхода. Мы неприязненно поздоровались и, повинуясь нашим секундантам, прошли на указанные ими места. Я снял все лишнее и остался в жилете, Ферра же предпочёл обойтись только без плаща. Нам измерили клинки и предложили начинать.

– Прошу вас, сударь, – сказал я, салютуя шпагой. – Здесь к оплате принимаются любые удары.

– Фигляр! – зарычал Ферра, тотчас же устремляясь в атаку. – Я собью с тебя спесь!

Он оказался выучеником итальянской школы, быстрым и ловким, но я бы сказал, что все-таки недостаточно быстрым. И слишком большим приверженцем канонов. Стиль – это прекрасно, если речь идёт о фехтовальном зале, под взорами прелестниц, обсуждающих стройность ваших икр и изящество движений. Дуэль – совсем иное дело. В поединке «не на жизнь, а на смерть» помимо выучки имеют значение выносливость, собранность, тренированность рук и ног и, конечно, воля, подчиняющая тело одной цели – биться до конца. Поэтому я всегда был сторонником собственного стиля, избрав девизом целесообразность.

Наша дуэль с Ферра длилась недолго. Вначале я только оборонялся, изучая своего противника, и его злость помогала мне в этом. Не имею понятия, почему наш шулер

посчитал меня слабаком. Он вел наступление напористо, стремясь проткнуть меня как можно скорее. Уж не знаю, зачем было так спешить. Я позволил ему увериться в собственной беззащитности, а затем перешёл в наступление и нанёс несколько ударов, один из которых Ферра отразить не смог. Он как раз прикрывал левой рукой бок, когда я сильным ударом по его клинку отбил его вниз и сделал выпад. Моя шпага проткнула ему руку и вошла под рёбра дюйма на два. До того пунцовый от натуги, он враз побледнел и осел на камни мостовой. Он снова недооценил меня.

– Я читал, что лет двести назад условия тогдашних поединков разрешали добивать, не мешкая, раненых противников, – сказал я, приведя этим обоих секундантов в изумление, а Ферра в трепет. – Но в наше же более гуманное время, такое совершать уже непозволительно. Мы и не будем.

На самом деле я и не горел желанием доводить дуэль до смертельного исхода. С меня достаточно страха, поселившегося отныне у господина шулера.

– Вы удовлетворены? – спросил я у Ферра и его секунданта. Последний вместе с Сен-Фаль помогли раненому подняться.

– Да, удовлетворен, – слабым голосом ответил Ферра.

– А вы? – не удержался он от некого подобия иронии. – Вы – удовлетворены?

– Полностью, сударь! Моё кредо покажется вам простым, но я ему всегда следую. Долги нужно отдавать. А уж какой монетой платить, выбирать – мне.

– Я заплатил сполна, – скривился Ферра, когда общими усилиями его поместили в экипаж.

– Увы, долг был большим, – закрывая дверцу, заметил я. Из мальчишеской бравады, мне захотелось оставить последнее слово за собой и в этой словесной пикировке.

Пока я одевался и приводил себя в порядок, Сен-Фаль оставался со мной, и как только я закончил, предложил вместе пообедать. Смею надеяться, что не одно умение владеть шпагой прибавило веса в его мнении обо мне.

– Мой друг, сейчас только без четверти одиннадцать, для обеда рановато, впрочем, будем считать его поздним завтраком. Согласны?

– О да, согласен, шевалье! Предлагаю отправиться в «Сосновую шишку».

– Идёт!