В тот день на своей квартире я появился довольно поздно, около пяти часов после полудня. Я жил в Сент-Антуанском предместье, где жильё было более дешёвым, чем в центре Парижа. Она была на втором этаже небольшого двухэтажного дома, и состояла из двух комнат: гостиной и спальни. Всецело придерживаясь правильности английской поговорки: «Мой дом – моя крепость», я выстроил оборонительную линию по всем правилам фортификации, ибо в моём нынешнем положении недооценивать опасность было бы необычайной глупостью, стоящей головы. Самый первый заслон представляли соседские мальчишки, проводящие на улице большую часть суток. Подкармливая их время от времени мелкими монетками, я всегда знал все новости о том, что происходило здесь в течение дня. Вторая линия моей обороны – сын слуги моей квартирной хозяйки, подросток Поль, хитрец и проныра, по совместительству выполняющий обязанности моего шпиона.

И, наконец, главный бастион. Мадлен Ренар – хозяйка, вдова торговца шерстью тридцати двух лет, словно цербер, охраняющая вход в мою квартиру, из особого ко мне расположения. Ей, выросшей в купеческой семье, и вращавшейся в среде практичных и приземленных людей, не читавшей ничего кроме библии и нравоучительных историй, может быть не хватало воспитания и лоска, зато лицо и фигура были выше всяких похвал. Кроме некоторой доли тщеславия и излишнего стремления следовать за модой, моей хозяйке нечего было предъявить. Она была мила, честна, простодушна и жила чувствами. Мадам Ренар очень гордилась тем, что у нее снимал квартиру дворянин, к тому же способный развеять скуку честной вдовы, и дать ей возможность почувствовать себя желанной. В общем мы жили с ней душа в душу, и лучшей хозяйки я себе и представить не мог.

      Не успел я на этот раз войти во двор, как подлетевший ко мне Поль шепнул, что пока меня не было, приходили двое. Первый – лакей от господина де Сен-Фаля принёс деньги и передал их мадам Ренар, а второй дожидается у нее в покоях. Я потрепал паренька по плечу и незаметно сунул ему в руку две монетки, мошенник скрывал от родителей свои доходы. Когда я вошёл, как было у нас с ней заведено, без доклада, мадам Ренар сидела к гостю полуоборотом, трепетно обмахивалась веером и оживлённо беседовала с ним, причём грудь её волнительно вздымалась. Зная натуру своей хозяйки, я подумал, что незнакомый мне элегантный, но очень просто одетый господин, сидящий на стуле с заметным изяществом, должен быть человеком незаурядным, раз ему удалось очаровать мою вдовушку за столь непродолжительный срок.

– А вот и мой квартирант! – воскликнула она, бросая на меня виноватый взгляд из-под густых ресниц. – Шевалье Анри де Ла Рош.

– Желаю здравствовать, сударыня, – я галантно поцеловал ей руку, слегка сжав её пальчики, и только после этого обернулся к мужчине, изобразив на лице вежливый интерес.

– Господин Оливье де Гирр дожидается вас, шевалье, – томно проворковала мадам Ренар. – И он любезно согласился скрасить моё одиночество.

В словах хозяйки я уловил тень упрёка в том, что мне вот недосуг уделять достаточно внимания даме. Но я и ухом не повёл, а по лицу де Гирра скользнула адресованная мне лёгкая улыбка, показывающая, что он отлично понимает, какие отношения могут связывать столь привлекательную особу с её квартирантом, и совсем этому обстоятельству не удивлён. Пока он прощался с госпожой Ренар, благодаря её за приём, я внимательно оглядел его. Это был молодой человек лет тридцати, высокий и довольно стройный, с приятным выражением лица и изысканными манерами, образец подлинного аристократизма, так любимого незабываемой Флоранс. Пожалуй, он был немного напряжён, и глаза его глядели как-то сумрачно.

Между тем, мы поднялись в мою квартиру по наружной лестнице и расположились в первой более просторной комнате, имеющей камин, которую я использовал как гостиную. Она была обставлена тяжеловесной мебелью начала нынешнего царствования, и кое-где обойщику пришлось её подлатать, но в целом производила приличное впечатление, как и деревянные панели на стенах, доставшиеся покойному мужу госпожи Ренар в качестве уплаты долга.

– Могу ли я узнать причину, по которой вы посетили меня, сударь? – осведомился я, предложив ему сесть.

– Конечно. Мне рассказал о вас, барон де Полиньяк, от него же я узнал, где вы проживаете. Он аттестовал мне вас, как человека решительного, способного оказать помощь в опасном предприятии. Соответственно, у меня есть к вам предложение. Мне нужен компаньон для поездки в Шампань. Как вы на это смотрите?

– Что вам сказать сударь? Мне весьма неплохо живётся в Париже, однако если ваше дело покажется мне привлекательным, я соглашусь вам помогать. И у меня есть одно условие, которое я обозначу сразу. Не хочу быть втянутым во что-либо предосудительное или бесчестное, в этом случае я разрываю любые обязательства.

– Вы можете быть спокойным, шевалье, в моём деле ваша честь не пострадает, я не заговорщик и не авантюрист, напротив – верноподданный его величества, к тому же домосед.

Говоря это де Гирр показался мне искренним. – Однако обстоятельства требуют моего присутствия в родовом поместье неподалёку от Бетанкура. Но позвольте объяснить вам всё с самого начала, чтобы стала ясна суть дела.

– Хорошо, – сказал я, звоня в колокольчик. – Думаю, вино и лёгкие закуски не повредят вашему рассказу, я сейчас распоряжусь.

Он вежливо склонил голову, но без всякой охоты, однако у меня уже выработались свои методы встреч с возможными клиентами. Через минуту в дверь постучали, и на пороге возник Поль, всем своим видом выказывая готовность услужить. Многократно исполняемый трюк для придания солидности. Когда я принимал гостей, мальчишка временно превращался в моего лакея. Я достаточно насмотрелся на таких знатных господ, как этот де Гирр, для них отсутствие слуг граничит с вольнодумством или ещё того хуже, с нищетой. Приказав принести всё необходимое, я незаметно подмигнул мальчику, этот знак означал, что следовало не бежать в лавку, а взять всё на кухне хозяйки, чтобы было быстрее. Но провести гостя мне не удалось.

– Я вижу, что у вас постоянный кредит у мадам Ренар, – чуть улыбаясь, заметил он.

Мне не понравилось это замечание.

– Мадам очень добра ко мне, словно родная мать, – парировал я, улыбаясь не менее тонко, и удваивая обычную настороженность. Когда Поль внёс поднос с вином, фруктами, засахаренными орехами и прочими деликатесами, и был отослан, наш разговор продолжился.

– Итак, как я уже сказал вам ранее, – продолжил своё повествование де Гирр,

– я родом из Шампани, из Арденн, но большую часть жизни прожил в Париже. Недавно я получил письмо от моего младшего брата, он расшибся на охоте, упал с коня и просит меня приехать. Он предупредил, что дороги сейчас в наших местах опасны из-за многочисленных шаек, грабящих проезжих. Вот почему я посчитал разумным взять в дорогу, помимо слуг, компаньона, хорошо владеющего шпагой и пистолетом, и остановил свой выбор на вас. И поверьте, я смогу возместить с избытком все ваши путевые расходы и неудобства.

– Сударь, – сказал я. – Прежде чем приступить к обсуждению вознаграждения, позвольте мне кое-что прояснить. Вы, несомненно, очень богаты. Не отрицайте и дайте мне договорить. Вы приехали ко мне в наёмном экипаже, который тут же отпустили, и оделись очень скромно, даже блёкло. К такой одежде вы не привыкли, и она вас тяготит. Я не ювелир, но единственное колечко с бриллиантом на вашей руке стоит, пожалуй, целое состояние. Вы не сразу вспомнили о нём, но, вспомнив, повернули кольцо камнем внутрь. Минуту назад вы выпили вина, заранее настраиваясь на то, что оно вам не понравится, и не смогли скрыть удивления от его вкуса. Ко мне вы пришли под собственным именем, это очевидно, ведь вы сослались на Полиньяка, а тот не стал бы прикрывать обман. Уверен, наведя справки, а это будет совсем не трудно, я выясню, что вы имеете богатый дом, выезд, кучу слуг и достаточно богаты для найма маленькой армии, а не только двух десятков вооружённых болванов для вашего сопровождения в Арденны. И возникает вопрос, зачем вам нужен я? Прошу вас ответить откровенно, в противном случае вам остаётся только откланяться.

– Что же, шевалье, – сказал де Гирр, поднимаясь и протягивая мне руку. – Полиньяк в вас не ошибся! Он говорил мне, что вы не только бретёр, каких поискать, но и проницательный человек. Вы меня раскусили в два счёта, что делает честь вашей наблюдательности, и с этого момента я буду с вами откровенен до конца.

После таких его слов, мне осталось только ответить на рукопожатие и удовлетворить своё любопытство.

Де Гирр начал так:

– Приношу свои извинения, шевалье, но я должен был испытать вас, прежде чем довериться. Дело, с которым я хочу к вам обратиться, касается членов моей семьи, и от того, смогу ли я сохранить обстоятельства его в тайне, зависит их жизнь. Я надеюсь, что при любом вашем решении всё, что я вам расскажу, умрёт в этой комнате.

– Даю слово! – ответил я, сильно заинтригованный.

– Вы были правы, – продолжил де Гирр. – Я располагаю значительным состоянием, как и мои младшие, брат и сестра. Нам принадлежат обширные земли в Шампани и Лотарингии. Я с юных лет жил в Париже, окончил здесь военную школу и шесть лет отслужил в королевской гвардии, но вот уже три года я в отставке. Мой брат Эльрик, он моложе меня на три года, управляет имениями и постоянно живёт в нашем родовом замке в Арденнах. Туда летом этого года вернулась и сестра Анна-Мария, воспитываемая до этого в монастыре. Мы не виделись больше года. Ей всего восемнадцать. И так как наши родители умерли, то я взял на себя опекунство над сестрой. Я собирался вывести её в свет и устроить замужество. Но всё пошло не так. Вчера вечером мне привезли письмо от брата, события, о которых он сообщает, меня потрясли. Оказывается, когда Эльрик и Анна-Мария возвращались из Живе, на карету напали какие-то люди и похитили нашу сестру, а сам Эльрик был тяжело ранен и прикован теперь к постели. Нападение случилось в прошлую пятницу, ровно неделю назад. Наспех собранная погоня не принесла результатов, а на следующий день в замок было подброшено письмо с требованием выкупа и сохранения тайны, иначе похитители грозились убить сестру. Срок выплаты – три дня.

– И что ваш брат?

– Что ему оставалось? Он вступил в переговоры и выпросил отсрочку еще на четыре дня, чтобы собрать требуемую сумму – двадцать пять тысяч ливров. А сам тотчас же послал ко мне гонца. Я должен выехать как можно скорее, но тайно и без охраны, вот почему мне потребовался один надёжный компаньон, а не целая армия.

Я ответил на ваши вопросы, шевалье?

– Да, благодарю вас! Но у меня появились новые. Однако, прежде чем их задать, я говорю вам, что я с вами.

– Спасибо, шевалье, очень рад этому обстоятельству! Я обратился к барону де Полиньяку, зная, что совсем недавно он попал в неприятную историю и выпутался из неё весьма успешно при помощи третьего лица, то есть вас. Уверен, что и мне ваша помощь будет как нельзя кстати. А сейчас можете задавать свои вопросы.

– Сколько у нас времени на всё?

– Увы, совсем немного, до выкупа – не больше четырех дней.

– Ваш брат или вы сами подозреваете кого-то?

– В том-то и дело, что подозрение имеется. У нас есть один сосед, Жан де Кроа, дальний родственник известной фамилии, про него говорят разное. Например, будто бы он покровительствует контрабандистам и разбойникам. Я не очень доверяю слухам, но насколько я его знаю, он вполне способен на похищение ради денег.

– А что же местные власти?

– Доказательств, что это сделал Кроа, у брата нет, а значит обвинить его просто так нельзя. Он хоть и небогат, но уважаем в народе и лишь насторожится преждевременно. Сестру же ищут, но пока тщетно.

– Мы поедем с вами вдвоём?

– Нет, я возьму с собой ещё двоих слуг. Один, это тот, кто привёз письмо, брат ему полностью доверяет. Другой, мой камердинер, служит моей семье много лет верой и правдой.

– Когда вы хотите выехать?

– Завтра утром почтовой каретой – до Реймса. А оттуда – верхом.

– Разумно, быстрее мы не доберёмся. Почему вы считаете, что возможно нападение и на вас?

– Да, очень возможно. Я ведь повезу часть денег, и к тому же, моё присутствие стеснит негодяев. Не забывайте, мой брат ранен. Он, кстати, особо настаивает на соблюдении тайны. По его мнению, за мной могут следить. Я отдам распоряжения домочадцам, и они будут скрывать мой отъезд сколько возможно, а так как я действительно редко выезжаю в свет, моё мнимое затворничество никого не удивит.

– Скажите, господин де Гирр, а вы собираетесь платить выкуп или у вас есть другой план?

– Вы задали вопрос вопросов, шевалье, отвечу прямо, не знаю. Для меня главное спасти сестру, остальное, в том числе и наказание разбойников, подождёт. Вам за участие я предлагаю десять тысяч ливров. Я знаю, что вы не богаты, в отличие от меня, и призываю вас не чиниться.

– Хорошо, завтра утром я буду готов.

Вот так, с одного маха я ввязался в новую опасную авантюру.