Что теперь? Одно дело, он, кажется, закончил; проверять, получила ли жена визу и деньги, в общем-то, не имело смысла, северянам по большому счёту верить было можно, так что теперь он был свободен. У него, разумеется, было тут ещё одно дельце, но сейчас оставаться в Большом Городе было небезопасно. Контакты его жены с консульством не могли не вызвать у людей Поживанова интерес, а люди эти неглупые, так что нужно было уходить. Исчезнуть.
Он садится в свою новую-не новую машинку и заводит двигатель.
На юг, на Губаху. По оживлённой ночной дороге, вместе с десятками больших и малых караванов. Но тонны пыли и бесконечная вереница встречных фар в глаза ему не приглянулись, и уже километров через десять он сворачивает в степь, там ему лучше, бандитов он не боится, даргов до самой Губахи быть не может. А в степи спокойно, тихо, только ревут где-то вдалеке тяжело гружёные машины, сверкают цепочками огней. А тут он выключил фары, моторчик у него работает тихо, издали его никто не увидит и не услышит. Ехать можно… Вот только при покупке «Термита» он как-то не подумал о том, что небольшой автомобиль не очень хорош на барханах, и те «хвосты» больших песчаных дюн, которые большой грузовик в три моста пересекал играючи, ему на «Термите» приходилось объезжать. А это немного удлиняло путь. Ну да ладно, зато кондиционер ему мастер поставил отличный, и в кабине было весьма комфортно. Вот только стали в дороге к нему приходить мысли… Мысли не очень лёгкие. Он почему-то сейчас думал не о длинноногой северянке, а о своей располневшей жене.
«Как ей сейчас? Она одна, с ребёнком и двумя противными пацанами, которые её ни в грош не ставили даже при мне, потому что она не женщина степей, а городская цаца. Что она думает по поводу всего случившегося? Наверное, с ума сходит от догадок… Или, может, радуется деньгам и переезду на север? Ну, должна же радоваться, она ведь всегда о том мечтала, — ему почему-то очень захотелось, чтобы Наталья была рада тому, что он для неё сделал. — Интересно, как на её сообщение о переезде отреагировали мальчишки?». Он вздыхал, глядя своими удивительными глазами в черную даль, заваленную песком. Он всё прекрасно видел, даже несмотря на то, что месяц прятался за облачками. А ещё он думал о том, что Наталью ждут неприятные разговоры с ребятами Поживанова, но он надеялся, что задержать Наталью или применить к ней меры воздействия при допросе они не посмеют. Тем более что они знают: за неё хлопотали люди из консульства. А это весомый факт, от которого даже Трибунал просто так не отмахнётся.
Въехав на небольшой холм, заросший кактусами, он взглянул в зеркало заднего вида и увидел где-то совсем вдалеке последние огоньки Железнодорожного, южного пригорода Большого Города. Он с трудом отогнал от себя мысли о жене, о том, что будет с нею. Там, в городе, остался Поживанов, по сути, виновник всех его нынешних мытарств и волнений. Убийца его наставника. Продажный и хитрый урод. Но с ним он собирается решать вопрос чуть погодя; пока пусть всё уляжется, пусть Наталья с детьми уедет… Теперь же у него появилось время подумать о просьбе Всеблагого, о том, как переправить новую, молодую Люсичку через болото, и в этом ему мог бы помочь нынешний его тёзка Миша-Шубу-Ухай. Теперь нужно было выяснить, дошёл ли он до людей, не прикончила ли его Гупа, когда Аяз не вернулся, добрался ли он до Галины. И у неё ли он ещё. Конечно, всё это было маловероятно, но лучше было проверить, чем гадать. В общем, Андрей Николаевич отправился в Тёплую Гору и поехал на юго-восток, то есть напрямки через степь и предгорья, так, чтобы не заезжать в Губаху и другие большие населённые пункты.
Бывший оперуполномоченный не остановил свой грузовик рядом с домом Галины, проехал дальше. Ехал, разглядывал всё. С тех пор как он тут не был, кажется, в городке прибавилось людей, да и транспорта. Андрей Николаевич оставил своего «Термита» в тени одного небольшого домика и пошёл, оглядывая всё вокруг, к дому знакомой ему женщины. Дом почти не изменился. Горохов даже в огород заглянул… Тыквы были убраны, а в конце огорода теперь располагался небольшой загончик. Тут и гадать не нужно было, даже через хороший респиратор просачивался запах свиньи.
«Значит, мечту свою она осуществила».
Он ещё раз огляделся и позвонил в дверь. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и Горохов увидал… Петю. Петра. Тот смотрит на него с настороженностью: ну и чего тебе?
— Добрый день, — вежливо произносит Горохов.
— Здорово, — нейтрально отвечает тот. Но видно, что подозрительность Петю не покидает.
— Мне бы Галину, — продолжает Андрей Николаевич.
— На работе, а чего тебе от неё…?
— Разговор есть.
— М-м… — Петра это явно не радует. — А какой у тебя к ней разговор?
Горохову не нравится торчать тут перед дверью у всех на виду, и он тогда говорит ему:
— Петя, ты, может, разрешишь мне войти?
Пётр поначалу таращит на него глаза, а потом наконец пропускает бывшего оперуполномоченного в дом, а закрыв дверь, сразу интересуется:
— Так ты от Анатолия?
— Ну да, — отвечает Андрей Николаевич и разувается. — А где Мурат?
— Муратка? Так он в рейсе. Взял заказ до Североуральска. Но должен уже вернуться завтра, — сразу объясняет Петя.
— В рейсе? Так он водит сам? — Горохов вспоминает, что Мурат был не очень хорошим водителем.
— Водит, а что ему…? Поначалу не очень, а теперь наловчился… — Петя жестом приглашает гостя за стол и сам садится. — А ты к Галине зачем? — он достаёт сначала чашки для чая, но, подумав, вытаскивает из тумбы у плиты и рюмки.
— Да узнать у неё кое-что, — отвечает Андрей Николаевич. Он сам оглядывается и сразу много понимает. Тут же на кухне кровать-раскладушка. В прихожей верхняя мужская и детская одежда. — А ты, значит, тут живёшь?
— Ну, тут, — соглашается Пётр.
— При Галине, значит, прижился? — продолжает Горохов.
Вот здесь Петя напрягся снова:
— Ну, так, живём вроде.
— Да ты не волнуйся, живите, раз живётся, — успокаивает его бывший оперуполномоченный. — Ты только её не обижай, ни её, ни детей…
— Да ну-у… — машет рукой Пётр. — Не-не, не обижаю, у неё ребята хорошие, толковые, — и тут он снова немного насторожился: — Слушай, а ты не за грузовиком пришёл?
— Нет, Анатолий сказал, что грузовик ваш, но если что, должны будете мне помочь, довезти куда скажу.
У Пети от сердца отлегло, он достаёт бутылку с водкой, водка так себе, да и закуской он что-то гостя не балует, хотя тот и поел бы, а «хозяин» разливает водку и интересуется:
— Довезём, если нужно, оно, конечно… А тебя как звать-то?
— Артёмом, — отвечает Горохов и берёт рюмку.
— Ну, за знакомство, Артём, — они выпивают, а потом Петя и спрашивает: — А чего ты от Галины хотел узнать?
— От Галины? — переспрашивает Горохов. — Да мне, в общем-то, всё равно, я и у тебя могу спросить.
— Ну? Чего?
— От Анатолия сюда один человечек должен был прийти…
И тут Петя оживает, глаза у него вспыхивают, и он догадывается:
— Татарин Миша?
— Ну да, охотник он, — «Татарин Миша».
— Ну так пришёл, весь посёлок переполошил, — почти радостно сообщает Пётр.
— Переполошил посёлок? — не понимает Андрей Николаевич. Тихий алкоголик Шубу-Ухай не похож на того, чьё появление могло всполошить весь посёлок.
— Так этот Миша сюда, в Тёплую Гору, дарга приволок, — сообщает ему «хозяин» и снова разливает водку по стаканам.
«Дарга? Какого ещё дарга?».
Андрей Николаевич не понимает, а Пётр с радостью ему сообщает:
— Девку даргов привёл с собой, представляешь? У неё половины башки нет…
«Гупа!».
— …по-нашему лопотать научилась кое-как, да только местные её убить хотели, и Татарина тоже. Галина заступилась за них, так местные и нас хотели порешить… Насилу уговорили их никого не убивать, и Татарин с девкой этой ушёл.
«Почему Шубу-Ухай её не убил? Я же ему сказал убить её! Но он был жив, это уже неплохо. Наверное, вернулся к себе на север, в Серов. Хотя с даргом его и там встретят нерадушно. М-м… Болван. Теперь ищи его по предгорьям!».
Он уже стал подумывать о том, что ему придётся искать других проводников, что переправят его и новую Люсичку через болото. Но Петя его вдруг радует:
— Они ушли в горы, на север, там и живут.
— Вдвоём, что ли? — с опаской уточняет Андрей Николаевич.
— Ну, уходили вдвоём, а как сейчас у них, я не знаю, Татарин нам мясо добывает, а мы его продаём… — разъясняет Пётр.
— И где вы с ним встречаетесь?
— Он каждую неделю спускается к Качканару, вернее, не к самому посёлку, а к охотничьему лагерю, это… — Петя думает, как объяснить гостю, где это место.
— Я знаю, где Качканар, — говорит ему Горохов. — Говори, что за место.
— Там чуть на запад, за озёрами, уже на подъёме в горы, есть одно местечко, — объясняет Пётр.
— Там заброшенная деревня, — вспоминает Андрей Николаевич.
— Ну, не совсем, там живёт несколько семей, — продолжает «хозяин», — да и охотники там стоят частенько. Вот туда он и приходит, дрофу приносит. А я или Мурат за нею ездим, продаём, а ему привозим порох, капсюли, дробь, витамины, горох, хлеб, сигареты, ещё что, если просит…
— Водку, — догадывается Андрей Николаевич.
— Ну, не без этого, — соглашается Пётр. — Там есть одна шалавёнка Настя, она сама гонит. Татарин говорит, что у неё дороговато выходит, вот он нашу и просит. Ну, мы, как его мясо распродаём, ему всё собираем, что ему нужно, а также деньги ему даём, вот он там и живёт в горах. Уж не знаю, с даргой этой или один, но вниз с гор он сходит без неё…
«А неплохо Петя тут с Муратом устроились, грузы возят, вяленым мясом приторговывают, опять же у них Галина, женщина с хорошей кожей, без проказы, дом со свинкой. Нормально мужички прижились».
— И когда же у вас с ним следующая встреча? — интересуется бывший оперуполномоченный, разглядывая Петра и замечая, что тот даже и отъелся тут на харчах Галины. — «Водочку пьёт, видно, с полынью завязал, раз щёки вширь пошли. Ну дай-то Бог».
— Через… четыре дня вроде, — вспоминает Петя. — Да, точно, мы у него мясо три дня назад брали, ещё до отъезда Мурата.
«Четыре дня?».
Сидеть в Тёплой горе четыре дня Андрей Николаевич не хотел: чего тут высиживать? И поэтому он опять спрашивает:
— А там в предгорьях, в том посёлке, значит, у Насти есть какое-то место, где она торгует водкой?
— Ну да, там же охотники всё время трутся, вот она и промышляет.
— Ещё раз объясни, где посёлок, — просит Горохов.
— Ну вот, смотри, Качканар… И на запад от города озёра, там рыбари местные, к озёрам, конечно, чужих никого не подпускают, но оно нам и не нужно. Нам мимо них проехать по дороге к горам.
— Знаю ту дорогу.
— Тем более… Озёра кончаются, и сразу дорожка вверх, в горы… Там не промахнёшься, она одна. Справа от дороги потянется каменная гряда, вот мимо неё всё и ехать, и через пять километров он и будет: Охотничий посёлок.
— Ладно, друг, — Андрей Николаевич встаёт.
— А ты сейчас к Татарину поедешь? — интересуется Петя; он тоже встаёт с гостем.
— Такой задачи мне не ставили, — отвечает Горохов. Он, как всегда, осторожничает и поэтому придумывает: — Меня просили только его найти. А вот ты, товарищ дорогой, когда поедешь к нему за мясом, то обязательно передай, что я приезжал от Анатолия и что он скоро ему понадобится. Пусть будет готов.
— Я понял, всё передам ему, — Горохов тем временем обулся, надел куртку и готов был уже выйти, а Пётр его и спрашивает: — А что Галине передать?
— Галине? Да ничего не передавай. Вообще ей ничего не говори, а вот что Мише сказать нужно, так ты это помни, — отвечает Андрей Николаевич. — Ладно, всё, бывай, мне ещё до ночи до Горнозаводска нужно добраться.
— Не забуду, всё ему передам, бывай, товарищ!
Когда Горохов вышел из дома Галины и прошёл несколько шагов, он обернулся и увидал, как из окна, приподняв жалюзи, Петя смотрит ему вслед. Андрей Николаевич помахал ему рукой, и Пётр, махнув в ответ, жалюзи опустил.
«Смотрел, на чём я приехал? Или просто интересовался?».
Гадать смысла не было, и бывший оперуполномоченный подумал, что правильно сделал, когда оставил машину вдали от дома Галины.
Он и вправду был голоден, а ещё грязен и устал. Поэтому Горохов нашёл удобный трактирчик. Тот был на выезде, почти у дороги, еда дрянная, при помывке пришлось платить за каждые десять литров, и кондиционер в комнатушке оказался еле живым, но зато там было много проезжавших мимо шофёров, и с тем, чтобы затеряться среди них, у него не было никаких проблем. А ещё до зари он выехал и поехал по большой дороге на север. На Качканар.
⠀⠀