Он сначала завтракает в небольшом и чистом ресторанчике прямо неподалёку от её дома, потом час идёт пешком, выявляя слежку. И только убедившись на сто процентов, что за ним никого, находит такси и едет к автослесарю. Его «Термит» уже готов, машинку выкатили из цеха и поставили в тень здания. Выдавать заказ Тарасов вышел к Горохову сам. У него был список в руках, вот по списку он и начал отчитываться:
— Покрышки поменяли, аккумулятор, свечи — новые, зажигание выставили… Нового генератора не нашли, мы старый перемотали, с ним всё в порядке, работает нормально, а если вдруг что, так вот — баллон и нагнетатель установили для пуска двигателя… — всё это он показывал Андрею Николаевичу по каждому пункту списка и под конец сказал: — Ну, вы сказали, что те сто рублей — это аванс за работу, а за детали заплатите отдельно.
— Так и есть, сколько я вам ещё должен?
— Тут немало вышло, новый полукиловаттный кондиционер, он дорогой, и один баллон с нагнетателем…
— Цифру назовите.
— Покрышки отличные… — мастер стеснялся, но наконец выдал сумму: — Тридцать семь рублей… В общем.
Горохов лезет в карман; да, эта маленькая машинка обошлась ему недёшево, но неприметный транспорт ему действительно нужен. Он рассчитывается с мастером.
— Спасибо вам.
— Это вам спасибо, — отвечает тот, принимая деньги. А когда бывший оперуполномоченный уже садился в свою машину, автомеханик всё-таки спросил у него: — Послушайте, а что за человек вам меня рекомендовал?
— Хороший человек, — ответил Горохов и закрыл дверь.
Он поехал к своему тайнику, достал оттуда вещи и вернулся в город. Потом, забрав с собой вещество, оставил свою машину напротив муниципального отделения безопасности, а сам добрался до стоянки такси, выбрал машину получше и, усевшись на пассажирское место, стал договариваться с таксистом:
— Нужно в центр, а там придётся подождать одного человека. Может, часик, может и больше.
— Ждать — это дорого, — заявил ему таксист.
Горохов протянул ему рубль, это был веский аргумент, и таксист сразу согласился ждать сколько будет нужно. И они поехали на улицу Рябиновую. А там нашли свободное парковочное место почти напротив центрального входа в консульство.
— Вот тут и будем ждать, — сказал пассажир водителю.
— Музыку включить? — поинтересовался водитель.
Андрей Николаевич немного подумал и, вспомнив, какую музыку обычно можно услышать в такси, отказался. Он чуть приоткрыл окно и закурил. Сидеть ему тут нужно было почти полтора часа.
Он бы никогда не узнал свою жену, если бы у неё не было на руках ребёнка и её не привезла на машине с консульским флажком стройная длинноногая женщина с копной каштановых волос. Наталья была не похожа на саму себя, словно её одели в чужую одежду. Вместо изысканных пыльников, косынок и узких брюк с яркими сапожками — самый обычный комбинезон обычной городской женщины средних лет и весьма среднего достатка. Мало того, она заметно прибавила в весе, ему одного взгляда было достаточно, чтобы это понять. Если бы длинноногая Элла не помогла женщине с ребёнком вылезти из машины, он бы никогда даже и не подумал, что это его жена, ещё недавно утончённая и элегантная женщина мегаполиса. Им овладело странное чувство, ему стало её жалко, захотелось встретиться с нею, как-то поддержать, хотя бы сказать пару слов. И, может быть, взглянуть на ребёнка. Но этого делать было нельзя… Категорически. И он просто закурил очередную сигарету. И снова потянулось время. И это было не простое ожидание, Андрей Николаевич ещё всё время поглядывал по сторонам. Он полагал, что за женой мог притащится следом кто-то, кого он видеть вообще не хотел. То, что Наталью забрали из больницы, в Трибунале уже знали, не могли не знать. И что её увезли на консульской машине — тоже. В общем, нужно было быть начеку. А машин и людей у консульства хватало. Непрекращающийся поток, люди поодиночке и целыми семьями приходили и уходили, приезжали и уезжали.
Некоторые машины искали место для парковки. Круговерть.
На всякий случай бывший оперуполномоченный раскрыл кобуру с пистолетом, а потом попросил водителя увеличить мощность кондиционера, чтобы тому было не слышно, как он загоняет патрон в патронник.
Без семи минут двенадцать к главному входу консульства подъехало такси, и ещё через пару минут из дверей вышли всё те же женщины. Одна с ребёнком, другая в обтягивающем комбинезоне и с ничем не прикрытыми шикарными волосами. Женщина с ребёнком, кажется, благодарила стройную и длинноногую, потом уселась в такси, а длинноногая передала ей пластиковую папку и закрыла за нею дверь.
Всё. Такси уехало, а длинноногая осталась стоять у дороги, она вертела своей модной, как у подростков, маской по сторонам, видно, искала его, и тогда Горохов говорит водителю:
— Посигнальте.
Тот сигналит пару раз, и Элла, поглядев по сторонам, замечает его такси, пропускает машины и переходит дорогу, подходит ближе, и тогда Андрей Николаевич приоткрывает окошко. И она видит это, подходит, а он протягивает ей пробирку, завёрнутую в тряпицу. Северянка, даже не взглянув, кто там в салоне, сразу берет её и разворачивает тряпку. И глядит на пробирку.
Конечно, он не мог видеть её лица за красочной маской, состоящей из красивых очков и лёгкого, замысловатого респиратора, но по тому, как быстро она спрятала пробирку под курточку, куда-то в область бюстгальтера, и прижала её сверху рукой, ему было понятно, что она как минимум… как минимум рада, а может быть, и счастлива, что реликт наконец у неё. Но прежде чем женщина успела повернуться к машине и что-то произнести, он закрыл окно и сказал водителю:
— В порт.
Теперь нужно было срочно уходить, уходить из Города вообще. Обо всех перемещениях Базаровой уже было известно в Конторе, в этом он не сомневался. Конечно, ни Эллу, ни Наталью люди Поживанова трогать бы не стали. Хотя Наталью могли и допросить насчёт визы на север. Но она и знать не знает, кто её благодетель. А Элла и особенно её начальство Поживанова пошлют куда подальше. Им поставщик реликта важнее, чем мелкие дрязги южан. Но всё равно, уходить было нужно. Мужики у Поживанова толковые, им только зацепочку дай, а дальше они начнут мотать — не остановишь, так и выйдут на Михаила Толстых из Лысьвы. Поэтому, доехав до порта, он ещё дважды ловил такси и целый час колесил по городу, прежде чем вышел из машины и пошёл к своему «Термиту», ещё пару раз проверяя, нет ли за ним хвоста. А когда добрался до машины, то поехал на юг, в район Березняков.
Там пообедал как следует и покинул Агломерацию. Ещё до темноты Андрей Николаевич добрался до Железнодорожного. Заправил машину, дождался сумерек и нашёл место, откуда можно было безопасно позвонить.
Элла сразу всё поняла:
— Почему ты звонишь? Ты, что, не придёшь?
— Не получается, — отвечает Горохов. И женщина после этих его слов замолкает — и молчит секунд десять, наверное. Ему даже приходится проверять. — Ты ещё здесь?
— Да, здесь, но почему ты не придёшь? — спрашивает она. — Что случилось?
— Да так, ничего. Просто пора уже заняться делом, я ведь обещал тебе достать ещё этого…
— Да, мне очень нужно то, что ты мне раздобыл, но я думала, что мы сегодня отпразднуем нашу удачную сделку, — у неё чистый, молодой голос, он до сих пор не обращал на него внимания, а тут вдруг…
— Тебя похвалили на работе?
— Похвалили, — она, кажется, усмехается. — Руководство возжелало с тобой познакомиться.
— Передай руководству, что я ни с кем из них знакомиться не хочу, я буду работать только с тобой, — произносит бывший оперуполномоченный и добавляет: — Только с тобой.
— Ну, я так приблизительно им и сказала, — говорит она и продолжает: — А я дрон для тебя заказала. Мне сказали, что хороший.
«Дрон. Эх, как он был бы кстати».
И тут он придумывает:
— Отправь его в Лысьву, на имя нашего старосты. Я потом у него заберу коптер.
— Миша… — произносит она и замолкает.
— Что? Ну, говори, — настаивает он.
— Я делала запрос в Лысьву, там уже пять лет староста — женщина. А ещё там сказали, что у них уже одиннадцать лет нет ни одного Михаила. Был один Михаил Можейко, так он одиннадцать лет назад ушёл в Пермь с бригадой старателей и не вернулся, — сказав это всё, она замолкает.
Но Андрея Николаевича вовсе не смущает услышанное, он лишь констатирует:
— Да, давненько я не был в Лысьве, — и потом он понимает, что этот разговор несёт в себе слишком много информации, но Элла как будто услышала его мысли:
— Не волнуйся, я отключила прослушивающее устройство.
— Да? Тогда отлично, — произносит он, но, честно говоря, не доверяет ей полностью. Возможно, она и может вести игру самостоятельно, но только в том случае, если это ей позволит начальство.
И тут она снова произносит проникновенно:
— Миша?
— Ну? — он заинтригован.
— Ты извини… В общем, вчера я отвезла твои биоматериалы в Институт. Мне просто было очень интересно, что с твоими глазами…
«Ах ты пронырливая дрянь!».
— Ну и что тебе там сказали? — Горохов делает вид, что его это мало заботит, но его как раз это заметно напрягло. В Институте народец грамотный, уж анализ белка они сделают. И раз она об этом речь завела, значит, вызнала что-то интересное. А раз узнала она…
— Я пока ничего своему начальнику не сказала об этом. Пообщаемся, когда придёшь, — говорит Элла; кажется, она хотела его немного успокоить. И после продолжает: — Если хочешь… приезжай сейчас и поговорим обо всём. И о твоей бабке поговорим, и о твоих глазах.
Андрей Горохов в нём при этих словах ещё больше насторожился.
«Ну и хитрая же зараза».
А вот Михаил Толстых… уже готов был плюнуть на всё и поехать на север, к освещённому витринами ресторанов и клубов центру Агломерации. Наверное, это было самое его сильное желание за всю его жизнь после перерождения. Каким-то неимоверным усилием Горохов берёт верх над Михаилом.
— Нет, я уже далеко. Приеду, когда найду то, что тебе нужно. Ты деньги готовь.
— Жаль. Ну как знаешь, — даже по голосу он понимает, что северянка хоть немного, но расстроена. Хотя она может и притворяться. Это рождает у него очередной порыв плюнуть на всё и поехать к ней, но и этот порыв разбивается о сознание и опыт бывшего оперуполномоченного. А она тем временем спрашивает его:
— А что ты сейчас собираешься делать?
— Найти толкового человека, а лучше парочку, одному туда трудно будет дойти, — говорит он.
— У меня есть толковые люди, они настоящие степняки, — сразу сообщает она.
— Нет… — конечно, никакие люди ему не нужны, а уж её-то люди ему не нужны сто процентов. Ведь никуда идти за реликтом он не собирается. — Я сам найду. Мне нужны хорошие старатели, что ходили в Пермь и дальше. Опытные люди нужны.
— В Пермь? — северянка сразу цепляется за его, якобы случайную, проговорку.
Но он не собирается продолжать этот разговор, он и так вышел очень длинный; если его ищут, а её телефон прослушивают, то нужно уже давно было его прекратить.
— Всё, красотка, месяц меня не будет точно, а как всё найду — я тебе позвоню.
— Миша… — начинает женщина, она явно хочет продолжить разговор, но Горохов Андрей Николаевич решает, что на сегодня хватит душещипательных бесед, и кладёт трубку.
⠀⠀