Вышел во двор… а его мотоцикла там и нет.

«Ублюдки… Были уверены, что дело уже сделано. Или специально выкатили его с двора: вдруг „клиент“ сразу сознание не потеряет и вздумает бежать. Нет, никуда бедолага деться не должен».

Он не слышал, как заводили мотор, возможно, его мотоцикл вывели со двора. Но это ничего не меняло: Андрей Николаевич остался без транспорта, а уходить отсюда нужно было как можно быстрее. Дом у старухи был хороший, везде, на дверях и на окнах, хорошие уплотнители, и выстрелы, скорее всего, никто не слышал, тем не менее оставаться на месте бойни было нельзя. И он вышел со двора, прикрыв за собою калитку.

У соседнего дома мужчина и женщина грузили на квадроцикл стойки и сети для сбора саранчи. Они бросали на него взгляды, но то были взгляды скорее мимолётные, без особого интереса. Хорошо… Значит, выстрелов они точно не слышали. Вот только, когда сюда приедут муниципалы, они непременно вспомнят, что видели в то утро степняка, выходившего со двора.

Нужно было менять вид, менять одежду. Тут, в Большом городе, сделать это было несложно. И он набросал для себя план действий на сегодняшний день: одежда, транспорт, безопасная лёжка, надёжный тайник для вещей, встреча с Эллой. Да. Это был его сегодняшний минимум. Бывший оперуполномоченный быстро шёл по улице города на юг, к центру. Конечно, Трибунал вряд ли заинтересуется какой-то стрельбой на окраине города. Тем не менее попадать даже к муниципалам и объясняться с ними у него никакого желания не было. Нет, этот вариант нужно было исключить. Во-первых, он должен был встретиться сегодня с Эллой. А во-вторых, объяснять городскому следователю, откуда у степняка столько денег и что там у него в вещах за пробирка, он не хотел. Тем более, попадись следователь дотошный, он ведь и запрос в Контору мог организовать насчёт Михаила Толстых. Нет, нет, нужно было уходить и меняться.

Ситуация была непростая, снова, что в общем-то было для него привычно, над ним нависала опасность, неопределённость. И именно сейчас, в эти минуты, как-то сама собой включилась его колючая насторожённость, его выработанные за годы опасной работы холодное внимание и осторожность. Он машинально стал проверять, не следит ли кто за ним. Засекать и заранее менять маршрут, если на пути ему попадались камеры. У него включился его рабочий режим. И находясь именно в этом своём рабочем состоянии и здесь, на пыльных улицах большого города, бывший оперуполномоченный почувствовал, что наконец-то закончился его окончательный переход из старого корпуса в новый. Закончился его метемпсихоз. Его обновлённое сознание приняло его новый корпус. Именно теперь Андрей Николаевич Горохов обрёл свой законченный вид и стал Михаилом Толстых. Теперь он был в себе, стал собою, и это придало ему сил. Бывший оперуполномоченный готов был начать сначала, с нового, как говорится, листа.

Внешность. Первым делом он зашёл в магазин и купил новые очки… И выбрал, конечно же, «Спектор». Только новый. Улучшенный. Он был высокого мнения и о старом, а уж теперь… Дорого, конечно, но обоснованно. Стёкла-«фотохромы», меняющие затемнение в зависимости от освещения, удобные дужки, шнур, позволяющий закрепить очки на голове, чтобы никакой заряд сорвать их не мог. Купил ещё новый респиратор. Взял дорогой, с нагнетателем. Старый реально его выручал, когда из-за грибка у него были проблемы с дыханием. Купил фуражку. Да, Михаилу Толстых из Лысьвы нравились фуражки, а не кепки или шляпы. А ещё… тут он вызвал некоторое недоумение у продавца… Горохов приобрёл хороший чехол для не очень-то хорошей винтовки. Конечно, со стороны выглядело глупым покупать чехол стоимостью в три рубля для оружия стоимостью в пять. Но, как говорится, хозяин барин. Может, этот внезапно разбогатевший степняк любит свою дрянную винтовку, может, она ему чем-то дорога.

Теперь Андрей Николаевич немного преобразился, спрятал винтовку в чехол, а обрез под штурмовку и пошёл к следующему магазину. Там он переоделся в короткий пыльник, сменил ботинки с обмотками на качественные сапоги с толстой подошвой, а простой мешок поменял на приличный рюкзак, лёгкий и удобный.

«Вал» бывший оперуполномоченный, зайдя в примерочную, от чужих глаз подальше, уложил в чехол. Для этого ствола он чехол и приобретал, а уж никак для «Ляо Вин. Тип-62». «Вал» лёг туда хорошо, а в свободное пространство влезло ещё и три снаряжённых магазина.

«Совсем другое дело!».

Горохов вышел на улицу, там, найдя безлюдный проулок между домами, переложил всё нужное в рюкзак, а всё старьё в мешок. Винтовку он положил к стене дома, сапогом нагрёб на неё пыли. Тут же оставил и патроны к ней. Не нужны, только лишний вес. Мешок со старой одеждой донёс до мусорного бака, что одиноко стоял на заднем дворе одного ресторанчика.

В общем, пройдя весь проулок до конца, бывший оперуполномоченный вышел на оживлённую улицу. И на этой улице он был уже не степняком из самой глухомани, а преуспевающим горожанином, что находит пропитание в степи. Вообще-то Андрей Николаевич готов был позавтракать, яичницу старухи утром он так и попробовал, ему было не до неё. Но сначала ему нужно было позаботиться о своей мобильности.

Транспорт. Если не считать официальных продавцов, предлагавших новые и чуть подержанные машины, в Агломерации существовало три рынка машин. На одном торговали разнообразным транспортом, от лёгких мотоциклов до небольших грузовичков, предназначенным скорее для города, чем для степи. Ещё на одном — серьёзным транспортом, мощными грузовиками и специальными машинами. Ему же был нужен рынок «Порт». Туда свозили всё остальное. Туда он и отправился. Добрался на попутке, на частнике, «поймав» его у дороги. А иначе пришлось бы идти почти час. Когда Горохов оказался на рынке, он ещё не решил, что будет покупать, мотоцикл или квадроцикл. Мотоцикл меньше «жрёт», он намного проворнее и в городе, и на песках. Но квадроцикл удобнее, комфортнее. Можно пристроить к нему крышу от солнца, а можно и крышу со стеклами и уплотнителями, поставить внутрь малюсенький кондиционер — вот тебе и комфорт. Ни респиратор, ни очки не нужны, опять же «спинка» есть, можно настроить руль и ехать, откинувшись на неё. Можно в нём спать, не боясь ни клещей, ни пауков. Даже пусть это всё будет в три раза дороже, чем мотоцикл. Сейчас деньги его волновали мало. У него их была целая куча. Другое дело, что слишком дорогой транспорт ему был не нужен — во-первых, бросить будет жалко в случае чего, а во-вторых, не хотелось ему привлекать к себе излишнего внимания. В общем, Андрей Николаевич пошёл по рядам, ища себе квадроцикл среднего класса с кабиной, возможно даже и «самодел», но качественный. Но взгляд его неожиданно привлёк «Термит». Малюсенький двухосный грузовичок, рассчитанный на семьсот килограммов груза. В них хорошие двухлитровые двигатели на четыре цилиндра. Без излишеств, но с неплохим ресурсом и весьма неплохим расходом. Эту же машинку нельзя было назвать грузовиком, это был фургончик с задней дверью, причём из кабины, откинув пассажирское кресло, можно было запросто пролезть в закрытый кузов, то есть у кабины и фургона было общее пространство. Горохов остановился, стал его разглядывать

— Интересует? — обратился к нему человек, что был рядом с «Термитом».

— Вы продавец? — уточнил бывший оперуполномоченный.

— Я владелец, — ответил тот. — Смотрите, — он открывает капот. — Машина отличная, для себя делал… Сам. Всё на ходу, всё работает, можете проверить.

— Значит, дёшево не отдадите? — догадывается Андрей Николаевич.

— Даром точно не отдам.

Первым делом Горохов отрывает водительскую дверь, заглядывает на панельную доску. Пробег сорок тысяч километров…

«Скорее всего, скрутил двадцаточку, а может, тридцаточку».

В принципе, это не страшно, такие машинки славились своей неприхотливостью и надёжностью, для неё семьдесят тысяч — далеко не предел. Он начинает прощупывать уплотнители в дверях. Ну, нормальная резина, не иссушенная, видно, хозяин обрабатывал её постоянно. Потом заглядывает в фургон. Там тоже уплотнители неплохие, коробочка вместе с кабиной, судя по всему, почти герметичны. Горохов закрывает задние двери. Они закрываются плотно, крепко.

— Нормально? — интересуется продавец.

— Пока да, — отвечает ему покупатель. Теперь он идёт к поднятому капоту. А там откручивает крышку карбюратора. И, оглядев всё, начинает перечислять:

— Аккумулятор — дрянь. Фильтры — дрянь. Баллона сжатого воздуха, для экстренного пуска двигателя, — нет…

— Да на кой он нужен? Это же лишний вес, — вставляет хозяин.

— Покрышки — латаные-перелатаные, протектор наварен недавно, но всё это зачернили, и получилось как новое, — продолжает Горохов. — Генератор и зажигание, судя по всему, тоже несвежие… Всё под замену. Пока я ходовую не поглядел, может быть, назовёте цену.

— Четыреста пятьдесят, — хозяин был не очень доволен, кажется, но надежды продать своего «Термита» ещё не потерял.

— Это много, — говорит ему тогда Андрей Николаевич и продолжает осмотр.

Потом они договариваются немного прокатиться, и Горохов возит продавца на его же грузовичке почти полчаса. И потом выносит вердикт:

— Четыреста.

В итоге они сходятся на четыреста двадцати. И бывший оперуполномоченный отсчитывает продавцу деньги, стараясь отдать все «пятёрки».

После они желают друг другу удачи и расходятся.

«Ну вот и второй пункт».

Хотя он понимает, что в машину, прежде чем он будет ею удовлетворён, придётся ещё неплохо вложиться. Но в данный момент ему нужно было решить третий вопрос его списка, вопрос с веществом и другим имуществом.

⠀⠀