Вечером он уже был в Железнодорожном. Тут Михаил Толстых из Лысьвы снял самый дешёвый номер, что смог найти. Деньги у него были, но небогатый степняк не мог снимать хороший номер просто из бережливости. Вот только мылся постоялец, не жалея воды, после чего хорошо выспался. А утром, когда ещё не было и четырёх, степняк позавтракал в пустом кафе при гостинице, опять не сильно экономя. Взял себе целый бок печёной дрофы с хлебом и чаем. Дорого, но вкусно и калорийно. После ночи, проведённой в кровати, Андрей Николаевич чувствовал себя полным сил. Давно уже с ним такого не было. Кажется, ему и вправду было не больше тридцати пяти. Может быть даже, как решила Жанна, лет тридцать.

Перед тем как поехать дальше, он зашёл в аптеку, купил самую маленькую склянку с витаминами от проказы и новые, с почти простыми стёклами, очки для езды ночью. Витамины, там их было немного, бывший оперуполномоченный закинул в рот сразу все, в общем-то он купил их из-за небольшой стеклянной ёмкости. Она и была ему нужна.

Через час он уже миновал Березняки и был на восточной окраине Соликамска. Тихие места, где проживали люди среднего достатка. Тут Михаил Толстых по объявлению нашёл себе приют у одной немолодой женщины по имени Анна Сергеевна, сдававшей «комнату и стол» в своём доме. Старушка была на удивление здорова. Проказы и морщин на её лице не было. Да и одежда была у неё хорошая. Сразу видно, женщина с достатком.

Её домишко был удобным: во-первых, выезд из города — триста метров, а дальше степь; а во-вторых, мотоцикл можно было парковать во дворе дома, с улицы не видно. А ещё Михаил, охотник из Лысьвы, договорился с хозяйкой, что будет приехать и уезжать из дома, когда ему будет нужно. Хоть днём, хоть ночью. Анна Сергеевна была не против и звала постояльца знакомиться за чаем. Он ополоснулся с дороги, спрятал свой мешок в шкаф и вышел к хозяйке, которая уже накрыла стол.

— Михаил, так, значит, вы с Лысьвы? — интересовалась женщина.

— Оттуда, — отвечал он.

— А я что-то не знаю, где это, — не могла вспомнить она, наливая ему чая в чашку. А сама при этом исподволь рассматривает постояльца.

— Это на восток от Перми, — поясняет он. — Чуть на юго-восток.

— Ох, как далеко.

— Ну что же, неблизко, — соглашается Михаил.

— Там, наверное, и даргов много?

— Хватает, заразы этой, — постоялец берёт у неё чашку.

А женщина даже выделяет ему небольшой кусочек сахара.

— Михаил, а что же вы очки не снимаете?

— Знаете, в пустыне последний раз был, так мне зарядом очки сорвало, а запасных не было, — выдумывает постоялец. — Обжёг глаза мальца. Доктор дал капли и сказал походить пока в очках.

— О Господи, какая же у вас нелёгкая жизнь, — вздыхает хозяйка.

— Да уж, простой не назвать, — не спорит с ней Михаил.

— А в наши края по какому поводу?

— По торговому; у нас мужички паштета напекли, да эти подлецы скупщики раз в месяц к нам приезжают, обдирают нас, даже половины цены не дают, я вот и приехал узнать, кто тут может пару тонн паштета купить, а ещё пару центнеров вяленой дрофы, — охотно отвечает охотник из Лысьвы, но мысли его сейчас заняты совсем другим. Он пьёт чай с кусочком сахара, а сам думает, что ему делать. И решает, что первым делом нужно ему выяснить, что с деньгами. С теми деньгами, что он оставил своей жене.

«Есть они или нет. Нужно определиться, а оттуда уже и будем танцевать».

Но проверять, остались ли в тайнике спрятанные деньги, он решил ночью, а до ночи была ещё куча времени. И Горохов, поблагодарив хозяйку, поехал в город. Поехал без определённой цели, скорее осмотреться. Сначала проехал мимо своего дома; он не рассчитывал увидеть жену, но вот их машину у дома… надеялся. Но там её не было. Тогда он поехал к спортивному комплексу. Ну а где ей ещё быть, она очень любила бассейн, и он всегда оплачивал ей дорогой абонемент. Около модного спортзала было много машин, но среди них он свою не отыскал.

«Вот и где она может быть? Может, у кого-то из подруг?».

Но Наталья была не очень общительна. С кем-то она работала когда-то, с кем-то выпивала иногда… Но никого из тех женщин Андрей Николаевич практически не знал.

Позвонить домой? Нет, нет… Этот вариант он исключал полностью. Подумав немного, он решил доехать до школы, где учились сыновья Самары. Там на улице была группа подростков с пёстрыми рюкзаками и полными масками, раскрашенными невообразимыми рисунками.

«Новая мода какая-то у них!».

Попробуй ещё узнай среди подростков своих. Они курили, задирали младших и явно не торопились на уроки. В общем, вели себя, как и положено гарвардским подросткам. Он выкурил сигарету, разглядывая их, но так и не узнал среди них ни одного из своих.

Ну что же, осталось ещё одно место, которое Андрей Николаевич хотел посетить. Туда он и отправился.

Второй дом. Неприметное серое здание Трибунала. Когда бывший оперуполномоченный приезжал мимо, как раз открылись ворота и из них выехала неплохая машина. Но Андрей Николаевич, конечно же, не смог разглядеть, кто там внутри, за затемненными стёклами. А номер машины был запылён до неопределимости. Следовать за нею он не решился и уехал от Трибунала.

Он ехал мимо причалов, там было много лодок и много грузовиков. Машины везде, машины, машины… От них тучи пыли, не хуже, чем от заряда. Он уже и забыл, каким город бывал пыльным. В общем, везде бурлила нормальная суета мегаполиса. Бывший оперуполномоченный Андрей Николаевич Горохов исчез, а Большой Город даже не заметил этого, теперь даже найти тех, кто его знал, и то было непросто.

И тогда он заехал в одну из тихих рюмочных, где собирался самый простой люд. Люди Обители почти не пили и совсем не курили, так как считали подобные действия предательством пророка и жертвователей, но Горохов решил всё-таки немного всех предать, он заказал себе сразу три рюмки хорошей водки и закурил. Там же он и поел. Немного, и не очень вкусно, хотя Анна Сергеевна обещала ему бесплатный обед. И лишь потом поехал к своему месту проживания.

☀

Бывший оперуполномоченный выспался и поужинал. Учитывая, что он не явился на обед, хозяйка еды для него не пожалела. Так что он хорошо поел.

— Михаил, и куда же вы сейчас? — интересовалась хозяйка, когда постоялец стал собираться из дому. — Уж заряд скоро.

— А, заряд — что заряд? Нам ли его бояться… Ничего, поеду в степь, погляжу, может, дрофу найду какую, — отвечал Горохов. — Не пропадать же ночи зря.

— Ой, да ничего вы тут не найдёте, — заверила его женщина, — тут знаете сколько желающих, в каждом доме такой есть, у каждого ружьё, у нас кто дрофу добывает, тот на восток к Камню ездит, а это сто вёрст по предгорьям, день езды в одну сторону, там — да, там птицу добыть можно. Там и козодоя берут, и варана. Но туда одному лучше не ездить. Там и дарги иной раз таскаются.

Но постоялец не соглашается:

— И всё-таки поеду проедусь, погляжу, как тут у вас в предгорьях, всё одно выспался уже. Сейчас буду только без толку глаза в потолок таращить до рассвета.

Он взял собой всё своё оружие, включая «Вал» и снаряжённые к нему три магазина, но этот ствол он убрал в мешок: хоть приближался вечер, всё равно кто-то мог его увидеть. И ещё до заряда выехал со двора Анны Сергеевны.

До своего дома, вернее уже сказать, дома своей жены, он добрался в первых сумерках. И снова не обнаружил знакомой машины. Тут как раз и заряд налетел с запада, с реки. Прилетел, поначалу ещё слабый, принося с собой только пыль. Но, как считалось в агломерации, западный — самый плохой вид заряда, так как он приносил от реки поганую бурую пыльцу. Но Горохову прилетевший ветер с песком, грибком и пылью был на руку. Никто бы не стал удивляться, что этот степняк на мотоцикле притаился у угла здания. Теперь всем было понятно, что человек не просто тут торчит, а пережидает заряд. И он дождался своего. В конце, когда ветер стал уже затихать и пришла ночь, в одном из нужных ему окон загорелся свет.

«Ну… во всяком случае, кто-то там живёт».

Небогатый степняк из Лысьвы Михаил Толстых собирался выяснить кто именно, вот только не сегодня.

⠀⠀