Взяв подносы с едой, Горохов со своим куратором уселись за отдельный столик. Они всегда так делали. И его поначалу удивляло то, что здороваются с ними все, кто оказывается рядом, но к ним за стол никто не отваживается присесть.
«Ну и ладно…».
Это было для него даже лучше. Никаких лишних разговоров и вопросов. А он, закрывшись от всех солнцезащитными очками, мог во время еды беззастенчиво изучать обитателей убежища.
Но в этот завтрак ему было не до изучений, так как Жанна начала, как ему показалось, немного странно:
— Я подала Всеблагому все последние данные о вас, у вас прекрасные анализы и замеры, у вас тело здорового тридцатилетнего мужчины, все органы находятся либо в хорошем, либо в идеальном состоянии, осталось только две не проверенные до конца системы.
— Одна непроверенная система — это глаза, — догадался Андрей Николаевич, — а вторая?
— Половая, — сказала куратор и чуть смущённо, очень по-женски, поджала губы.
— А-а… — понял бывший оперуполномоченный.
Да, половую систему он ещё не проверял, если не считать тех прикосновений какой-то женщины сразу после того, как его извлекли из ванны. Впрочем, ему казалось, что с ним всё в порядке и что его органы по утрам ведут себя не хуже, чем должны вести себя у шестнадцатилетнего юноши. Вечером же… у Горохова и так было о чём подумать, на мысли о женщинах времени и сил у него не было, тем более после тех нагрузок, которые он на себя наваливал. Андрей Николаевич очень уставал и засыпал почти мгновенно, едва укладывал голову на свою губчатую, пахнувшую резиной, подушку. В общем, к этой затее Всеблагого он отнёсся с интересом. И сказал Жанне:
— Хорошо.
— Угу, — она, сразу забыв про завтрак, лезет в свой планшет и сообщает ему: — Угу, я тогда подберу вам возможные варианты.
«Подбирай».
Он не против, но у него есть вопрос, который его интересует чуть больше, чем проверка работы его половой системы:
— А с оружием что?
— Я найду Масю, — заверяет его куратор, — и спрошу у неё разрешение посетить наш арсенал.
— Отлично, тогда откройте мне кардиокабинет, я пройду пару километров, а вы мне пока устройте допуск в арсенал, — соглашается бывший оперуполномоченный и приступает ко второй положенной ему порции вкусной, с жиром и сахаром, кукурузной каши с каким-то красным джемом.
Мася его недолюбливала, это было ему ясно. Скорее всего из-за того, что он был не очень высокого мнения о ней как о специалисте по безопасности, и маленькая женщина безусловно чувствовала мужское, ну, если не пренебрежение, то уж точно высокомерное снисхождение.
«Пророк неглупый, но он утвердил эту смешную бабёнку со смешным именем на важную должность. С какой стати? Не было никого получше, что ли? Это вряд ли… Скорее всего, только за личную преданность».
Иных причин разглядеть в Масе, идя за ней и поглядывая ей в спину, бывший оперуполномоченный не мог. С ними шёл ещё один человек: короткая стрижка, молодость. Горохов без труда узнал в нём по голосу того бестолкового молодца, который командовал, когда они выходили из укрытия.
«Ну хоть бота с собой не потянули».
Также с ними шла и Жанна, куда без неё и её вечного волнения вперемешку с испугом?
Свернули в коридор, в котором Андрей Николаевич никогда не был. Там, у стальной двери, находился бот. Больше никого. У Маси магнитный ключ, им она дверь и отпирает, заходит первая и включает свет.
Оружием, собранным здесь, можно было легко вооружить роту. Вооружить по-хорошему. Тут были миномёты, коптеры, крупнокалиберные пулемёты и станковый гранатомёт. Тут уже Мася смогла проявить себя как знатный начальник арсенала. Оружие всё в коробах, аккуратно разложено по стеллажам или укрыто чехлами, все боеприпасы, включая несколько ящиков миномётных мин с ипритом, за решёткой под замком. И ещё одна небольшая комнатушка, тоже с решёткой и навесным замком.
Он надеялся выбрать оружие сам, но Мася была тут главной и решила иначе: она просто подошла к одному из ящиков, на одной стороне которого было написано иероглифами, и достала оттуда винтовку:
«Ляо Вин. Тип-62»
Горохов знал этот десятизарядный полуавтомат под стандартный патрон не очень хорошо, в Трибунале его не жаловали из-за невысокой надёжности и средней кучности. Тем более у этой винтовки было потёрто цевьё — значит, она ещё и не новая.
Андрей Николаевич берёт оружие в руки: ну так и есть, оно изрядно потаскано по степи.
— Может, получше что есть? — интересуется бывший оперуполномоченный без особой надежды.
— К этому патронов навалом, — сообщает ему начальник безопасности убежища в безапелляционной форме. — Стреляйте сколько хотите, — она идёт, открывает клетку и достаёт из ящика целлофановую упаковку с иероглифами. Шестьдесят штук. Ну, в принципе, ему на одну тренировку должно хватить.
— Мне ещё пистолет нужен, — продолжает он, вытаскивая из винтовки затвор, поднимая очки на лоб и заглядывая оружию в ствол.
Пистолет был не лучше выданной ему винтовки, это была так называемая «девятка». Древнее, ещё девятимиллиметровое оружие с коротким стволом и не очень хорошей кучностью.
— К этому тоже патронов навалом? — едко поинтересовался Андрей Николаевич.
— Тоже, — буркнула Мася и выложила перед ним две целлофановые упаковки по двадцать патронов. А потом ещё расщедрилась на пару десятков зарядов двенадцатого калибра. Двенадцать жаканов и двенадцать картечи. И, выдав чехол для винтовки, добавила: — Не нужно вам разгуливать по обители с оружием.
Ну, не надо так не надо, Горохов прячет винтовку в чехол, а все патроны и пистолет — в мешок. Пока Андрей Николаевич собирал патроны, случайно взглянул на ту небольшую комнату, что была заперта, и удивился… Там не была включена лампа, но с новыми глазами свет ему был не нужен, он и без света увидел в полумраке пару деревянных ящиков.
«Ого, дерево… Там его рублей на двадцать! Интересно, а что эта мелюзга хранит в такой таре?».
Горохов бросает взгляд на начальницу безопасности убежища и интересуется:
— А там у вас что? — и кивает на комнатушку.
— Это вас не касается, — довольно грубо отвечает она.
Но бывший оперуполномоченный решает попробовать:
— Бросьте вы это, Мария, мы теперь с вами на одной стороне, я работаю на Всеблагого. Ничего я без вашего ведома не возьму, но мне нужно знать, чем вы располагаете. Вдруг мне это пригодится.
Мася замирает, она смотрит на него и наконец звенит ключом и идёт к решётке. Отпирает замок и включает свет: заходи.
Да, там действительно было кое-что ценное: мощная оптика, рации, ПНВ, пульты управления коптерами, серьёзные аккумуляторы, радары, патроны, упаковки которых были помечены зелёной полоской (пули с токсинами) и прочие сокровища. Но на это всё Андрей Николаевич внимания не обращает, он сразу направляется к деревянным ящикам; там, судя по их размерам, должно было быть оружие. И он не ошибается: открыв один из них, он находит в нём… нечто. Нечто удивительное, несомненно произведённое в древности. Это небольшая винтовка с откидным, лёгким прикладом… А к ней, тут же в ящике, припасены какие-то странные детали, кроме оптического прицела. А на крышке ящика всего несколько букв и цифр:
«АС „Вал“»
«Таких вещиц я не видел даже в арсенале Трибунала».
Он достаёт из ящика оружие, рассматривает его и оборачивается к Масе:
— Что это?
— Автомат Специальный, — отвечает начальник безопасности. И, кажется, ей льстит его удивление. Как будто она сама создала это оружие. — Он бесшумный и с пламегасителем.
— Бесшумный, — понимает Горохов; у них тоже были приборы бесшумной стрельбы, но они прилагались лишь к пистолетам. И были съёмными. Андрей Николаевич начинает собирать оружие из узлов, что лежат в ящике; он не знает устройства этого автомата, но для человека, что всю жизнь был близок к оружию, в этом устройстве нет ничего сложного. Автомат собирается на интуиции. Последней Горохов накручивает толстую трубу глушителя на ствол. Дергает затвор… И потом, взглянув на начальницу безопасности убежища, интересуется:
— А патроны?
— Забудьте, — конечно же, Мася ждала этого, и она произносит, как кажется Горохову, заранее приготовленную фразу: — Они драгоценные.
Драгоценные, скорее всего потому, что в отличие от современных патронов, у старинных металлические гильзы и омеднённые пули. А ещё очень качественный порох и капсюли.
«Да, старые патроны по сравнению с нынешними — это дорого».
Андрей Николаевич не собирается с нею спорить или убеждать её, он просто начинает разбирать автомат и укладывать запчасти обратно в ящик. Но эта удивительная вещица его заинтриговала. С тех пор как он получил новый корпус и новый мозг, кроме сигарет, пока что больше ничего у него такого интереса не вызывало. Он хотел пострелять из этого оружия.
«Местным олухам такое ни к чему. Они вон пусть на „Тип-62“ патроны расходуют».
Перед тем как закрыть арсенал и попрощаться с ним, Мася спросила:
— Когда вы собираетесь выходить из обители?
— Так же, как и вчера, сразу после заряда, — отвечает Горохов.
— Опять мне не спать, — бурчит маленькая женщина.
Но сон Маси Горохова волнует мало, он хотел бы уже отправиться на воздух и начать восстанавливать свои стрелковые навыки, но ему нужно проверить себя именно ночью. Тут он снова подумал, что к нему потихоньку возвращается вкус к жизни. Ему в самом деле хотелось пострелять. Побыть немного в ночной степи… Даже покурить. Так что он ждал вечера, а сейчас отнёс полученное оружие и патроны к себе в каморку и отправился набирать мышечную массу, пока Жанна занималась своими делами.
⠀⠀