Нелидов из-за шторы наблюдал в окно за улицей. Он не был уверен, но допускал предположение, что там его могли ждать люди Шевина. И только те, кто знали его в лицо. А таковых было немного: четверо, считая самого Олега. Но где им укрыться? В машине? Или в соседнем переулке? Вопрос. Стоявших на улице машин он не заметил. Хотя выглядывал в обе стороны. Было раннее утро. Редкие прохожие спешили по своим делам. На его взгляд все выглядело почти как всегда. В любом случае, сидеть и ждать ему было некогда. Сегодня он собрался продолжить поиски Антона и попытаться его выручить.

– Разглядел кого-нибудь? – поинтересовалась Аньес. Полулежа на диване, она делала вид, что читает книгу. Квартира была ее. Окна из мансарды Нелидова смотрели на соседний дом.

– Никого и ничего.

Николай отошел от окна.

– Расскажи мне о той девушке, что приходила к тебе вчера, – попросила Аньес.

– Что я могу рассказать? – удивился он. – Это приятельница моего друга. Приехала из Советской России.

– И у тебя нет к ней чувств? – недоверчиво спросила она.

– Я повторяю, Аньес. Это девушка моего друга. Ты ревнуешь?

– Что же мне прикажешь делать? Незнакомая русская красотка ждет тебя у дверей квартиры.

Раньше ты не водил сюда девушек и не давал им свой адрес. Но стоило мне уехать, и пожалуйста! Кстати, она очень интересная, эта русская. И мне показалась такой юной «фам фаталь»41[41].

Нелидов понимал, что Аньес просто дразнила его. Они давно обсудили их отношения. Нравилось ей или нет, но пока они лишь друзья. И у каждого остается своя личная жизнь.

Он видел, что она любит его. А вот его это чувство обошло стороной. И он все чаще вспоминал другую, с восточными миндалевидными глазами.

– Аньес, – обратился он к ней, просто меняя тему. – Ты помнишь, где находится мой тайник?

– Помню. Зачем ты мне это говоришь?

Нелидов после своей тайной поездки в Россию мог бы не работать совсем. Деньги теперь у него были. На лечение Алис он потратил примерно половину полученного гонорара. И большую часть оставшейся суммы он положил в банк. Меньшую, в долларах и франках, спрятал в надежном тайнике.

– Так, на всякий случай.

– На какой случай? – Аньес широко распахнула глаза. – Ты в опасности?

Нелидов сморщил нос.

– Нет никакой опасности. О чем ты? Я что, не могу тебя спросить? Для меня это важно.

– Помню я все, Николя! – Аньес опустила точеные ноги с дивана и сунула их в домашние туфли. – Но ты мне чего-то не договариваешь.

В ее глазах промелькнул страх. Она подошла и прижалась к нему. Нелидов обнял ее и поцеловал в щеку.

– Мне пора идти, – сказал он, отстраняясь. – И тебе не надо беспокоиться. Со мной все будет в полном порядке.

Он вышел из квартиры, оставив Аньес стоять посредине комнаты с опущенными вдоль тела руками.

Одевшись так, как он обычно ходил на работу, Николай после недолгого раздумья опустил в левый внутренний карман кожаной куртки револьвер есаула, а в правый – дубинку. Чувствуя себя настоящим апашем42[42], он быстро спустился по лестнице и вышел из дома. Сначала он взял направление на кафе. Там был телефон, а ему нужно было позвонить в гараж и объяснить, что на работу он не придет. Договорившись с хозяином мастерской, Николай сел за столик выпить кофе. Все это время он посматривал в окно на проходящих мимо людей. Выйдя из кафе, Николай повернул направо, дошел до угла и выглянул из-за него украдкой. Его никто не преследовал. И мимо не проехала ни одна машина. Засады не было. Тогда, успокоившись, он направился к станции метро.

Николай надеялся, что есаул не сообщил Шевину о результатах его допроса Нелидовым. Но если бы и сказал, то за ночь перебраться в другое место и не оставить следов у них не получилось бы. Да и станут ли они его бояться? Наверняка нет. Не те это люди. Если им по силам устраивать перестрелки в Булонском лесу, то какой-то жалкий одиночка их не испугает.

Оказавшись в том районе, где проходила улица Абревуар, он взял такси и назвал адрес подальше, чтобы проехать мимо нужного ему дома. К его удивлению, на улице стояли сразу два автомобиля. Тот, на котором ездил Шевин, и второй, принадлежащий Лизе Крушевиной. Уж его-то Николай узнал бы в любом случае, хотя номер на машине и был другим. Расплатившись с таксистом, Нелидов прогулялся в обратном направлении, пристально разглядывая стоящие дома. Ему нужно было найти место для наблюдения. И такое, чтобы его самого заметить не могли. В конце концов ему повезло. Он заметил, что на противоположной, нечетной стороне улицы, между двумя домами есть небольшой промежуток. Подождав, когда поблизости не будет прохожих, он подошел к каменному забору и в два приема взобрался на него. Заглянул в простенок. Тот был пустым и выходил в сад. Еще Николай увидел садовую лестницу, прислоненную к стене дома. Он повис на руках и спрыгнул вниз. Взяв лестницу и приставив ее к забору, Нелидов обеспечил себе превосходное место для наблюдения. Оставалось надеяться, что хозяева дома не будут выходить в сад зимой, когда там нет особой работы и к тому же холодно. Нелидову тоже пришлось поднять меховой воротник куртки и надеть перчатки. Час тянулся за часом. Немного потеплело. Чтобы не затекли ноги, Николай периодически делал на лестнице приседания. После длительного ожидания его терпение было вознаграждено. Из дома вышли трое: Шевин, выделявшийся ростом и сложением. Осицкий, почти копия своего командира, только ростом пониже. И Антон в помятом пальто и без шляпы. По тому, как они шли, Николай догадался, что Изломин находится под конвоем. Они сели в автомобиль Шевина. Завелся мотор, и авто уехало. Пока Нелидов раздумывал, что ему делать дальше, появился Митошин. Он покурил у входа, поглядывая вокруг, и затем, прихрамывая, скрылся за дверью. Нелидов со известной долей злорадства отметил, что удар дубинкой по колену есаула вышел славный и ограничил того в быстроте передвижения. Он снял перчатку и почесал пальцем бровь.

Итак, что он узнал? Антон Изломин на самом деле был захвачен людьми Шевина. Но пока жив и здоров. Можно предположить, что Антон им для чего-то нужен. Где он и что должен сделать, Николай может выяснить, поговорив без обиняков с тем же Митошиным. Будь тот один в доме, Нелидов не стал бы придумывать план его захвата, а просто постучал бы в дверь. Однако следовало исходить из того, что в доме есть еще люди. По крайней мере, один. И это усложняло дело. На часах было уже двенадцать. Пока он думал, то услышал какой-то шум и громкие детские голоса. Он высунулся подальше и посмотрел в конец улицы, откуда они доносились. Компания мальчишек с ранцами за спиной двигалась в его направлении. Они между делом гоняли по мостовой пустую жестяную банку. Им было на вид лет десять – двенадцать. Самый способный к авантюрам возраст. Они быстро приближались, и Николай решил не упускать такой шанс. Он влез на стену и тем же приемом, что использовал раньше, спрыгнул вниз. Мальчишки, увидев его прыжок, остановились. Они сбились в кучу и настороженно смотрели на него. Что могло прийти им в голову? Самое простое объяснение, что перед ними вор. Постояв, они двинулись дальше, опасливо огибая Нелидова, готовые в любой момент сорваться на бег. Николай широко им улыбнулся, демонстрируя мирные намерения.

– Привет, ребята, – сказал он им веселым тоном, прислоняясь к каменной стене. – В школу торопитесь?

За годы жизни во Франции Нелидов перенял все нюансы языка, и опознать в нем иностранца было затруднительным делом.

– Ага! Торопимся, как же! Мы уже из школы.

Это сказал один из мальчишек, явно заводила. В его реплике легко угадывалось презрение к глупому дяде. Тут же раздался довольный смешок остальных. Они продолжали идти, и Николай произнес уже им в след:

– Раз вы не спешите, то, может, окажете маленькую помощь? Я заплачу.

Он громко забренчал в кармане монетами. Мальчишки остановились. Самый бойкий спросил:

– Какую помощь?

Он что-то тихо добавил. И снова прозвучал смех. Теперь они откровенно смеялись над Нелидовым. По одиночке эти школьники не посмели бы задирать взрослого мужчину, но нахождение в группе придавало им наглости. И еще они были уверены, что сумеют убежать.

Нелидов, не обращая на смех внимания, невозмутимо продолжил:

– Я же сказал, что маленькую. Но если вам не интересно, можете проваливать. Найду других. Деньги всем нужны.

Он повернулся к ним спиной. Смех стих. Быстрый спор громким шепотом и оклик:

– Эй, месье, что вам нужно-то?

Нелидов медленно обернулся. Сделал вид, что прикидывает: стоит ли к ним обращаться. Мальчишки ждали.

– Хорошо, – он махнул рукой, как бы решая, что они достойны его доверия.

– Дело простое. Надо бросить несколько камней в дверь вон того дома. Дам за это пять франков.

Николай продемонстрировал монеты, вынув их из кармана. Школьники оживились. Сумма им показалось огромной. Ведь их было пятеро, и каждому доставался франк. Целое состояние. Заводила спросил:

– А это не подстава? Вдруг нам влетит потом?

– Я и плачу вам за риск.

– Давайте, – паренек протянул руку ему с раскрытой ладонью.

– Больно ты хитрый, дружок! – улыбнулся Нелидов. – Поступим так. Мы вместе идем к дому. Вы бросаете камни. И последнему бросившему из вас я отдаю монеты. По-моему, очень хорошая сделка.

Мальчики стали совещаться. Заводила сказал совершенно по-взрослому:

– Надо бы задаток.

Да, современные гавроши были людьми не только меркантильными, но и осторожными. Нелидов засмеялся и положил ему на ладонь монету в один франк.

– Остальные после дела, – веско заявил он.

– По сколько камней бросить каждому?

– По два, но камни должны быть солидными. И бросайте так, чтобы не мешать друг другу.

– Идет!

Николай придержал заводилу за плечо.

– Ты бросаешь последним.

Мальчишки провели ревизию уличной мостовой и предъявили Нелидову все, что нашли.

Это были засохшие куски штукатурки и щебень покрупнее. Николай отобрал нужные. И они гурьбой пошли к двадцать четвертому дому.

– Бросайте! – дал команду Нелидов.

Бах! Бах! Бабах! Камни забарабанили по двери. Вышло очень громко. Не услышать такой грохот было нельзя. Николай отдал монеты, и мальчишки радостно понеслись по улице, со свистом и криками, вызывая недоумение у встреченных ими прохожих. Нелидов в несколько секунд добежал до стены дома и встал справа от входа, у самой ниши. Еще через несколько секунд дверь открылась, и во двор выбежал черноволосый парень. Он, не замечая Николая, пронесся мимо и, оказавшись на середине улицы, начал ругаться, путая сербские слова с французскими. Нелидов помнил его. Старич, серб по национальности. Он погрозил мальчишкам вдогонку кулаком, но бежать за ними не стал, а когда повернулся, чтобы зайти в дом, Николая уже не было. Он проскользнул внутрь и замер за дверью. Когда Старич, все еще ругаясь на чем свет, вошел, голос есаула спросил откуда-то сверху:

– Что там случилось?

– Дерьмо! Это мальчишки бросали камни. И, понятное дело, не стали меня дожидаться. Какие мерзкие тут живут дети!

Серб закрыл дверь и увидел стоящего за ней Нелидова. Он не успел среагировать, как Николай огрел его по голове дубинкой, не стараясь смягчить удар. Ноги Старича подломились, и он осел на пол. Нелидов подхватил его тело и оттащил к стене. Спрятав дубинку и достав револьвер, Николай огляделся. В прихожую, если так можно было назвать совсем маленькую узкую комнату, похожую на пенал, выходило три двери. Держа наган наготове, он стал открывать их одну за другой. Одна вела в подвал, другая в пустую сейчас кухню, а третья в коридор, где тоже были двери. Прислушиваясь, не слышно ли шагов наверху, Нелидов открыл дверь в подвал и включил свет.

– Сюда надо спрятать серба, – решил он.

Нелидов поднял Старича. Тот оказался легким, весил не больше шестидесяти-шестидесяти пяти килограммов. Николай отнес его вниз по лестнице. Там, в подвале, Нелидов связал сербу руки за спиной ремнем, снятым с его же брюк, а ноги – собственным шарфом. Уложив его на пол лицом вниз, Николай посчитал, что сделал для Старича достаточно.

Он вновь достал револьвер и поднялся назад в прихожую. Здесь Нелидов прислушался. Все было спокойно. Николай снова открыл третью дверь и вошел в коридор. На цокольном этаже располагались большие комнаты с каминами. Высокие потолки украшены лепниной. Мебели в них не было. Обследовав комнаты одну за другой, он убедился, что все они пусты. Это было важно. Нелидов не хотел получить пулю в спину.

Оставался верхний этаж. Он начал подниматься по лестнице. Там коридор шел вдоль внешней стены. Из-за закрытых ставень на окнах в нем было полутемно. Николай ступил на пол, и тот заскрипел под его ногами. Нелидов застыл. Но никто не вышел. Он открыл дверь в первую комнату от лестницы. Ею оказалась большая ванная. Войдя в нее, Николай расстегнул куртку. Ему стало жарко. Он немного постоял в ванной и снова вышел в коридор. Слева от него шли еще три двери. Завершался коридор четвертой и последней. Самым опасным для него будет последняя комната. Если Митошин находится в ней, ему стоит только открыть дверь, и Нелидов окажется на простреливаемом пространстве. Недолго думая, Николай снял башмаки и в носках, на цыпочках быстро прошел вдоль окон, не издавая никаких звуков. А вот он услышал что-то похожее на пение, но слишком тихое, чтобы понять, откуда конкретно оно доносится.

У двери в комнату в конце коридора Николай помедлил. Снаружи в замке остался ключ. Он открыл дверь. Одного его взгляда было достаточно, чтобы понять: комната пуста. Только кровать и стул. Когда он закрывал дверь, вышло более шумно. Нелидов снова замер, а затем шагнул к следующей, ближайшей к нему комнате. Но тут отворилась другая дверь. Та, что была посередине. И настолько неожиданно, что Нелидов рефлекторно выставил вперед руку с наганом. Открывший дверь Митошин успел лишь взяться за пистолет, засунутый за пояс, как Николай выстрелил в него. Расстояние между ними не составляло больше десяти-двенадцати шагов. И промахнуться было невозможно. Есаул вздрогнул всем телом и упал на спину. Несколько раз вздохнул и затих.

Николай заглянул в комнату. Она была обставлена явно лучше других. Кроме кровати, там был большой стол со стульями вокруг него. На столе стоял граммофон, и рядом лежали в беспорядке пластинки. Одна из них играла. По комнате негромко разносились звуки оркестра и звучал тенор, певший по-французски. Он остановил пластинку, сняв с нее иглу. Нелидову осталось заглянуть в последнюю комнату. Она была закрыта на ключ. Он обшарил карманы Митошина и нашел его.

В комнате на кровати сидела Лиза Крушевина. Волосы ее были встрепаны. Она поджала под себя ноги в ботиках, закрыв их подолом платья, и смотрела на него со смесью страха и надежды.

– Здравствуйте, Лиза! – сказал Николай. – Не ожидал вас увидеть так скоро.

Поколебавшись, она спрыгнула с кровати и проговорила на глазах крепнущим голосом:

– Как! Вы? Почему?

– Увидел вашу машину. Дай, думаю, загляну. Может, и владелица здесь?

Она улыбнулась его шутке, но улыбка вышла немного грустной.

– А где Антон? – тут же спросила Лиза.

– Его нет. Я видел, как он уехал с Шевиным и Осицким.

– Понятно! Я слышала, что Шевин говорил о встрече с Щегловым. Для этого им и нужен Антон.

– Вы так не волнуйтесь, Лиза. Антон сумеет за себя постоять. Я правильно понял, вас они взяли, чтобы оказать на него давление?

– Мерзкие шантажисты! – зло крикнула Лиза. – Сволочи! Какие же они все сволочи. А Шевин – настоящий негодяй! Я и представить себе не могла, на что он способен. А ведь…

Тут Лиза прикусила язык и бросила взгляд на Нелидова. Понял ли он, что она едва не проговорилась? Николай сделал вид, что не заметил ее оговорки. Он и так все про нее знал.

Нелидов поднял с пола манто и встряхнул его.

– Ваше?

– Мое.

Она протянула к манто руку.

– Лиза, вам бы умыться и привести себя в порядок. Ванная комната в конце коридора.

– Спасибо.

Крушевина прошла мимо Митошина, лишь бросив на него бесстрастный взгляд.

– Когда они вас сюда привезли? – спросил он, идя за ней.

– Вчера вечером. Когда я вернулась от вас, у дома меня ждал Олег Шевин. Он стал рассказывать, что ему нужна помощь. Мой автомобиль. В общем, обманул. В моей же машине привезли меня сюда. Они сказали, что убьют Антона, если я не поеду с ними и не буду вести себя тихо.

Бедная девочка. Ей, видимо, немало пришлось пережить за эту ночь. Нелидову было ее жаль. Чекистка или нет, столкновение с грубой силой не проходит бесследно.

Лиза зашла в ванную комнату. А Нелидов натянул ботинки, завязал шнурки и спустился по лестнице. Внизу он подождал Лизу. Той потребовалось не больше пятнадцати минут, но выглядела она теперь посвежевшей. Волосы были причесаны, и на лицо вернулся естественный цвет. Нелидов помог ей надеть манто.

– Что теперь? – спросила Лиза. – Вы будете выручать Антона?

– Я не против попытаться. Но сначала надо узнать, где пройдет встреча.

– Как же мы это сделаем? Вы убили этого верзилу.

– Остался другой. Старич. Его я оглушил и связал. Попробуем спросить у него.

Они вместе спустились в подвал. Серб уже очнулся и даже делал попытки освободиться. Но безуспешно. Нелидов не допускал одних и тех же ошибок. Подойдя к Старичу, он перевернул его на спину. Увидев Лизу и Николая, тот зло сверкнул глазами.

– Скажите мне, молодой человек. Где пройдет встреча со Щегловым?

Нелидов посадил Лизу на стул, а сам устроился на ящике.

– Идите к черту!

– Николай, – обратилась Крушевина к Нелидову. – У вас есть нож?

– Шлюха! Сука! – зашипел Старич.

Нелидов поставил свой ботинок ему на горло. Тот захрипел и умолк.

– Нож у меня есть, – успокоительно ответил Николай. – И дубинка тоже. Однако я считаю лишним применять к господину Старичу пытки. Он подумает немного и сам скажет. Выбор у него есть. Или продолжать лежать в подвале и ждать, пока его развяжут свои. Или умереть. Но не сразу. Я выстрелю ему в пах. И ты, Старич, истечешь кровью.

– Не посмеешь! Ты же офицер!

– Посмею. Не сомневайся. И я уже не офицер. Это все в прошлом. У меня вопрос к тебе.

Что говорит твоя офицерская честь о работе на ОГПУ? И как относится к издевательству над девушкой?

Старич долго не думал.

– Встреча пройдет в катакомбах. В четыре часа.

– Они тянутся под всем Парижем. Где конкретно?

– Я не знаю. Честно! Вход известен лишь Шевину и Осицкому. Остальные не в курсе.

– Остальные? Это кто?

– Я, Митошин, Субботин и Ледов.

– Это вся ваша группа? Двух последних я не видел.

– Они привлекаются для слежки или припугнуть кого.

В подвале не слышно того, что происходит наверху. Нелидов слишком поздно понял, что там кто-то есть. Значит, кроме входной двери, закрытой на защелку, была и другая. Надо было смотреть внимательнее. Он встрепенулся, когда едва приоткрытая дверь в подвал распахнулась. Мужчина в пальто и котелке сразу выстрелил в Николая. Пуля разбила бутылку за его головой, слегка поранив щеку острым осколком. Нелидов тоже открыл огонь, не целясь. Подвал заволокло пороховым дымом. Человек наверху выстрелил еще несколько раз, упал вперед, прямо на ступеньки и скатился по ним вниз. Он был мертв. Две пули получил и Старич, оставшийся лежать с открытыми глазами и застывшим на лице удивлением.

– Лиза, вы целы?

– Да, да.

В ее голосе не было страха, говорила она бодро. Это хорошо. Не хватало еще приводить девушку в чувство.

– А вы, Николай?

– А я, кажется, не совсем. Меня задело.

Он взялся за правый бок, где свитер стал липким от крови. Нелидова охватила внезапная слабость.