Лиза, приходившая Антону в его мечтах, на самом деле начала волноваться лишь на следующий день. И обеспокоилась всерьез, когда позвонила в отель и узнала, что Антон там не ночевал. Это было не похоже на Изломина. По крайней мере, он предупредил бы ее о своих планах. В голове на секунду мелькнула мысль, что он может ночевать у какой-нибудь новой пассии. Она тут же ее отбросила. Для ревности нужны подозрения, а их у нее не было. Антон был влюблен в нее, Лиза это чувствовала. Возможно, он все еще занят и все еще нужен Шевину. И ей тогда лучше не привлекать к Антону внимания. Лиза прождала до самого вечера. Антон не появился и не позвонил. Ночью она спала плохо и утром снова позвонила в отель. Изломин не ночевал и эту ночь. Лиза заволновалась за него всерьез. Все, чем она занималась, шло вкривь и вкось. Она нервничала и нагрубила деду, надумавшего ей позвонить. К обеду Лиза решила начать поиски. У нее был номер телефона для экстренной связи с Шевиным. Она сначала колебалась: экстренный это случай или нет? Затем сняла трубку и набрала номер телефонной станции. В первый раз ей никто не ответил. Но девушка была настойчива и продолжала звонить. В четвертый по счету раз ей повезло. Она, волнуясь, помимо воли назвала условную фразу. В трубке прозвучал голос Шевина. Лиза спросила его об Изломине. Тот удивился. Сказал, что еще позавчера вечером они расстались и больше не виделись. Его голос звучал убедительно. Лиза попрощалась и положила трубку. Ей не приходило в голову, куда мог подеваться Антон. Она снова позвонила в отель. Нет, он не появлялся. Вот после этого Лиза села и крепко задумалась о том, как ей поступить. Позвонить Конродису и договориться о встрече? А что она ему скажет? Конродис поймет, что ее и Изломина связывают отношения, выходящие за рамки обыкновенных. Она подставит его и себя. Нет, резидента подключать нельзя. Или рано.

Перебирая среди знакомых тех, кому могла бы довериться, Лиза вспомнила высокого стройного мужчину с пшеничными усиками и светлой волнистой шевелюрой. У него были манеры подлинного аристократа, которые не купишь и не приобретешь тренировкой. Они впитываются с молоком матери. Нелидов. Николай Нелидов, бывший ротмистр и давний фронтовой друг Антона. Он пригласил ее танцевать на той вечеринке в доме деда.

Ей стало не по себе, когда он серьезно посмотрел на нее и сказал:

– Лиза, вы умны и меня поймете. Антон для меня много значит. Не огорчайте его. Хорошо?

Она сразу прочитала подтекст.

– Постараюсь, – ответила Лиза тогда. – Он и для меня много значит.

Нелидов. Вот к кому ей надо обратиться. Он поможет найти Антона и не будет отнекиваться. К тому же это будет безопасно, ведь друг Антона не связан с эмигрантским движением. Антон говорил ей, что Нелидов работает механиком, и дал ей номер телефона гаража. Лиза достала из дамской сумки записную книжку. Нашла нужную страничку.

– Леконт слушает, – раздался в трубке голос владельца автомобильной мастерской. Лиза вспомнила, что говорил ей Антон. Он был в гараже и описывал мастерскую с юмором. Хозяина механики звали между собой дядя Жорж. Тот был добродушным толстяком, не дурак выпить, и по-отечески относился к своим работникам. Их было трое. И двое из них русские. Лиза вежливо поздоровалась с месье Леконтом, представилась и попросила к телефону Николя Нелидова.

– Конечно, конечно, мадемуазель Элиз! – обрадовался дядя Жорж. – Я его сейчас позову. Это большая редкость, что сюда звонят девушки. Побегу бегом.

Все же Лизе пришлось подождать, пока Нелидов взял трубку.

– Что случилось, Лиза? – обеспокоенно спросил он, когда они поздоровались.

– Я хотела узнать, когда вы видели Антона Изломина?

– Не видел с прошлой недели.

– Антон пропал, – сказала она и неожиданно для нее самой ощутила, что ее глаза оказались на мокром месте.

– Пропал? Как?

– Уже два дня. Не приходил и не звонил.

– Два дня? Может, пока рано бить тревогу? Какие-нибудь дела.

– Антон всегда предупреждал меня. У нас была с ним такая договоренность. Мне кажется, с ним что-то случилось.

В трубке повисло молчание.

– Лиза, я знаю вас мало, но уверен, что по пустякам вы бы не стали беспокоиться. Скажите, есть о чем волноваться?

Теперь молчала она.

– Давай, дура! – внушал ей внутренний голос.

Лиза тряхнула кудрями. Она пойдет до конца. И если Антон в беде и его надо спасать, она сделает для этого все, что сможет.

– Да, есть. Но не по телефону…

– Хорошо! Нам надо встретиться. И лучше сделать это не у вас дома. Вот что, приезжайте ко мне. Сам я буду там через час. Запишите адрес.

Во втором часу дня Лиза выходила из такси. Район, в котором жил Нелидов, относился к более или менее благополучным, хотя все же не таким фешенебельным, как тот, где была ее квартира. Она расплатилась с шофером и пошла по улице, ища нужный номер дома. Пройдя мимо сторожки консьержа, невозмутимо читающего газету, Лиза стала подниматься по лестнице на четвертый этаж. Выложенные плиткой ступени привели ее на узкую, слабо освещенную небольшим окном площадку. Здесь, в мансардном этаже, квартир было всего две. Двери напротив. Лиза позвонила в квартиру под номером 29. Никто не отозвался. Она приподняла широкий рукав мехового манто, отогнула перчатку и посмотрела на свои часики. Без двенадцати два. Выходит, она пришла немного раньше. Лиза провела рукой в перчатке по стене. Кажется, чистая. Она прислонилась к ней спиной и приготовилась ждать. Прошло не больше пяти минут. Неожиданно для нее, ушедшей в свои мысли, щелкнул замок и распахнулась дверь тридцатой квартиры. Девушка, открывшая ее, остановилась на пороге. Настоящая копна светло-русых волос, заколотых слева, падала ей на плечи. Узкое лицо с большими голубыми печальными глазами. Девушка была одета в длинное, по щиколотку, темно-бордовое пальто, застегнутое до самого верха. На бледной коже лица сильно выделялись накрашенные в кроваво-красный цвет губы. Она была худенькой, даже хрупкой и невысокой. Соседка Нелидова заинтересованно осмотрела Лизу, и когда она обратилась к ней нежным меццо-сопрано, в ее словах та услышала некий подтекст.

– Ожидаете месье Николя? Ай-яй-яй! Как неприлично с его стороны заставлять себя ждать таких юных и свежих красавиц.

Но, возможно, Лизе так просто показалось. Она не настолько хорошо успела изучить французский язык. Крушевина хотела ответить, но остановилась. На лестнице снизу послышались быстрые шаги, и на площадку буквально ворвался Нелидов. Пальто его было расстегнуто, шерстяной шарф небрежно замотан на шее. Кепи он держал в руке. Увидев девушек, стоящих полубоком друг к другу, он широко улыбнулся и воскликнул по-французски:

– Бог мой! Две розы: черная и белая! И я не могу выбрать. Так хороши обе!

Нелидов разыграл свою партию очень изящно и куртуазно, что поневоле вызвал у девушек благосклонные улыбки. Он извинился перед Лизой за опоздание, сказал обеим комплимент и представил их.

– Элиз Крушевина – приятельница моего близкого товарища. Аньес Дефитер, соседка и мой верный друг.

Представление было таким, что все напрашивающиеся у девушек вопросы исчезли сами собой. Пока исчезли. На первое время.

– Так и будем разговаривать здесь? – спросил Нелидов. – Или пройдем ко мне?

– К сожалению, – пропела Аньес, – я не могу остаться. Николя, меня ждут.

Она ушла, оставив запах духов и эхо своего смеха.

Квартира Нелидова была совсем небольшой. Маленькая кухня и спальня-гостиная размером побольше разделялись высокой барной стойкой. Скошенный потолок уменьшал одну из стен так, что окно было вставлено в крышу. Нелидов помог раздеться Лизе в малюсенькой прихожей, половину пространства которой занимала вешалка, и пригласил ее в комнату. Кроме платяного шкафа, широкой софы и маленького столика, к мебели можно было отнести два высоких табурета и кресло. В него Нелидов усадил Лизу. На столике стояла пузатая бутылка темного стекла. В квартире было прохладно. И Лиза подумала, что зря сняла манто. Николай принес из кухни две рюмки и налил в них жидкость из бутылки.

– Не бойтесь, – сказал он. – Пейте. Это бальзам из вина и трав, произведение бретонских виноделов. Кстати, подарок вашего деда.

Нелидов сел на софу, служившей ему постелью.

Лиза сделала маленький глоток. Напиток оказался пряным и сладко-горьким. Как ни странно, она почувствовала себя лучше. Тепло медленно расходилось по телу.

– Здесь безопасно, – сказал Нелидов. – Аньес ушла, а других соседей у меня нет.

Пока Лиза собиралась с духом, он добавил:

– Давайте так, Лиза. Ваши тайны пусть ими и останутся. Мне они без надобности. Скажите мне только. Почему вы считаете, что Антон мог попасть в беду? У него за последнее время появилось много знакомых. Вы ведь знаете. Он может быть с кем-то из них.

Нелидов тоже отпил из рюмки и поставил ее на столик.

– Сколько бы их не было, этих знакомых, ночь он всегда проводил в отеле, – возразила Лиза.

– Или у меня, – добавила она мысленно.

– Согласен. Его отсутствие ночью и весь этот день подозрительно. Вы хотите, чтобы я его нашел?

– Да, пожалуйста! Вы сможете?

– Обещаю вам, что попытаюсь.

– Но у вас работа…

– Отпрошусь. Это не проблема, – Нелидов махнул рукой. – С чего бы только начать? Вы говорите, что в отеле он не появлялся.

– Нет. Последний раз я звонила туда перед тем, как поехать к вам.

– Все равно. Надо будет туда заехать. Может быть, мне скажут больше, чем вам по телефону. Изо всех, с кем Антон встречался чаще других, это Щеглов. Поговорю и с ним. Вы знакомы?

Нелидов смотрел на нее в упор. Лиза опустила глаза. Их беседа была похожа на прогулку по тонкому льду. Каждый, прежде чем наступить, пробивал ногой лед. Выдержит ли?

– Да, – кратко ответила она.

Ее все время мучил вопрос. Надо ли говорить Нелидову о Шевине? Может оказаться, что тот совсем не причем. Она рисковала, называя его. Но если Лиза промолчит, зачем тогда было приходить сюда? Каким-то своим женским чутьем Лиза догадывалась, что Нелидову известно гораздо больше, чем он ей говорит. А что, если Антон делился с ним всем? Фронтовой друг много для него значил. Она знала от Антона, что Нелидов спас его в Крыму от верной смерти. Неужели Изломин рассказал ему все? Про операцию, про нее? Лизу бросило в жар. Допустим, что Нелидов в курсе всех их дел. Но он никому ничего не сказал. А времени было больше, чем достаточно. Она перестала отводить взгляд и в первый раз за все время в квартире посмотрела ему прямо в глаза. И увидела в них понимание и уверенность в своих силах. Да, Нелидов не спасует, не подведет. Про таких людей говорят: за ним, как за каменной стеной. Антон тоже был надежным. Но подобной уверенности не излучал. Антон – мальчишка, прошедший две войны, но все равно мальчишка. А Нелидов – мужчина. Много переживший и не озлобившийся. И Лиза решилась.

– Вы помните Шевина? – спросила она.

– Да, помню, – ответил Нелидов. – Имел сомнительную честь с ним познакомиться, когда возвращался с вами в Париж.

– Антон куда-то ездил с ним. Позавчера.

– Разве они стали дружны? Помнится, в тот раз едва не дошло до ссоры.

Николай поднял вопросительно бровь.

– Они вместе уезжали из Парижа по какому-то делу, – сказала Лиза, краснея. – Позавчера. Я сегодня говорила с Шевиным по телефону. И он сказал мне, что расстался с Антоном после возвращения. Сначала я ему поверила, а теперь стала сомневаться.

– Понятно, – Нелидов задумчиво провел рукой по волосам, приглаживая их. – Лиза, а вы не намекнете мне, что за дела у них? Пунктиром.

– Несколько дней назад в Булонском лесу была перестрелка. Читали в газетах?

– Да, вспомнил. Наши в мастерской обсуждали. И какое это имеет отношение к Шевину? Или все же имеет?

– Антон в ней участвовал.

– Вижу, что тут всё серьезно! Ладно, я попробую разузнать, где пропадает Антон. Но мне нужна самая маленькая ниточка, за которую я мог бы ухватиться. Вас я назвать не должен, я правильно понял?

– Вы правильно поняли, Николай. Мое имя вы можете назвать лишь говоря, что я беспокоюсь об Антоне. Это чистая правда. И мне незачем ее скрывать. Мы ведь с ним друзья. Еще с Москвы.

– А кого, кроме самого Шевина, я мог бы расспросить?

– Леонида Осицкого.

– Верно! Осицкий был с Антоном на ножах. Спросить его будет вполне уместным. Узнать, так сказать, чем он дышит. Ещё кто? Мне нужно создать видимость широкого невода. Я буду обращаться ко многим. Но есть ли тот, кто сможет и в самом деле что-то подсказать?

– Моя приятельница княгиня Ирина. Она была с нами тогда. Помните?

– Конечно! Венера Милосская. Прекрасная и холодная. А вы ее спрашивали?

Лиза потупилась.

– Выразила беспокойство. Она ничего мне не сказала. Я и не настаивала. Поймите, я не имею права выказывать свои чувства. А вам, как его другу, это будет уместно.

– Если бы еще мой друг чаще ставил бы меня в известность, чем он занимается, – Николай грустно улыбнулся. – Ладно, Лиза, поезжайте домой. И, кстати, вы не заметили? За вами никто не следил?

– Вроде бы нет. Но вы думаете…

– Да черт его знает, что и думать. В общем, поезжайте домой и оттуда никуда. Хорошо?

– А вы, Николай?

– Я начну поиски, – сказал он просто. – Вот посажу вас в такси и аллюр три креста39[39].

– Возьмите, – Лиза протянула ему визитную карточку. – Здесь мой адрес и телефон.

– Как только я что-нибудь узнаю или не узнаю, сразу же свяжусь с вами, – заверил ее Нелидов. – И назовите мне адрес Шевина. На всякий случай, чтобы сверить, к примеру.

Они вместе вышли на улицу. И Николай поймал ей такси. Лиза ехала домой немного успокоенной. Она доверилась другу Антона и надеялась, что сделала это не зря. Ах, Изломин, Изломин! Что он с ней делал? Она поставила под удар все! Всю работу. Как она могла? А вот так! Ей вспомнилась давняя сцена. Когда она только-только перевелась в Москву, ее принимал сам Петерс, настоящая легенда Чека. Он поинтересовался ее отношением к чувствам. И Лиза, горя щеками, заверила его в полном их отсутствии. Вместо похвалы Петерс сказал ей, что бесчувственность в их деле также вредна, как и излишняя чувствительность. И что нужно проверять дела и рассудком, и сердцем. Чтобы он сказал ей сейчас?

Такси затормозило. Лиза вышла из автомобиля. Таксист назвал сумму. Она открыла кошелек и достала деньги. Машина отъехала. А Лиза собралась перейти улицу. И вдруг сердце ее сжалось. У своего дома она увидела Шевина. Тот стоял в расслабленной позе, отставив вперед ногу в начищенном ботинке, и курил. Он приветливо махнул Лизе рукой и улыбнулся. Но она видела, что взгляд его не обещал ничего доброго.

– Здравствуйте, мадемуазель, – сказал он, выбрасывая окурок в урну. – Вижу, дома вам не сидится. Надо поговорить. Прогуляемся?