Светло-зеленый автомобиль «Рено» ехал по шоссе в сторону Парижа из Жюваси, в окрестностях которого находился дом Вишецкого. Свет фар освещал дорогу впереди авто. Капли мелкого дождя падали на лобовое стекло, и сидевшему за рулем Нелидову приходилось периодически браться за рычаг стеклоочистителя. Прижатая снаружи к стеклу щетка смахивала воду и на время улучшала видимость. Рядом с ним на пассажирском месте устроился Антон. Он уткнулся в поднятый воротник пальто и сдвинул на лоб шляпу, превратившись в персонаж из фильмов про Фантомаса33[33]. На заднем диване автомобиля расположились Лиза и две ее новые приятельницы: Ольга и Ирина. Девушки устало откинулись на спинку дивана и молчали. Нелидову, посматривающему на них в зеркало заднего вида, показалось, что они задремали. И он старался вести машину с небольшой скоростью и по возможности ровно. Было достаточно поздно, около восьми часов вечера. Деревья по обочинам дороги высились темными громадами. И Николаю представлялось, что они ехали по горному ущелью.

Весь этот воскресный день, как и вечер субботы, вся компания провела в гостях у Вишецкого в его загородном доме. До католического Рождества оставалось всего две с половиной недели, но снега, настоящего снега, а не той снежной крупы, что иногда падала с неба, не было. Температура колебалась в пределах пяти – десяти градусов, редко опускаясь по ночам до нуля. Нелидов успел привыкнуть к теплым и бесснежным зимам Франции, а Антону и Лизе такая погода в новинку. В автомобиле было тепло. И мерное урчание мотора не мешало пассажирам «Рено» дремать. На пустынной дороге лишь изредка попадались встречные машины. И еще одна шла впереди, угадываясь отблеском от света фар.

Приехать к нему в гости Вишецкий предложил сам. Он стремился сделать все, чтобы Лизе было легче привыкать к новым условиям. По настоянию деда она занималась французским языком и училась управлять подаренным автомобилем. Ему хотелось, чтобы у внучки поскорее появился свой круг общения. Лиза пригласила девушку, с которой познакомилась на выставке и быстро подружилась. В качестве кавалеров выступали Нелидов и Изломин. Было решено отправиться за город на машине. И так как право на управление имелось только у Нелидова, значит, ему и быть за рулем. Ирина работала в швейной мастерской, а Николай в гараже, поэтому выехали вечером в субботу.

Вишецкий постарался устроить гостям настоящий праздник, не поскупившись на роскошный ужин, завершившийся танцами под граммофон. На следующий день, утро которого выдалось солнечным, пусть и холодным, гости прогулялись по окрестному лесу и покатались на автомобиле. На этот раз за рулем сидела Лиза, что придало поездке остроты.

Она едва не задавила вышедших на луг и зазевавшихся гусей, а затем разминулась с деревом в очень опасной близости. Девушки визжали и одновременно смеялись. Мужчины помогали начинающей автомобилистке удерживать руль, а клаксон ревел, будоража спокойную до того деревню. Пикник они устроили на поляне, живописно окруженной самшитовым кустарником, сохранившим листву. Жареные лягушачьи лапки были запиты бутылкой дорогого и выдержанного бургундского вина, любезно предоставленного Вишецким из своей коллекции. Отдых удался на славу. Нелидов с улыбкой наблюдал за игрой девушек в лапту, которой их учил Антон. Молодые не могут все время держать в голове одни заботы и поминутно хмуриться. В этом, наверное, их сила. Они преодолевают трудности и печали легче, потому что по-иному к ним относятся. Себя, впрочем, Николай к молодежи не относил. Ему казалось, что за не такие и уж большие свои годы он слишком много всего навидался и подрастерял ту счастливую уверенность в будущем, свойственную молодости. Николая редко покидало ощущение, что мир все быстрее катится в тартарары. А потому нечего ждать от будущего чего-то хорошего. Но зато он был готов радоваться дню сегодняшнему. Особенно, если этот день приносит удовольствие приятным времяпрепровождением.

Со времени приезда Изломина Нелидов встречался с ним трижды. Николай и раньше был далек от русской общественной жизни, а после посещения России и вовсе отдалился от всех организаций и сообществ. Лишь однажды он по приглашению появился на собрании, где и встретился с Антоном на публике. Еще два раза они увиделись наедине, выбирая места, где маловероятно увидеть знакомых из числа эмигрантов. Антон в последнюю встречу был сумрачен и подавлен. Он еще раньше рассказал Нелидову о случившейся с ним проверке. И тогда, наоборот, был подтянут и деятелен, хотя ссадина на лице еще не прошла.

Николай, понаблюдав за тем, как тот тянет и тянет одну единственную рюмку ликера, поинтересовался, чем вызвана его мрачность.

– Видишь, до чего я докатился, – сказал тогда Антон. – Стал полноценным агентом чекистов.

Мне передали, что генерал Кутепов после беседы со мной согласился еще раз встретиться с Якушевым. Благодарили. И проверка, при всем том, подняла мой авторитет среди «непримиримых». Собственно, главную задачу уже я выполнил: повысил доверие к МОЦР.

Лиза тоже освоилась в Париже. Скоро меня отзовут. Вот так! Я на той стороне.

– И что тут такого странного? – задал вопрос Нелидов и сам же ответил. – Да, собственно, ничего. И тут, и там русские люди. К какому-то берегу надо было прибиться.

– А ты к какому прибился?

– Я полагаю, к французскому. Назад в Россию я возвращаться не хочу. Пусть даже объявят амнистию. В одну воду дважды не войдешь. Наши поголовно мечтают вернуться. Стараясь не отдавать себе отчет, что прежней жизни не будет, а к новой придется еще привыкать. И потом, клеймо эмигранта так запросто не смоешь при возвращении. Его еще припомнят.

– И в победу над большевиками ты не веришь?

– Абсолютно. Моя поездка сыграла свою роль. Может быть, когда-нибудь советская власть и прикажет долго жить, но точно не сегодня и не завтра. Я сам в том убедился. Но мне она не нравится. И я при ней жить не буду. И чтобы победить ностальгию, пытаюсь стать французом. Как никак Франция приняла нас. Стать ее гражданином, значит достойно отплатить ей за это. Ты, кстати, тоже можешь остаться здесь. Не обдумывал такую возможность?

Антон покачал головой.

– Мне нельзя. Я подведу дядю под тюрьму или расстрел.

– Ну и не переживай тогда. Раз все равно не можешь ничего изменить. Что тебя беспокоит?

– Предательство. Я приехал сюда, чтобы внести свою лепту в подтверждение достоверности организации, которую контролируют чекисты. Ты же это понимаешь?

– Понимаю, Антон. Я все понимаю. Тем же занимаются Якушев и другие бывшие белые. И все молчат. Ты не думал почему? Их всех держит что-то очень серьезное. Например, судьба близких, как и тебя. Или же они делают это из-за страха смерти. А есть еще и те, кто действует вслепую. Так?

– Так. И что?

– Погоди, Антон, я не закончил. Я не стану убеждать тебя, что ты не сможешь предупредить. Сможешь. Самое простое – напишешь письмо.

– Я так и хочу. Напечатаю и подброшу. Без обратного адреса.

– Значит, я угадал. Только что такого ты там напишешь? Про себя, про Крушевину?

– Нет.

– Понятно. И кто поверит такому письму? Толка от него не будет, и результат тебя не порадует. Взбаламутишь здешнее болото, и все. Верят ведь обычно тому, во что хотят верить. Погоди, еще не все. В ОГПУ не дураки. Если они догадаются, что это письмо написал ты, все на тебя ополчатся. И в конце концов убьют. Или свои, или чужие. Да и твой дядя все одно пострадает. Как хочешь, а я против. Не для того спасал тебя в Крыму, чтобы ты так глупо погиб здесь. Раньше у тебя были другие мысли.

– Верно. Но я в Париже месяц. И мне стало страшно. Я вовлекаю людей в западню.

– Только если они поедут в Россию с целью убивать и взрывать. Я всегда был противником террора. Любого. Поэтому перестань себя мучить. Да и меня тоже.

– Ты – моя совесть, Николя. Я всегда преклонялся перед тобой и учился у тебя.

– Твоя совесть велит тебе спать спокойно. Ты зря переживаешь. Лучше позаботься о себе.

Да, и обо мне. Я пойду за тобой прицепом. О Вишецком. Что будет ждать его? О Лизе. Ты ведь позволил ей приехать. Хватит, Антон! Встряхнись. Пусть все идет своим чередом.

Нелидову удалось тогда убедить друга в правильности его поведения. И после они к этой теме не возвращались. Антон повеселел и вроде бы успокоился. Николай хорошо его понимал. Не каждый может жить во лжи и заниматься шпионажем. Это грязная работа. И его другу она не подходит. Пока, во всяком случае.

В три часа дня солнце скрылось за облаками, и погода испортилась. Подул холодный ветер, а к вечеру начался дождь. Ехать собрались после ужина. Самого Вишецкого дела заставили отправиться в Париж еще днем, потому и веселье за столом было бурным. Сейчас в автомобиле все притихли. И это понятно. Усталость брала свое. Проехав поворот, Нелидов резко нажал на тормозную педаль. Всех качнуло вперед.

– Что случилось? – вразнобой спросили, пробудившись, девушки. Антон промолчал, но рука его рефлексивно подалась назад, к поясу, где раньше была кобура. Привычка. Ничего не скажешь. Нелидов остановил машину. Ехавший навстречу автомобиль преградил им дорогу. В свете фар были видны люди, обступившие его.

– Сейчас поглядим, – сказал Антон, берясь за ручку дверцы.

– Нет, – остановил его Нелидов. – Давай я сам. А вы все сидите в машине. На всякий случай. Мало ли что?

Поставив автомобиль на ручной тормоз и не глуша мотор, он вышел из машины. Мужчины, а женщин тут не было, повернулись к нему. Их было двое.

– Здравствуйте, господа, – сказал он, не закрывая дверцу. – Что у вас произошло? Нужна помощь?

– Прокололи камеру левого переднего колеса. Вот нас и занесло.

Это сказал один из мужчин. У него был легкий акцент.

– Если поможете нам оттянуть автомобиль на обочину, будем признательны.

– Хорошо. Сейчас, – он повернулся к Антону. – Пойдем, поможем.

Вчетвером они стали толкать машину назад. За рулем сидел шофер, но в салоне был еще кто-то. И он лежал на сиденье.

– А он не выйдет? – спросил Антон, показав на него рукой.

– Наш друг много выпил и спит. Толку от него будет немного. Ну что? Беремся?

Когда автомобиль откатился назад, тот же человек поблагодарил их.

– Спасибо! Вы нас выручили.

Он был худощавый и среднего роста, в коротком двубортном пальто. Лицо под шляпой оставалось в тени. В тени держался и второй мужчина, за все это время не произнесший ни слова.

– Не стоит, – ответил Нелидов.

Он еще раздумывал, спросить их или нет, как все разрешилось само собой. Антон наступил в лужу и негромко чертыхнулся на родном языке.

– О, вы русские? – удивленно спросил худощавый. – Эй, Олег! Вылезай! Тут твои соплеменники.

Он так и сказал. Соплеменники. Как-то не по-русски.

– У вас тоже есть акцент, – заметил Нелидов.

– Ха-ха-ха! – засмеялся худощавый. – Я серб.

– Понятно.

Шофер повозился и выбрался из машины под дождь. Он оказался высок ростом, выше Нелидова с его 182 сантиметрами. Кожаная шоферская куртка плотно облегала атлетическую фигуру. Под курткой виднелся ворот свитера. Из-под кепи с длинным козырьком выбивались светлые волнистые волосы.

– Серьезно? – спросил он по-русски. – Земляки? Надо же!

Особой радости в его голосе Нелидов не заметил.

– Повезло же встретиться на пустой дороге!

Молчаливый, между тем, принес ящик с инструментами, домкрат и вставил его под днище машины.

– Спасибо за помощь, – сказал шофер, посмотрел на Нелидова и, взяв из ящика ключ, стал откручивать гайки на колесе, чтобы снять его.

Молчаливый вынул из багажника запасное колесо и прикатил его. Серб также топтался рядом и спиной оттирал Нелидова от их автомобиля. Николай понял намек и, прикоснувшись к шляпе в знак прощания, направился к своей машине.

– Пойдем, – бросил он на ходу Антону.

– А я где-то видел того, что все время молчал, – сказал Изломин, догоняя Нелидова.

– И боюсь, он тоже меня узнал.

– Давай-ка поедем.

Нелидов взялся за дверцу.

– Пора нам убираться отсюда.

– Эй, постойте! – послышался громкий окрик.

– Поздно, – тихо сказал Антон. – Мы уже не успеем.

И действительно. Соотечественник с сербом и молчаливым уже подходили к ним. Их руки были в карманах.

– Господин Изломин? – осведомился шофер.

– К вашим услугам, – насмешливо ответил Антон и обратился к молчаливому. – Как самочувствие, господин Осицкий?

– Вашими молитвами, господин Изломин, – скорее пробурчал, чем проговорил тот. – Вы, я слышал, меня искали?

– Не я. Господин Щеглов. По мне, так и век бы не встречаться. Это если у вас ко мне претензий нет. В противном случае я готов. Только руки из карманов выньте. Или вы противостоять безоружному не способны?

– Не задирайтесь, Изломин, – сказал уже шофер. – Вы не в том положении, чтобы спорить.

– Да ну? – Антона было не унять. Так знакомая Нелидову дерзинка в его голосе предшествовала обыкновенно пусканию в ход кулаков. – Заступаетесь? Вы Осицкому, случайно не отец?

– Довольно! – прикрикнул шофер. – Для начала скажите: что вы здесь делаете?

На этот раз Антон не успел ответить. Серб, склонившийся к их автомобилю, воскликнул:

– Да тут еще две цыпочки! Вот это сюрприз!

Нелидов, молча оценивавший ситуацию, понял, что пора и ему вступить в быстро накаляющийся разговор.

– Прежде всего, позвольте узнать, что вам от нас нужно? Хочу заметить, что у вас очень странное понятие благодарности. Ну, а спрашивать нас о чем бы то ни было в таком тоне, считаю невежливым. Посему, думаю, вам лучше вернуться к своему авто, господа.

Возможно, что на шофера подействовал его спокойный тон. А может быть, и то, что он тоже заглянул внутрь их машины, внимательно изучил пассажирок, поприветствовал их, приподняв кепи, и, выпрямившись, сказал:

– Что-то мы не с того начали, господа. Я полагаю, что произошло небольшое недоразумение. Мой друг, господин Осицкий, не имел ввиду ничего плохого. Наоборот, он желал принести извинения господину Изломину за тот прискорбный случай. А господин Изломин неправильно истолковал его намерения.

Осицкий зло сверкнул глазами и хотел что-то сказать, но, повинуясь властному жесту шофера, опустил голову.

– Да, я прошу меня извинить, господин Изломин. Я был тогда неправ.

Видимо, эти слова дались Осицкому непросто. Но и власть над ним шофера стала для Нелидова очевидной.

– Господин Изломин также вправе требовать от моего друга удовлетворения, – заявил шофер.

Все посмотрели на Антона. Но тот уже успокоился.

– Не будем доводить до крайностей, – сказал он. – Мы же не дети. На первый раз я его прощаю.

Осицкий вскинул голову.

– Больше такое не повторится.

Нелидов ни на секунду не поверил его словам и подумал, что Антон понял их также. Еще Николай заметил, что Лиза приоткрыла дверцу машины. И девушки слышали все, о чем здесь говорилось.

– Превосходно, господа! Конфликт улажен.

Шофер широко улыбнулся.

– Давайте не забывать. Мы с вами эмигранты, и нам надо держаться вместе, а не ссориться. В знак примирения предлагаю познакомиться. И начну с себя. Разрешите представиться: Шевин Олег Витальевич. Бывший помещик, бывший русский дворянин и бывший штабс-капитан.

Он шутливо поклонился. Остальные представились по очереди.

– Осицкий Леонид Павлович.

– Старич Дмитрий.

Нелидов представился сам и представил девушек.

Через десять минут они уже ехали дальше.

– Что это было? – спросила Лиза.

– Да. Что они от нас хотели? – продолжила Ирина Дмитриева.

– Всего лишь небольшое недоразумение, – ответил Нелидов. – У наших новых знакомых случилась дорожная неприятность. Мы же им помогли. Но только один из них оказался знакомым Антона. И познакомились они при весьма неприятных обстоятельствах.

– Я слышала про Осицкого, – откликнулась Ирина. – Мне рассказывали про этот случай в гостинице. Я лишь не знала, что это произошло с вами, Антон. Какой ужас! Хорошо, что этот грубиян извинился.

Лиза промолчала. Нелидов бросил взгляд в зеркало.

В словах княжны он почувствовал недосказанность. Она знала больше, чем сказала.