Забор вокруг дома был высокий. Из-за него виднелись лишь макушки подошедших бандитов, разговаривающих с главарем.

– Держи их на мушке, – сказал Нелидов. – А я закрою дверь. Если мы засядем в доме, им будет трудно нас отсюда выкурить.

– Ладно. Но бандиты и в самом деле могут нас поджечь. Надо помнить об этом.

– Не думаю, – покачал головой Николай. – Изба сырая, гореть будет плохо. Один дым.

– Нам с тобой и дыма хватит. Задохнемся и все.

– Тогда пойдем на прорыв. Встретим смерть лицом к лицу. Ты же возражать не станешь?

– Я-то что? Всегда готов. Такой девиз у наших пионеров. Ты встречал детей с красными галстуками? Вот они и есть. Похожи на скаутов. Это тебе, Николя, наверное, жаль будет погибнуть за тридевять земель от благословенной Франции.

Они не встречались несколько лет, но очень быстро восстановили ироничную манеру общения с обязательным подтруниванием друг над другом.

Нелидов беспечно махнул рукой и вышел из комнаты в сени.

Антон приоткрыл створку и дослал пулю в ствол карабина.

– Как в прежние времена, – удовлетворенно заметил он, посматривая в окно. Вот двое скрылись из виду, по-видимому, сели на скамейку. Голова третьего, того самого хмурого Клыка, кормившего их обедом, продолжала маячить в переделах видимости. Он помнил почти все клички бандитов. Стоял Клык, а сидели главарь Тихий и Губа. Клички уголовников должны что-то означать. Но понять, отчего упитанного и коренастого бандита прозвали Клыком, у Антона не получалось.

Нелидов обрадовался, увидев на входной двери крепкий внутренний засов. Бандитам придется повозиться, выламывая его. С ходу дверь им не выбить. Она была сооружена из толстых досок, такие и не всякая пуля пробьет. Бревном, конечно, вышибить дверь можно. Однако это потребует длительных усилий и не меньше четырех человек. Он посомневался, что бандиты смогут набрать такой состав штурмующих, учитывая необходимость их огневого прикрытия.

В сенях была еще и лестница, приставленная к люку, закрывающему вход на чердак. Нелидов поднялся по ней и приподнял люк, осмотрев чердачное помещение. Оно оказалось пустым. И оконца с двух концов настолько маленькими, что пролезть сюда снаружи было невозможно. Разве только через кровлю. Но хозяева предусмотрели возможность закрывать люк изнутри. Одно кольцо они вбили в него, а другое – в притолоку. Нелидов спустился вниз и осмотрелся. Среди брошенного металлического хлама нашел кусок медной проволоки. Он вновь поднялся к люку, соединил ею кольца и закрутил, перекрыв свободный доступ с чердака в сени. Приняв такие меры безопасности, волноваться за крышу и дверь больше не стоило.

Вернувшись в комнату, Николай спросил:

– Что там? Тихо?

– Судя по табачному дыму над забором, курят. И что-то подсказывает мне, курят они мои папиросы.

– Поглядывай, Антон.

Нелидов вышел на середину и стал прикидывать, как им лучше защищаться. Окон было четыре, по два с каждой из противоположных сторон. Вдвоем им придется нелегко, если бандиты начнут атаку с двух сторон одновременно. Но все же справиться с ними можно. Бандитов всего пятеро. И тем более, что у них есть пулемет. Николай решил его осмотреть и проверить: готов ли он к стрельбе? Это был Льюис. Когда-то покрытый черной краской, а сейчас немного облезлый, но по-прежнему грозный. В Гражданскую войну американский пулемет Льюиса использовался и белыми, и красными одинаково широко. Раньше Нелидову приходилось иметь с ним дело. Ему даже стало интересно, как пулемет достался бандитам. Диски у Льюиса были двух видов. Один рассчитан на 47 патронов, а другой на 97. Магазин у пулемета бандитов был рассчитан на 47. Николай снял диск и перевернул его. Убедившись, что патроны на месте, он вставил его обратно.

– Все в порядке. Можно использовать по назначению.

Смахнув все со стола, он придвинул его поближе к глухой стене комнаты. На него водрузил пулемет. Одного диска надолго не хватит. Нужны были еще патроны. И следовало понять, какие у них запасы. Николай осмотрел комнату и увидел под единственной кроватью железное ведро. Сначала он принял его за своеобразный ночной горшок и с понятной брезгливостью вытянул ведро из-под кровати. Нет. Оно было наполнено до верха винтовочными патронами.

– Живем, Антон! – радостно сообщил он. – Боеприпасами мы с тобой обеспечены. Жаль, что обойм всего две и диск один, а то сделали бы запас.

Николай был готов к тому, что бой может начаться в любой момент. И все же выстрел Антона прозвучал неожиданно. Нелидов, бросив возиться с патронами, в два прыжка подскочил к окну. Один из бандитов лежал на земле в шагах трех от ворот. Он был еще жив и ворочался, загребая ногами землю, пытаясь перевернуться на живот.

– Клык, – сказал Антон. – Так его зовут. Он нас кормил. Я его не убил. Видишь, еще двигается.

– Вижу. Жить, скорее всего, будет. А вот воевать уже нет. Сегодня уж точно.

Побарахтавшись, Клык с трудом перевернулся на живот и пополз назад к воротам. За ним тянулся в пыли кровавый след. Бандит уже почти заполз за ворота, когда из-за них осторожно выглянул сам главарь. Нелидов, вскинув карабин, мгновенно выстрелил. Пуля попала в столб рядом с его головой. Тихий скрылся. Зато выстрел Николая привел бандитов в чувство. И они открыли стрельбу по дому из наганов. Зазвенели разбитые стекла. Били они неприцельно, прячась за забором и выставляя только руку с револьвером.

– Теперь нас двое против четверых. Неплохой расклад, – проговорил Нелидов, передернув затвор.

– Жаль, что едут не одной группой, – сказал Николай. – Было бы проще. Ну ничего, попробуем их остановить.

Нелидов взял Льюис в руки и подошел с ним к окну. Его ботинки захрустели по осколкам стекла на полу. Двое мчались во весь опор без всякой опаски. Вот они приблизились на расстояние прицельного выстрела. Николай дал короткую очередь через разбитое окно. Всадник в красной рубахе, вырвавшийся чуть вперед, рухнул вместе с конем на землю. И оба больше не поднялись. Второй успел вынуть ноги из стремян, пока его лошадь падала, и вовремя откатился в сторону, спрятавшись за бугорок. По его сноровке Нелидов понял, что имеет дело с бывшим солдатом. Всадники, скакавшие следом за первыми, шарахнулись в стороны. Николай выпустил по ним вторую очередь, более длинную. Еще один из скачущих выпал из седла и остался лежать без движения. Следом поднялась на дыбы раненая лошадь. Седок, неудачно спрыгнув с нее, хромая, побежал следом за конными. Оставшиеся двое, нахлестывая лошадей, успели выскочить из-под обстрела. Они свернули в лес, скрывшись за деревьями. Снова началась револьверная стрельба. Только теперь бандиты стреляли реже и старались целиться. Одна из пуль впилась в оконную раму прямо над головой Нелидова. Он тут же перенес огонь ближе, прошив очередью забор. Рядом Антон, почти не целясь, стрелял из карабина, стараясь не дать бандитам высунуться. Из чистого хулиганства Нелидов дал еще одну очередь вдоль забора, описав ею полукруг. Послышался щелчок. Патроны в магазине закончились. Николай, пригнувшись, отошел к столу, поставил на него пулемет и снял диск. Опустившись на колени, подтянул к себе ведро и стал набивать магазин патронами.

Антон вытащил пустую обойму из карабина и вставил новую.

– Последняя, – сообщил он.

– Бросай пустые мне, – сказал Нелидов, закончив набивать пулеметный диск. – Я их заряжу.

Антон, стоя у окна, посматривал из него, стараясь особо не высовываться, чтобы самому не стать мишенью. Он успел убедиться, что среди бандитов появился один хороший стрелок.

– Похоже, что они добрались до своих запасов, – сказал Антон. – Патроны больше не берегут, палят в белый свет, как в копеечку. Правда, пока ничего серьезного, кроме перезарядки, у них не выходит. Как полагаешь, что они будут делать дальше?

– Полагаю, что они еще постреляют немного для блезира. А вот потом попытаются напасть на нас с двух сторон. Это их единственный шанс на успех. Мы с тобой, конечно, контролируем обе стороны. И все же при одновременной атаке нам придется нелегко.

– Остается еще крыша.

– Я про нее не забыл. И принял меры. Так что сверху они на нас не свалятся. А потолок из бревен. Пули его не пробьют. С этой стороны мы можем не волноваться. Враги не прорвутся. Разве что с крыши в окна начнут прыгать. Повторюсь, одновременная атака – их шанс. Хотя нет, прошу прощения. После останется один поджог.

– В любом случае, я им не завидую, – весело усмехнулся Антон. – А ты помнишь, как мы отстреливались в разрушенном помещичьем доме? От махновцев, кажется.

– Нет, те удальцы были из банды батьки Тодора. Десятка два, да еще и с пулеметом. Не давали нам головы поднять.

– Пришел бы нам конец, если бы не твой вестовой. Он помощь привел. Позабыл, как его звали.

– Иван. Умер он в Константинополе, еще на пароходе. Горячка, а лекарств не было. Его смерть и на моей совести. Мог бы остаться в Крыму, а я не уговорил.

– Царствие ему Небесное! Но каждый сам выбирает, что ему делать. Не изводись. Вот нам сейчас никто на помощь не придет. Разве стрельбу кто услышит.

– На это не надейся. Пока услышат, да пока появятся. Времени много утечет. И не нужна нам помощь, Антон. Мы сами справимся. При таком количестве патронов нам сам черт не брат.

– Что-то они затихли. Вяло как-то постреливают.

Антон выглянул из окна и тут же спрятался.

– Лезут через забор и окружают дом, – предположил Николай. – А как начнут стрелять с двух сторон, значит, будет штурм. Держи свои три обоймы.

Нелидов бросил их по одной Антону. Тот рассовал обоймы по карманам. Его задачей было удерживать внешнюю стену. Николай, отвечавший за заднюю, вставил диск в пулемет. Затем зашел за кровать и встал спиной к стене. Шагов было не слышно, но он был уверен, что бандиты уже крадутся вдоль стен. Ждать оставалось недолго.

Друзья не знали, что задержка произошла оттого, что между Тихим и Никодимом произошла стычка. Главарь, понеся потери, готов был сжечь избу ко всем чертям вместе с проклятыми чекистами. Брат же не хотел нести такой значительный убыток. Он и так потерял трех лошадей, а зять получил ранение в ногу. Никодим считал справедливым, чтобы люди Тихого рискнули и захватили дом. То, что у него уже убит Смола и ранен Клык, его брат в расчет брать не хотел. Никодим убеждал Тихого, что с помощью сыновей сможет обеспечить бандитам прикрытие. Ругались они в стороне, чтобы их не слышали. И Тихий уступил. Не потому, что признавал справедливость требования брата. Дело было в другом. Он спрятал в доме деньги и драгоценности. Пожар превратил бы богатство Тихого в пепел. Да и сам он рисковать не собирался. В дом должны были забраться Губа и Грач. Дезертир, услышав план главаря, только кивнул, соглашаясь. Парень он был азартный и верил в свою удачу. Губа не хотел кидаться в пекло, но спорить в подобной ситуации счел для себя еще более глупым. Тихий просто пришил бы его. В доме же он еще мог побарахтаться. Ободрило его и то, что идти с ними вызвался старший сын Никодима. Парень был здоровый. Втроем, решил Губа, шансы у них есть.

Бандиты стали готовиться к штурму дома. От ворот и из-за забора, со стороны заднего двора начали часто стрелять из карабинов и обрезов. Последние можно было отличить по более громкому звуку выстрела. Пули со чмоканьем впивались в бревна. Пристрелялись. Надо это признать. Высунуться в окно стало просто невозможным. Антон перестал отвечать, вжавшись в стену. Обстрел длился минут десять-пятнадцать. Чаще, конечно, стрелки били в стены и потолок, не задевая затаившихся друзей.

Но вот стрельба по дому участилась. И друзьям стало ясно: скоро бандиты полезут в окна. Они переглянулись и приготовились. Антон занял новую позицию. Он перешел к глухой стене и сел в углу, выставив вперед карабин. Николай же с пулеметом в руках оставался за кроватью. Вдвоем они перекрывали все окна и дверь.

– Самое главное, – крикнул ему Антон, – чтобы мы не перебили друг друга! Льюис такая штука, не удержишь, так и посечет здесь все.

– Я буду целится выше твоей головы, – невозмутимо ответил Николай.

Не успел он это проговорить, как в окно с его стороны просунулась снизу рука с револьвером и стала стрелять, пуская пули веером и наполнив комнату пороховым дымом.

Почти одновременно в окна прыгнули двое. Один со стороны Нелидова, не прикасаясь к подоконнику, перебросил свое тело прямо на середину комнаты. Но как не был он быстр, короткий рык пулемета бросил его на пол с развороченной пулями грудью. Пуля же, выпущенная бандитом, застряла в стене, не задев Нелидова. Второй прыгнул в комнату щучкой, словно бы в воду. Он мягко перекатился по полу, вовремя переместился в сторону. И пули из Льюиса прошли левее его. Не отвлекаясь на ответную стрельбу, незваный гость кувырком вперед ушел от пули из карабина Антона и ногой отбросил от себя дуло. Антон смог только передернуть затвор и не успел нажать на спусковой крючок. Бандит бросился на него и взмахнул ножом. Антон отбил удар карабином и ударил сам. Попал прикладом по руке с ножом и выбил его. Тогда бандит схватился за карабин, потянул его на себя и рывком заставил Изломина поменяться с ним местами. Оказавшись у стены, он теперь был защищен от Нелидова, который не мог стрелять, боясь попасть в Антона. Впрочем, его сразу же отвлек еще один бандит, собравшийся прыгнуть в комнату. Его тень выросла в проеме окна, и Николай успел срезать его очередью. Человек в окне зашатался и с криком упал спиной назад. Нелидов, отбросив в сторону кровать, подскочил к окну и стал стрелять по двору. Пули попадали по забору, стенам сарая и даже по земле. Затем он повернулся назад и увидел два тела, катающихся по полу. Помочь Антону у него не было возможности, и он мог лишь наблюдать за происходившей борьбой. Резко налетел ветер. Он ворвался в дом, с грохотом рванув ставни и рассеяв дым. Николай отчетливо увидел бандита в кожаной куртке, сидящего на Антоне и бьющего его кулаком. Нелидов опустил ему на голову всю тяжесть Льюиса, и тот скатился с его друга. С ним все же еще не было покончено. Бандит, проворный, как кошка, бросился к выпавшему во время драки нагану, схватил его и, падая на спину, начал стрелять. Первая пуля выбила щепу из подоконника, вторая обожгла Нелидову бок справа. Третью он выпустил в потолок, потому что Антон, подхватив карабин, выстрелил в него и попал в грудь. Грач, дезертир и грабитель, успокоено закрыл глаза и остался лежать на полу, ощущая меркнущим сознанием, как выходит из тела его кровь, а вместе с ней жизнь.

Оставив Николая в доме и дав ему оба бандитских нагана, Антон взял пулемет и пошел в сени. Он громыхнул открывшимся засовом, приоткрыл дверь и выглянул в щель. У ворот, прячась за створкой, стоял парень, совсем мальчишка, и безрезультатно дергал затвор обреза.

– Брось! – Антон вышел на крыльцо, наставив на него Льюис. – Бросай и беги отсюда. Быстро!

Он спустился с крыльца и посмотрел в след убегавшему мальчишке. Наверное, остались и еще бандиты. Нужно было проверить. Он поднял пулемет, и тут позади него раздался хруст. Антон резко повернулся. Дуло Льюиса уперлось в живот главаря. Тихий подкрался к нему со спины, держа на отлете руку с ножом. Оба замерли от неожиданности, глядя в глаза друг другу.

– Спокойно, парень. Не стреляй. Твоя взяла. Я сдаюсь. Видишь, сейчас положу нож. Тебя ведь Антон зовут? Так? Я его бросаю. Смотри.

Антон вдруг увидел, как изменились глаза Тихого, и нажал на спуск. Пулеметная очередь в упор отбросила главаря назад. И он упал, отлетев шага на два. Изломину некогда было за ним наблюдать. Выстрелив, он обернулся, уже понимая, что не успевает. Сзади к нему подходил бородатый мужик с искаженным ненавистью лицом. Он держал в одной руке обрез и уже собрался стрелять, когда Нелидов выстрелил в него из окна дома.

Антон обошел вокруг дома, вернулся, прислонил пулемет к перилам крыльца и уселся на ступеньку.

– Сейчас неплохо покурить, – сказал он так, будто только что вернулся с прогулки. – Найти бы еще мои папиросы…