Обед приготовил Клык. Он сварил уху из пойманной им же рано утром рыбы и потушил зайчатину с луком и картошкой. Смягчившийся Тихий разрешил выпить по стакану самогона. За исключением Грача, сторожившего во дворе, остальные сидели за столом.

– Надо было тебе, Клык, в повара подаваться, – заметил Тихий. – Жрачку ты готовишь от души. Сытый уже, а все в себя пихаю.

От похвалы главаря на хмуром лице Клыка появилась кривая улыбка. Он любил поесть сам, потому и старался приготовить получше.

– Не вышел бы из него повар, – Губа сунул в рот толстую самокрутку и закурил. – Он же все припасы бы украл и продал.

Клык хмыкнул. Что означало у него высший предел веселья.

– Воровать я люблю, – сказал он мечтательно.

До прихода в банду приземистый и с виду неповоротливый Клык был карманником. Его толстые пальцы обладали особой чувствительностью и легко выуживали кошельки и украшения у обывателей. Болезнь суставов, ограничившая подвижность пальцев, заставила сменить «писку»25[25] на финку и револьвер.

– Тихий, фраеров-то будем кормить? – спросил он.

Главарь помолчал, потом согласно кивнул.

– Отнеси им жратку, пусть поедят, – он повернулся к Смоле, вертевшему в руках кожаную куртку. – А ты иди, смени Грача. И не лапай вещь без спроса.

– Я посмотреть хотел. Подойдет, нет?

– После посмотришь. Ступай, не тяни!

Тот бросил куртку на лавку и, прихватив револьвер, вышел из дома.

Когда ушел и Клык, Губа спросил:

– Что собираешься с фраерами этими делать? В расход пойдут?

– Пока пусть сидят. А там видно будет.

– Нахлебники. Притопить их в болоте. И весь разговор.

– Ты, Губа, в советчики подался? – с ехидцей поинтересовался Тихий.

Он не любил, когда его пытались склонить к какому-то решению. Потому и выделял Грача из всех. Тот сохранял дисциплинированность и вперед батьки в пекло не лез.

– Я хочу, чтобы эти фраерки побыли живыми. Ясно? Мертвого-то потом не оживишь. И брату моему молчок. Ему все знать не надобно.

Главарь пристально посмотрел на Губу. И тот опустил глаза. Тихий оттого и стоял во главе банды, что хитрости и звериного чутья ему не занимать. Им нужно было задержаться еще хотя бы дней на пять-шесть. Милиционера же начнут искать и рано или поздно могут нагрянуть на хутор, а оттуда и к ним. Успеет ли банда сбежать отсюда? Если нет, то заложники тогда ему не помешают, а даже совсем наоборот. Объяснять все это Губе Тихий не собирался. Пока тот в его банде, пусть подчиняется и поменьше вякает. Он вышел из-за стола и перебрался на кровать. Рана продолжала ныть, несмотря на успешное заживление. Виновата была вчерашняя скачка. Тихий вспомнил братца и еле проглотил грубое ругательство. Он проводил холодным взглядом выходившего Губу, представив, как бросает ему в спину нож. Падающий от удара, пусть пока только в мыслях, бандит поднял Тихому настроение. Губа был слишком самостоятельным и этим злил главаря.

Успокоившись, Тихий заснул и не слышал, как вернулись Крюк и Грач. Те же разговаривали негромко и старались не шуметь. Примерно через час, когда он открыл глаза, трое бандитов резались в карты. В последней игре на кон была выставлена куртка. Выиграл ее Грач. Губа с досадой шмякнул засаленной колодой по столу. Надулся больше обычного и Клык. Хотя при его габаритах влезть в нее он бы все равно не смог. Грач на глазах завистливо косящихся бандитов снял свой старый пиджак и надел куртку. Она оказалась ему впору.

– Все лучше моего тряпья, – сказал он и попытался застегнуть застежку-молнию. Но у него это не получилось. Досадливо дергая ее, Грач выругался.

– Давай я помогу тебе, – придвинулся к нему Клык. – С ней надо поступать нежно.

Своими толстыми пальцами он быстро соединил борта куртки и одним легким движением застегнул ее.

– Сидит, как влитая, – одобрил Губа. – Покажи-ка подкладку.

Грач расстегнул молнию. Губа потрогал край куртки рукой.

– А это что?

Он углядел маленький кармашек сбоку, засунул в него пальцы и вытащил сложенную вчетверо бумагу.

– Дай сюда! – приказал Тихий.

Он развернул ее и рассмотрел.

– Ни черта себе! Вот это ксива! Да тут печатей-то, печатей.

Главарь прочитал текст и обвел взглядом своих людей.

– Вы знаете, кто попал к нам в руки? Чекист. И не простой! Здесь говорится, что все должны ему содействие оказывать. Тащите его сюда, живо!

– Кого? – не понял Клык. – Первого или второго?

– Да того, чья куртка, дурачина!

Клык и Грач бегом кинулись исполнять его поручение. Тихий встал с кровати и подошел к столу.

– Сейчас мы с ним разберемся.

– Не по-нашему ли он следу? – протянул вопросительно Губа.

– Увидим, – заключил Тихий и с силой вогнал нож в столешницу.

В нем закипала злость. Вернувшийся впопыхах Клык выглядел растерянным, что на него было мало похожим.

– Что? – вскинулся главарь.

– Их там нет, – потерянно сказал Клык.

– Как нет? Куда же они делись?

– Не знаю. А в бане нету.

– Сбежали гады!

Наплевав на боль в боку, Тихий почти бегом спустился с крыльца и заспешил к бане. В дверях торчал Смола, размахивающий наганом. Тихий одним ударом кулака по голове отбросил его в сторону и тяжело вошел в предбанник. Ему все стало понятно, когда он увидел дыру в полу бани. Из нее показался Грач. Он выбросил свое поджарое тело из ямы и одним прыжком оказался на ногах.

– Там под полом прорыт ход, – сказал он, отряхиваясь. – Они им и ушли.

– Давно?

– Земля свежая. Может, час назад. А может, и меньше. Я полез по нему, но они его засыпали за собой. Там одна земля, а подпорок нет.

Тихий стукнул кулаком себе по колену.

– Дьявол их задери! Это наверняка мой братец ход устроил. Он любитель таких штук. Верни доски на место. И пойдем.

Тихий вышел из бани и мрачно оглядел свое воинство. Губа меланхолично жевал травинку и смотрел с вызовом. – Вот! Что я тебе говорил? – было написано на его угреватом лице.

Клык, как и всегда, хмурился и морщил лоб. А Смола, предчувствуя, что вину за побег свалят на него, суетился больше обычного и рвался на поиски.

– Ша! – прервал его бормотание главарь. – Слушайте сюда, бродяги. Фраеров надо найти. Кровь из носу, а поймать! Ищите, где они вылезли. Не мог этот ход далеко вести. Рядом где-то выход. Ищите все!

Бандиты разбрелись: кто искал во дворе, кто за ним. Тихий присел на ступеньку крыльца и закурил. Он прикидывал, куда могли направиться беглецы. С местностью они знакомы мало. Чужаки. Если побегут подальше в лес, то уткнутся в болото. Оно тянется с севера на восток. На западе река. Вдоль берега их настигнуть легко. Остается юг. Пойдут вдоль леса, так выйдут на хутор. Через лес же могут добраться до Юхновки. Он сгоряча приказал ловить беглецов, а сам понимал, что поймать их будет непросто.

– Тихий! Лаз нашли! – крикнул Смола, показавшись в воротах.

Тихий пошел смотреть. Обнаружил его Грач. Выход из подземного хода был устроен в десяти шагах от забора, внутри густого малинника. Несколько брошенных в беспорядке досок и отломанных сухих веток закрывали его сверху. Наткнуться на него удалось потому, что бежавшие раскидали доски, открыв лаз. Тихий бросил в него окурок и повернулся к Грачу. Дезертир, по всему выходило, в таком деле становился полезнее остальных.

– Возьми с собой Смолу. Седлайте коней и поезжайте на хутор. Предупредите Никодима, чтобы был готов, коли гости объявятся. А потом поезжайте туда, где чекиста нашли. Ищите их следы. По всему видать, они в село намылились. Тогда вы их догоните.

– И что с ними делать, когда найдем?

– Сам решай. Сможешь взять обоих живьем? Тогда бери. А заартачатся – кончай их там. Тела в болото.

Тихий вернулся во двор. Он ощущал на себе взгляд Губы, и это раздражало его. Получалось, что тот был прав, предлагая убить пленников. Не случилось бы тогда кипеша. Но признаваться в своей ошибке Тихому не хотелось. Он дождался, пока Грач и Смола выведут из сарая лошадей, и сказал:

– А ты, Губа, вместе с Клыком обшарь берег. Может, они в камышах затаились.

– Может, – обманчиво мягко согласился с ним бандит и продолжил уже другим тоном: – Ты, Тихий, сам дров наломал, а разгребать нам всем достается.

– Делай, что говорю, – сказал главарь, играя желваками.

Он был готов к тому, что Губа начнет бузить. Лучше, чтобы это случилось при Граче. В нем Тихий был уверен. В этот раз Губа на открытый бунт не пошел. Он лишь насмешливо улыбнулся, но возражать не стал и, кивнув Клыку, пошел к воротам. Тихий решил не уходить в дом. Он надеялся, что следы беглецов или они сами обнаружатся еще до темноты. Солнце уже шло к закату, но часа два в запасе у них было. Прохаживаясь по двору, Тихий думал о том, что, начиная с их последнего дела, его прямо преследуют неудачи. Все одно к одному. Смерть Валета, убийство милиционера, бегство фраеров, предназначенных в заложники – все эти события пошли косяком и ухудшали и без того их незавидное положение. Тихий был вне себя от злости. И это состояние мешало ему здраво мыслить. Как бы ухудшилось еще его состояние, если бы он узнал, что беглецы, за которыми он послал своих людей, никуда не убежали, а находятся во дворе и наблюдают за ним с крыши дровяного сарая.

Во время поиска хоть какой-то возможности бежать, Антон обнаружил, что одна из досок пола, лежащая у самой стены под полкой, слабо закреплена. Тогда появление Смолы, решившего проверить, как они там, и продемонстрировать собственную значимость, остановило поиск. Но как только тот ушел, закрыв дверь на замок, они продолжили свои изыскания. Попытка вытащить доску успехом не увенчалась. Нужно было чем-то ее поддеть. Выход нашел Нелидов. Он отогнул ручку ведра с водой и вытащил ее из ушек. Просунув прут между половицами, Антон надавил на доску, и она подалась вместе с гвоздями. Они сидели в более широких пазах и, очевидно, нужны были только для видимости. Вытащив сначала одну доску, Антон смог снять и вторую. Теперь ему стало видно, что под полом находится пустое пространство. Вдвоем с Нелидовым он вытащил третью и четвертую доски. В них гвозди были забиты по-настоящему. Но, используя ранее снятые доски как рычаги, друзья справились и с ними. Антон, как более миниатюрный, первым спустился в дыру и обнаружил, что под баней находится настоящий подвал, стены которого забраны бревнами. В передней части бани, где мылись, был сделан сток в трубу для отвода воды. В противоположном углу, выше земляного пола, часть стены была закрыта крепким деревянным щитом, входящим в пазы между бревнами. Антон с трудом отодвинул его. За ним скрывался подземный ход. Он был достаточно широк, чтобы ползти по нему на коленях. Антон обрадовался находке. Похоже, что выход из их заточения найден. Обследовав ход, Антон, двигавшийся в полной темноте, скоро наткнулся на небольшой завал. Он вернулся назад. И посоветовавшись, друзья решили потихоньку отрыть проход. Заниматься этим приходилось медленно. Пока один был под землей, второй сидел в предбаннике, слушая, не идет ли кто из бандитов к ним. Такая практика принесла свои плоды. Антон вовремя услышал, как переговаривались бандиты, собравшиеся их кормить, и предупредил Николая. Тот успел выбраться из подвала, и они быстро вернули доски на место. Будь хмурый бандит более внимательным, он бы мог заметить, что руки обоих пленников не слишком чисты, а под ногтями – земля. Подождав снаружи, пока оба поедят, он забрал миски и ушел.

Примерно через час проход был освобожден от завала, и можно было бежать. Перед побегом они посовещались о том, что делать дальше. Уходить подальше отсюда было рискованно. Местность они знали хуже бандитов. А главное, обоим хотелось отомстить им. Оба понимали, что, случайно встретившись с бандой, им придется с ней и покончить. Другого выхода у них не было. Поэтому, выбравшись из лаза, они перелезли через забор и снова оказались во дворе. Друзья залезли на крышу сарая и с него наблюдали за тем, как бандиты обнаружили их побег и сновали по двору. А потом кинулись на их поиски в лес и на реку. Остался один главарь, и тот смотрел за ворота. Спуститься с крыши и спрятаться за задней стеной избы было делом несложным. Нелидов подобрался к окну и потрогал раму. Окно не было закрыто. И он легко распахнул раму. Николай встал спиной к стене и сложил руки в замок, подставив их Антону. Тот встал на них ногой, оттолкнулся и в один миг оказался внутри. Высунувшись из окна, он протянул руку и помог забраться Нелидову. Они осмотрели избу и убедились, что кроме них тут никого нет. Антон молча показал на пулемет и карабины и поднял большой палец вверх. Нелидов кивнул и, бросив взгляд на стол, увидел бумагу и понял, отчего так быстро бандиты их хватились. Он отдал ее Антону. И тот, сложив бумагу, сунул ее в карман. Вооружившись карабинами, они заняли позиции у окон. И потому смогли увидеть, что бандиты, ушедшие пешком, возвращаются.

Тихий вышел за ворота и сел на скамейку у забора. Он поджидал Губу и Клыка с плохо скрываемым нетерпением. Увидев их вдвоем, понял, что те беглецов не нашли. Еще не доходя до главаря, Губа отрицательно помотал головой. Оба были вспотевшими и тяжело дышали.

– Ни одного следа, – сказал Губа, подходя. – На реке их не было. Зуб даю.

– Они в село побежали, – убежденно добавил Клык.

Тихий промолчал. Он пытался удержать в себе рвущийся наружу гнев, понимая, что парни не виноваты. Губа сел рядом с главарем и достал из кармана коробку папирос.

– Египетские, – прочитал он надпись. – Дорогие папиросы курит чекист.

Губа взял папиросу из коробки и предложил Тихому. Они закурили.

– Душистые, но больно легкие, – заметил Губа. – Что делать будем, Тихий?

– Дождемся Грача и Смолу.

Клык, которому места на скамейке не хватило, а курению он предпочитал кусок хлеба с салом, потоптавшись рядом, сказал:

– Пойду-ка я в избу. Возьму перекусить.

– Захвати оттуда безрукавку. Кабы рану не застудить, – напутствовал его главарь.

Клык быстренько забежал во двор. Раздавшийся сразу за этим винтовочный выстрел заставил Тихого и Губу вскочить со скамейки.