На поезд Антона провожали всем отделом. Время, проведенное в Острогожске, не прошло для него даром. Он не только выяснил, что шансы найти внучку эмигранта еще есть, но и познакомился с хорошими ребятами. Даже Федор после драки примирился с его присутствием возле Кати и вел себя гораздо спокойнее и тише. Антон побывал на спектакле в клубе и получил представление о том, чем живет комсомольская молодежь. Для человека, прикидывающегося этнографом, познакомиться с городским фольклором было очень кстати. Катя дала Антону свой адрес и попросила написать ей письмо при желании. Он пообещал, хотя не был уверен, что сделает это. Он надеялся, что со временем ее интерес к нему остынет, а Федор постепенно вернет себе утраченные позиции. Прощаясь, инструктор уважительно спросил, где Антон научился так драться.

– Еще в юности занимался французской борьбой,23[23] – ответил тот.

Антон, конечно, не стал добавлять, что занимал призовые места по этому виду во время учебы в кадетском корпусе.

Поезд стоял в Острогожске всего две минуты. И Изломин, пожав всем провожающим руки и обняв девушек, еле успел заскочить в вагон. Он махал им рукой, пока проводник не закрыл дверь тамбура.

Добирался Антон до Борисоглебска целые сутки и появился в городе изрядно измочаленным. Медленно ползущие поезда, духота и смрад общих вагонов, а также долгое ожидание на станциях с боязнью уснуть и пропустить нужный состав не способствовали сохранению бодрости и хорошего самочувствия. Он устал, не выспался и ощущал на себе пот и грязь. Поэтому первым делом Антон отправился в городскую баню и тщательно вымылся. Затем последовал обед в ресторане. И только приняв человеческий вид и набив желудок, он почувствовал себя гораздо лучше. Оставалось хорошенько выспаться.

В гостинице все номера были заняты или забронированы по распоряжению уездного исполкома, как ему объяснила служащая, находившаяся за стойкой. Предъявление командировочного предписания вызвало у нее лишь слабую саркастическую улыбку. Попытка договориться, используя личное обаяние, не сработала. Вселиться при помощи подкупа ему тоже не удалось. Женщина стояла на своем посту, как скала. Засыпающий на ходу Антон решился на крайнее средство, показав ей секретную бумагу о содействии. Напуганная этим документом до дрожи в пальцах, женщина сама заполнила анкету для постояльцев и вручила Антону ключ от одноместного номера на втором этаже.

Забирая его, Антон не удержался и напомнил ей о необходимости держать язык за зубами.

Часы показывали пятый час дня. Когда он, раздевшись, лег в кровать, тут же уснул и проспал до самого утра.

Проснувшись, Антон позволил себе поваляться в постели перед новым этапом поиска, теперь уже в Тамбовской губернии. В Острогожске ему здорово помогла Катя. Зато в Борисове ему не будет нужды ходить по всем учреждениям. Достаточно обратиться в отдел образования. Там надо узнать, где работает Крушевина, и отправиться туда. Проще простого. Довольный собой, он побрился перед умывальником, причесался и, оставив чемоданчик в номере, вышел в коридор. У словоохотливой дежурной он узнал, где что находится, и для начала позавтракал в ближайшем трактире. Съев яичницу, пирожки с капустой и выпив чаю, Антон направился в город. Борисоглебск по сравнению с Острогожском был больше и гораздо многолюднее. Здесь ему встретилось много молодежи, потому что в городе было несколько техникумов, училищ и даже летная школа.

Отдел народного образования находился в здании уездного исполкома. Предъявив заведующему свой документ о содействии, Антон не только узнал, что Крушевина работала в Юхновской начальной школе, но и то, что она уволилась в этом году.

– Вы поговорите с инспекторами, – сказал заведующий. – Они должны знать.

Инспектором, в чьем ведении была Юхновская школа, оказалась женщина средних лет с пристальным «учительским» взглядом. Звали ее Галина Васильевна.

– Как же. Я знакома с Крушевиной, – подтвердила она. – Только она не Елизавета, как вы сказали, а Зоя. Зоя Георгиевна. Родилась, судя по анкете, в Петербурге в 1904 году, 24 сентября по новому стилю. Сама из дворян. Родители умерли во время Гражданской войны. И да, раньше она была Елизаветой, но имя поменяла в двадцатом году. Хорошая она девушка. Без педагогического образования, за спиной всего пять классов гимназии, а старалась работать изо всех сил. Потому и получалось у нее. Дети ее любили, в селе – уважали.

– Почему же она перестала работать?

– Причина, молодой человек, самая благородная. Захотела дальше учиться. Собиралась ехать в Москву. Я сама ей характеристику написала, и от отдела дали рекомендацию.

– Как вы считаете, Галина Васильевна, она уже уехала?

– Вполне возможно. Вам же, раз вы хотите узнать побольше, следует съездить в Юхновку.

Зина дружила с заведующей школой. Та наверняка знает больше, чем я.

Женщина внимательно посмотрела на Антона и сказала:

– Я хотела бы надеяться, молодой человек, что наш разговор никак не повредит Зое.

– Почему вы решили, что я могу ей навредить? У меня нет такого намерения. Меня попросил найти девушку ее родственник.

– В ее анкете написано, что у нее нет родственников. Впрочем, возможно, она просто о нем не знала.

– Думаю, ничего страшного не будет, если Зоя узнает, что у нее остался дед, который хочет встретиться с ней.

– Дай-то Бог! Иногда такие неожиданно возникающие родственники могут и жизнь поломать.

Антон выдержал ее взгляд. Но в душе он не мог признать правоту слов этой женщины.

Что принесет Зое Крушевиной желание деда: найти ее? Антон не знал ответа на этот вопрос.

Село Юхновка было настоящим медвежьим углом. И отделяло его от Борисова почти сорок верст. Изломин расплатился за гостиницу, взял свой чемоданчик и пошел на рынок. Там, как ему сказали, что легче всего добраться в Юхновку на попутной подводе. Антону повезло. Он быстро нашел крестьянина из этого села. Тот возвращался обратно и согласился взять с собой попутчика.

– Телегу не пересидишь и Буланого моего не утомишь. А коли еще и заплатишь малую толику, так и выгода будет.

Пожилой бородатый возница весело посмотрел на Антона. В глазах его читался интерес: как посмотрит на его слова человек из города? Изломин кивнул.

– Согласен я, отец. Отчего не помочь тому, кто мне помог.

– Вишь как! Вот и сладились! Садись, паря, сейчас поедем. Меня Митрофаном зовут. Можно звать просто дядей Митрошей.

– А я Антон.

– Будем, значит, знакомы!

Когда Борисоглебск остался позади, и телега покатила по проселочной дороге, Митрофан поинтересовался:

– И зачем, милок, к нам в Юхновку едешь? По делу какому? Али по собственной надобности?

– По собственной. Повидаться мне кое с кем нужно. Потому и еду.

– К кем же, коли не секрет? Я в селе всех знаю.

Антон посчитал, что скрывать, к кому он едет, ни к чему. И удовлетворил любопытство возницы.

– В вашем селе учительница была, – начал он.

Но тот его перебил:

– Молоденькая, так? Егоровна?

– Да, Зоя Георгиевна. Знаешь ее?

– А как же! Очень даже знаю. У моей свояченицы на постое была. Только уехала она от нас, милок. Еще месяца полтора тому.

– Я знаю, отец. Мне про нее расспросить надо. Заведующую.

– Ольгу Матвевну, значит? То да, правильно. Кому же еще про твою Зою и знать, как не ей. Матвевна у нас давненько живет. Почитай, еще до революции приехала. Как школу построили, так и она у нас живет и в ней работает. У нас в селе ее очень уважают. Даже когда воевали туточки, Ольгу Матвевну никто не трогал. Ни наши, ни ихние. И школу не жгли.

Кто тут «наши», а кто «ихние» дядя Митроша благоразумно не разъяснил. Как хочешь, так и понимай.

– И что? Никуда не выезжала ваша Матвеевна?

– Почему? Ездила. К жениху своему в госпиталь. Долго ее не было, почти год. Детей так никто и не учил. Потом вернулась. Понял? Нет ли?

– Понял, отец. Понял. Так она замужем? Учительница ваша.

– Нет. Убили жениха-то. На войне и убили. Одна, одинешенька она.

Митрофан еще много чего порассказал Антону о людях и о своем селе. Тот внимательно его слушал. Мало ли что из этих почерпнутых в пути сведений может затем пригодиться. Никогда не знаешь наперед.

Антон не был общительным по своей природе, но обладал способностью проявлять сочувствие к другим людям и рано развил в себе умение слушать, отчего при желании мог разговорить практически любого собеседника. Возница и сам по себе был разговорчив. Антону оставалось лишь внимать ему и поддакивать.

После полудня остановились пообедать. Возница достал хлеб, сало и бутыль кваса. Антон добавил копченой колбасы и сдобную булку. Поев и дав немного отдохнуть лошади, снова тронулись в путь. Ехали они долго. Антон и дремал, и шагал рядом с телегой, разминая ноги. А дорога все не кончалась. Она шла вокруг холмов, огибала лес и все тянулась и тянулась дальше. И за все время им встретился лишь один человек. Мужик, правивший гнедой лошадью. Он поздоровался с Митрофаном и проехал мимо.

– Малолюдно тут у вас, – заметил Антон.

– Сейчас все на полях. Страда идет. Пока урожай не убран, кто будет шастать-то?

– А как же ты, отец? – с улыбкой спросил Антон.

– Я-то? – переспросил возница. – У меня сыновья в поле. Сами управляются. А я, если чего надо продать или купить. На посылках, одним словом.

Он коротко хохотнул.

– Смотри, вот оно село наше. Доехали, можно сказать.

Антон привстал на телеге. Впереди, в низине стали видны избы и огороды. Село было большое. В центре его высилась церковь. Послышался и отдаленный звон колокола.

– Что же? С церкви у вас, выходит, кресты еще не сняли?

– Покуда стоит родимая. Тут в прошлом годе явились с уезда молодцы. Хотели, значит, церковь закрыть. Куды там. Народ стеной встал. Отбили церкву. Убрались восвояси. Слава тебе, Господи!

Возница истово перекрестился и после покосился на седока.

– А ты, часом, не безбожник?

– Я, отец. Деист.

– Как, как? – открыл рот крестьянин. – Что за зверь такой?

– Верю и в Бога, и в природу.

– Да…, – потянул крестьянин. – Чего там у вас в городе не бывает. Но раз в Бога веруешь, то хорошо!

Для пущей убедительности Антон перекрестился. И Митрофан удовлетворенно кивнул.

– А комсомольцы у вас есть? – спросил Изломин.

– А как же! Как у всех. Есть партийная ячейка, а есть комсомольская.

– Уживаетесь с ними?

– Пусть бы попробовали против общества пойти. Тихо себя ведут, с уважением к людям.

Крестьянин довез Антона до большого деревянного дома на пригорке.

– Школа, – объявил он. – Тут и классы, и квартира, где Матвевна живет.

– Спасибо, дядя Митроша! – Антон отдал ему пятирублевку.

– Да ты что! Я и на полтинник не рассчитывал. Забери!

Он даже руками замахал. Но и Антон уступать не собирался.

– Мы как уговаривались? Что дам, то и дам. Мое дело. Ведь так?

– Так-то оно так! Да совестно мне.

Антон почти насильно втиснул ему в руку деньги и, подхватив с телеги чемоданчик, зашагал к школе.

Ольга Матвеевна Гурова встретила его неприветливо. Смотрела отстраненно и отвечала на его вопросы односложно. Ей было немного за тридцать. Сухощавая стройная женщина в скромном сером платье. Лицо ее не было красивым, скорее привлекательным. Портили его немного великоватый нос и слишком тонкие губы, к тому же плотно сжатые.

Ранние морщины уже были видны на высоком лбу и возле глаз. Тем не менее, в этой женщине сразу чувствовался твердый характер и стойкость к различным невзгодам. Ему показалось, что он видел ее раньше, но не вспомнил где. Скорее всего, ошибся.

Антон видел, что она ему не доверяет. Человек прямой и честный, не любит что-то скрывать и недоговаривать. Отчего сердится и на себя, и на того, перед кем ему приходилось скрытничать. Развеять недоверие Ольги Матвеевны в одночасье нечего было и думать. Для этого Антону нужно было открыться ей самому. Рассказать все, как есть. Загвоздка же состояла в том, что рассказать всю правду этой женщине он не мог, не имел права впутывать ее в свои дела.

Они сидели на маленькой веранде, пристроенной к задней части школы, где была квартира заведующей. Время шло к вечеру. Солнце спускалось к горизонту. А часы Антона показывали начало шестого. На столе стоял самовар. Пили чай с пирожками. Антон как бы взглянул на себя ее глазами, и ему сделалось неуютно. Кто он для нее? Непонятно, откуда и зачем приехавший незнакомец, одетый дорого и с городским шиком, столь неуместным здесь, в сельской глубинке. И его интеллигентная манера общаться, почти дореволюционная вежливость и обходительность только добавляли подозрительности. Антону просто необходимо было достучаться к Ольге Матвеевне, добиться расположения, без которого он не узнает того, зачем приехал.

– Кто вам Зоя? И зачем вы ее разыскиваете? – не скрывая подозрительности, спросила женщина, даже не притронувшись к чашке с остывающим чаем.

Антон заговорил не сразу. Точно раздумывая. Стоит ли отвечать на ее вопрос?

– Ольга Матвеевна, буду с вами откровенен. До сего времени я никогда не видел Зою Георгиевну Крушевину, тем более не был с ней знаком. Позвольте мне объяснить свое появление здесь. Скажу сразу, что я ищу эту девушку по просьбе своего знакомого и делаю это по личной инициативе. Но ничего запретного в этом деле нет. Тот мой знакомый занимает важную государственную должность и часто по долгу службы выезжает за границу. Он покупает нужные нашему государству станки и машины. И эта коммерция столкнула моего знакомого с русским эмигрантом. Он дед Зои Крушевиной. И давно ищет ее. Вот такая история. Я же как раз оказался в командировке в ваших краях, потому и принял на себя поручение: найти девушку. Признаюсь, пришлось мне поколесить по двум губерниям, прежде чем я напал на ее след. А сейчас вы говорите мне, что ничего не знаете.

– Допустим, что вы рассказали мне правду. Я склоняюсь к этой мысли. Однако вы ничего не сказали мне о себе. Кто вы? Чем занимались в прошлом? И чем сейчас?

Она продолжала смотреть на него со странным выражением. Точно проверяла. А вдруг он солжет?

– Я – Антон Изломин. Это мои настоящие имя и фамилия. Происхождение у меня дворянское. Окончил кадетский корпус. Службу начал еще в царской армии. Затем служил и у белых, и у красных. Сейчас работаю в Москве в Музее народоведения. Что вас еще интересует, любезная Ольга Матвеевна?

– И вы не узнаете меня, Антон? Я, конечно, изменилась за шесть лет. Но неужели настолько?

Антон всмотрелся. Сидевшая перед ним женщина улыбнулась. И он, наконец, узнал ее. Это была она, дочь начальника маленькой станции под Белгородом. В сентябре восемнадцатого, во время наступления красных его ранили в левую руку. Рана была пустяковая. И в госпиталь он не обращался, а перевязки ему делала Ольга. Два дня провел он в доме ее отца и после уехал со своим полком. Встреча их сейчас вышла по-настоящему неожиданной. Ольга изменилась, стала старше и строже. И все же. Как он мог ее забыть? Он вспомнил, что пытался за ней ухаживать, пока не узнал о недавней смерти ее жениха от тяжелого ранения.

– Оля! Так это ты? Моя сестра милосердия! И ты меня сразу узнала? Я думал, что изменился!

– Совсем нет. Все такой же. Возмужал только. Одна разница, что без формы. Она тебе шла, кстати.

Они не стали обниматься, лишь взялись за руки. Школьный двор хоть и был окружен садом, подсмотреть за тем, что происходило на веранде, было можно. А вот подслушать – вряд ли. И они стали вспоминать то далекое и горячее время, перебивая друг друга.

– Я ведь совсем другое подумала, – оправдывалась потом Ольга. – Когда тебя увидела, то решила, что ты сюда явился меня шантажировать. Я ведь тебя знала как белого офицера. Мало ли что у тебя на уме. Будешь заставлять меня вступить в какую-нибудь тайную организацию.

– Нет. Таких планов у меня точно не было, – засмеялся Антон, подумав про себя, что Ольга не так уж и далека от истины. – Так ты расскажешь мне про Зою?

– Расскажу. Хотя много времени мой рассказ не займет. Зою я встретила в Борисоглебске в двадцатом году. Она с подругой, кажется, ее звали Лиза, жили в детском доме, где заведующей была моя тетя. Лиза работала в школе, а Зоя временно устроилась воспитателем. Как-то разговорилась с ней. Зое нужна была работа, а мне помощница в школу. Так я ее и трудоустроила. Заведующий взял под мою ответственность. В нашей глуши Зое было очень спокойно. Образования ей вполне хватало, чтобы учить детей. Мы с ней пережили много всякого, чего и вспоминать не хочется. Но дети ее любили. И самой Зое здесь нравилось.

– Почему же она уехала? Учиться?

Лицо Ольги посерьезнело.

– Учиться она хотела. Это правда. Но была и другая причина. Стал к ней захаживать сын председателя сельсовета. Он у нас комсомольский вожак. Парень собой видный и самоуверенный. В эту зиму просто прохода Зое не давал. Та уже и выходить из школы лишний раз боялась. Меня, правда, остерегался. Но я не всегда на месте, приходится и в уезд ездить. А без меня всякое могло случиться.

– Куда же она уехала? В Москву? Эх, где же мне ее теперь искать?

– Ты будешь удивлен, но она все еще здесь. Не в селе. Нет. Но недалеко.

Да. Ольга смогла его удивить. И удивить настолько, что вид Антона с открытым ртом вызвал у нее несколько нервический смех.